Черный Лотос

Я наблюдаю, как Беннетт пересекает комнату и надевает свой костюм-тройку, чтобы поехать в офис. Он вернулся несколько ночей назад, и, как я предполагаю, после покупки завода, его рабочий график теперь забит путешествиями. Даже несмотря на то, что он в городе, все свое время он проводит в офисе перед тем, как в конце недели отправиться в командировку. Холодный воздух добирается до меня, и я ложусь на кровать, а затем укутываюсь в одеяло. — Включить термостат? — спрашивает Беннетт, когда подходит к моей стороне кровати. — Ты не замерзла? Он садится около меня, наклоняется и чмокает меня в нос, а затем улыбается. — Что? — спрашиваю я, когда он отстраняется. — У тебя нос холодный. Иди сюда. Я сажусь, и он обнимает меня, пытаясь согреть. Я скольжу руками по его талии, под пиджак, и обнимаю его. — Я скучала по этому, — выдыхаю я. — Ты — здесь, со мной. — Знаю. Я тоже скучал, — говорит он, немного отодвигаясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь поехать со мной? Тебе не обязательно оставаться в одиночестве. — Я знаю, но Деклан уже подготовил встречи с поставщиками, и я буду занята следующие пару недель. — Как прошел твой визит к флористу? — спрашивает он. Приглаживаю его галстук и говорю ему: — Достаточно продуктивно. Думаю, мы практически все выбрали. — Хорошо. Он запутывается пальцами в моих волосах и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Медленно и нежно, не торопясь. Беннетт обычно чрезмерно нежен после того, как возвращается из командировки, и я никогда не препятствую ему, так что заползаю на его колени и беру его лицо в ладошки. Когда он хватает мои бедра, мое атласное платье соскальзывает выше, и я углубляю поцелуй, подогревая его желание. Он тянет меня вниз, и его член прижимается ко мне, я начинаю тереться об него. — Боже, детка. Мне всегда недостаточно тебя, — бормочет он около моей шеи, между нежными поцелуями. — Ты хочешь меня? — Я всегда хочу тебя, — говорит он. — Но из-за тебя я опоздаю. У меня встреча. Усмехаясь, я говорю: — Я сделаю все быстро, — соскальзываю с него и встаю на колени перед кроватью на пол. Быстро шевелю руками, расстегивая его штаны и потянув их вниз. Он сидит на краю кровати, я опускаю губы к его члену и сосу, пока он стонет мое имя. После того, как он полностью удовлетворен, я провожаю его к двери, и он глубоко целует меня перед отъездом. — Я ненавижу уезжать, когда все, что я хочу делать — так это целый день заниматься с тобой любовью. Нас прерывает рингтон моего телефона, я хватаю его со столешницы на кухне и отвечаю: — Алло? — Нина, это Деклан. — Привет. — А не могла бы ты приехать сегодня в отель. Бетти, из «Садов Маргариток», приготовила несколько композиций, чтобы ты посмотрела, — говорит он. — Ум... конечно. Не проблема. Во сколько? — Их должны доставить к полудню. — Хорошо. Тогда я подъеду чуть попозже, — говорю я, прежде чем повесить трубку. — Кто это был? — спрашивает Беннетт, когда я возвращаюсь обратно к нему. — Деклан. Флорист прислала еще несколько композиций, чтобы я посмотрела сегодня, так что я возьму машину, если Болдуин будет с тобой. — Уверена? Поднимаясь на носочки, я легонько целую его. — Уверена. — Я позвоню тебе, когда поеду из офиса. Как насчет прекрасного ужина в «Эверест» сегодня вечером? — Звучит великолепно, — улыбаясь, говорю я. Он проводит большим пальцем вниз по моим губам, и затем слегка щипает меня за подбородок. — Хорошего дня. — И тебе. Как только он уходит, я иду на кухню, чтобы поставить чайник, и пока жду, когда он закипит, смотрю на обеденный стол. В центре стола стоит экстравагантная ваза с лиловыми розами, которые Беннетт подарил мне, вернувшись домой прошлой ночью. Это зрелище вызывает во мне физическую реакцию. Скручивает внутренности, и я стискиваю зубы. Я ненавижу лиловый цвет. Хотя я говорила ему, что обожаю этот цвет, поэтому, когда он дарит мне цветы, это его способ показать свою привязанность, что лишний раз напоминает мне обо всем, что я так ненавижу. Лиловые стены всплывают в моей памяти, и это только укрепляет мою железную стену. В Беннетте есть все, что должно быть в хорошем муже, так что для меня важно создавать такие трещинки в его образе. Лиловые цветы — одна из них. Свист чайника возвращает меня из лилового ступора в реальность. Я завариваю чай и направляюсь в спальню, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню. Поскольку я собираюсь на встречу к Деклану, то хочу выглядеть ошеломляюще, я ставлю кружку на столик, который стоит в центре гардеробной, и начинаю подбирать одежду. Выбираю простое черное платье-рубашку и к нему пару черных оригинальных ботиночек на каблуках, и белое шерстяное пальто до колен. После того, как я собралась и позвонила Жаклин, чтобы запланировать встречу с девочками в обед, я беру сумочку и спускаюсь в гараж. С этими обеденными пробками дорога до отеля отнимает у меня много времени, когда я все-таки подъезжаю, служащий забирает мою машину, а я направляюсь в офис Деклана. Я подхожу к двери его кабинета и слышу его голос. Он сердито рявкает кому-то поручения, видимо по телефону, так как слышно только его голос. Я жду, и когда понимаю, что разговор закончен, стучусь. — Войдите, — кричит он. Открываю дверь и замечаю, что он сосредоточен на экране ноутбука и клацает по клавиатуре. — Плохой день? — нерешительно спрашиваю я, и когда он слышит мой голос, поднимает свой взгляд на меня и отодвигается от компьютера. — Я могу зайти в другой раз. — Нет, — просто говорит он, затем встает и подходит ко мне, берет меня за локоть и разворачивает, чтобы я следовала за ним. — Сюда. Его грубое отношение ко мне тогда у флориста раздражало, но по каким-то причинам сейчас это не производит на меня того же эффекта. Думаю, что тот, с кем он говорил, виновен в его плохом настроении, а не я. Я следую за ним из его кабинета, затем вниз в шикарную столовую, в которой сейчас нет людей. Он открывает двойные стеклянные двери и заводит меня в темную комнату, слабо освещенную несколькими люстрами. В задней части обеденной комнаты стоит стол, на котором размещены темно-оранжевые и белые цветы с темной красивой зеленью. Некоторые украшает свернутая спиралью виноградная лоза, а некоторые — почерневший мох. Деклан по-прежнему держится за мою руку, когда мы подходим к столу. — Я впечатлена, — заявляю я, и в это время он отпускает мою руку. Я смотрю на него и замечаю, что его челюсть напряжена, и он стискивает зубы. Он сосредоточенно пялится на стол, а не на меня, поэтому нежным голоском я говорю: — Деклан? — он смотрит поверх меня, и я спрашиваю: — Ты уверен, что сейчас подходящее время? Я могу уйти. Он расслабляет мышцы лица и проводит рукой по задней части шеи, а затем вдоль щетины на подбородке. Выдохнув, он говорит: — Останься. Я киваю, отворачиваясь от него, подхожу ближе к композициям из цветов и начинаю рассматривать. Всего их пять, каждая декорирована и изящно составлена. Дизайн уникальный, и выглядят они именно так, как я себе и представляла. Я замираю, когда ощущаю пальцы Деклана на моей шее, и когда я поворачиваюсь, то вижу, что он стоит прямо позади меня и просовывает руки под воротник моего пальто и начинает стягивать его с моих плеч. Я беру себя в руки и позволяю ему снять пальто, наблюдая, как он вешает его на спинку стула. — Спасибо, — бормочу я. — Что думаешь? Я смотрю на него и не отвечаю. Я хочу увидеть, как он ответит на этот контакт. Сексуальная ухмылка не заставляет себя долго ждать и появляется на его лице. — Они идеальны. Не знаю, что именно выбрать. — Выбирай все, — произносит он. — Все? — Почему нет? Кто сказал, что тебе нужно выбирать? — Разве не всегда нужно выбирать? — я произношу это со скрытым смыслом, который подразумевает, что мы говорим не только о цветах. — Нет, когда ты — Вандервол. Я говорю с мнимым раздражением: — Вот как ты думаешь? Из-за моей фамилии я могу взять все, что захочу? — он приподнимает бровь и молчит, а я продолжаю: — Ты так поступаешь? Потому что исправь меня, если я ошибаюсь, но Маккиннон, уверена, не та фамилия, которая была бы незнакома людям. — Мы о личном или о бизнесе? — спрашивает он. — Бизнес — это и есть личное, когда это касается тебя, и последний раз, когда я проверяла, именно твое имя было указано на этом отеле. Он идет к одному из столов и садится. Отклоняется и кладет одну руку на стол. — Да. Я беру то, что хочу. Я остаюсь стоять рядом с цветами и спрашиваю: — В каком случае? — В любом случае. А теперь подойди и посиди со мной. — Это ты тоже возьмешь? С улыбкой, которая ему так хорошо удается, он говорит: — Неужели тебя можно забрать? — Нет, — кратко заявляю я. — И эти игры, в которые тебе нравится со мной играть, уже устарели, и честно говоря, мне не нравится быть игрушкой исключительно для твоего развлечения. Так что еще раз, возьми себя в руки, Деклан, — я хватаю пальто и направляюсь к двери, надеясь, что он сделает то, на что я его вывожу. Как только моя рука оказывается на дверной ручке, его рука приземляется поверх моей, я замираю, опустив голову. — Не уходи, — я молчу, и он продолжает свою речь: — Ты не игрушка, Нина, и я приношу извинения, если заставил тебя так себя чувствовать. — Тогда, что все это такое? — Просто я хочу лучше тебя узнать, — говорит он, и когда я поднимаю на него взгляд, добавляет: — Ты сказала, что у тебя нет друзей? Я отворачиваю от него голову, прерывая зрительный контакт, и он произносит: — Каждый заслуживает, чтобы у него был друг, Нина. Даже ты. — И ты собираешь заполнить этот пробел? — спрашиваю я и вновь смотрю на него. — С чего ты решил, что мне это нужно? — Тогда скажи мне, с кем ты разговариваешь о том, о чем не можешь с мужем? Я вытаскиваю свою руку из-под его руки и поворачиваюсь к нему лицом. — А с кем разговариваешь ты? Молчание. — Ты думаешь, я буду разговаривать обо всем с тобой, и в то же время ничего не знать о тебе? Какая будет отдача от тебя? — интересуюсь я. — Такая же, как от тебя, — отвечает он. — Давай начнем. До того как ты постучалась в мою дверь сегодня, я разговаривал с отцом по телефону. Он как всегда вел себя, как долбанная выскочка, потешался над моими решениями, которые я принимаю без него, и его сводит с ума, что он не может вмешаться. Теперь ты понимаешь, что мой отец — подонок. Его взгляд колючий, пока он говорит это, в них преобладает сила, и я чувствую, что у нас наметился прогресс. Но я не хочу его злить сейчас, так что я ломаю повисшее напряжение и с улыбкой дразню его: — Долбанная выскочка? Это какое-то шотландское оскорбление, потому как я раньше никогда не слышала, чтобы кого-нибудь называли выскочкой. — Да, дорогая, так и есть, но если ты предпочитаешь что-то более оригинальное, я могу назвать его ущербный ушлепок, но коренному американцу может показаться, будто я — киска. Я смеюсь над его высказыванием, но как только смех срывается с моих губ, я опускаю взгляд в пол и замолкаю. — Что случилось, Нина? — спрашивает он, замечая смену моего настроения. Когда я не отвечаю, он берет меня за руку, ведет к столу, и мы садимся. — Расскажи мне что-нибудь о себе. — Я не знаю, что именно ты хочешь услышать. — Всё. Расскажи мне какой-нибудь случай, — говорит он, но когда видит, что я колеблюсь, предлагает: — Расскажи, почему у тебя нет друзей. Я выдыхаю, показывая ему, что понимаю, что он хочет услышать. — Потому что я не из этого мира. Я не такая как все эти женщины, и... — замолкаю на мгновение, а затем добавляю тихим голоском: — Я боюсь, что они будут осуждать меня, так что мне лучше, чтобы они просто боялись меня, потому что так проще, — когда я говорю эти слова, меня саму удивляет правда, которая в них заключена. — Ты прячешься? — Предполагаю. — Ты одинока? — Разве я выгляжу одинокой? — спрашиваю я. — На данный момент? Да. Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю: — А что насчет тебя? Ты — одинок? — Я переехал сюда из Нью-Йорка, когда мы нашли это место. Я так старался поскорее открыть отель, так что да, я стал одинок. — Когда ты уехал из Шотландии? — интересуюсь я. — Раньше я проводил каждое лето в Штатах, когда учился в университете. Я приезжал сюда и работал на отца, изучал все подводные камни бизнеса, но не официально, пока не окончил свое образование, — рассказывает он. — С тех пор прошло уже семь лет. — Скучаешь? — По Шотландии? Я киваю головой, и он отвечает: — Да, — затем спрашивает: — Откуда ты? — Канзас. — Что привело тебя сюда? Я ерзаю на своем стуле, демонстрируя, что мне неловко отвечать на этот вопрос, но прежде чем начинаю говорить, в моей сумочке, которая лежит на столе, звонит телефон. Я вытаскиваю его, вижу, что это Беннетт, и отвечаю. — Беннетт, привет, — произношу я, чтобы Деклан узнал, с кем я говорю. — Просто ставлю тебя в известность. Моя встреча закончилась раньше, и я хотел бы с тобой увидеться, — ласково говорит он. — Ты совсем недавно видел меня. — Это твой способ сказать, что ты слишком занята? — Нет, для тебя я никогда не занята. Ты еще в офисе? — спрашиваю я, бросая быстрый взгляд на Деклана, и замечаю в его глазах раздражение. Отлично. Ревнуй. — Да. Ты голодна? Я могу что-нибудь заказать. — Это было бы отлично, дорогой, — говорю я, произнося все это так ласково только для того, чтобы поиграть на нервах Деклана, и могу сказать, это работает, поскольку мышцы его шеи напряжены, а челюсть крепко сжата. — Я скоро подъеду, хорошо? — Хорошо. Люблю тебя. — И я люблю тебя. Смотрю на Деклана и говорю: — Мне пора на встречу с Беннеттом. — Ага, слышал, — отвечает он, выплевывая слова. Я провожу рукой по его сжатому кулаку, который лежит на столе, и говорю: — Спасибо. — За что? — За то, что поговорил со мной, — смотрю прямо ему в глаза и вновь говорю: — Спасибо, — так, чтобы он распознал искренность в моих словах. Его рука расслабляется под моей, кулак разжимается, теперь он держит мою руку в своей, и с улыбкой говорит: — Давай я провожу тебя. Он помогает мне надеть пальто, и я осознаю, что нашла подходящего мужчину. До Деклана было несколько других мужчин, но ни один из них, не подавал надежду, которую я чувствую в Деклане так что я позволяю ему держать мою руку дольше, чем положено, пока он ведет меня к служащему гостиницы, который ожидает около моей машины. Я сажусь за руль, и Деклан наклоняется, напоминая: — В пятницу встреча с поставщиком продуктов питания. В четыре часа. — Я помечу в календарике. — Ты имеешь в виду бумажный календарик, который не издает никакого сигнала напоминания или уведомления? — поддразнивает он меня. Я смеюсь над его колкостью и говорю: — Ага, бумажный. Но, очевидно, что мне достаточно и такого, поскольку ты склонен сам все напоминать мне. — Тогда увидимся в пятницу? — Увидимся в пятницу, — подтверждаю я, затем он захлопывает мою дверцу, и я завожу двигатель, чтобы отправиться к «Башням Уиллис» на обед со своим мужем, и впервые за долгое время чувствую себя великолепно.