Что скрывает любовь

Его разбудил собственный крик, эхом отразившийся от стен. Курт подскочил на кровати в совершенно дезориентированном состоянии: дыхание с хрипом вырывалось у него из груди, задевая при этом болезненно покрасневшее горло. Картины минувшего сна все еще мелькали в сознании, и он с силой зажмурился, стараясь этим способом выжечь мелькающие зловещие образы. Рейчел заворочалась рядом и приподняла лохматую голову, потирая заспанные глаза. – Опять приснился кошмар? – участливо поинтересовалась она, широко зевая. Курт медленно покачал головой, пытаясь облечь слова в красивую и, главное, приличную формулировку. – Можно и так сказать. – Не надо было нам на ночь смотреть то ужасное кино, – вздохнула девушка и, упав рядом с Куртом, подползла к нему поближе. – Но это ты настоял на марафоне фильмов про зомби-апокалипсис, так что не жалуйся мне теперь. Курт был слишком слаб, чтобы хоть как-то протестовать, поэтому, когда Рейчел положила ему голову на плечо и одну руку перекинула через живот, не стал особо возражать. Мозг сразу подбросил мысль, что хоть объятия девушки были приятны, он не мог не думать о сильных и горячих – конечно же, мужских – руках, которые бы крепко сжимали его бока. Не до синяков, но так, чтобы можно насладиться их теплом. Недосягаемым сейчас теплом. Рейчел снова заворочалась, проскальзывая рукой ему под футболку и замирая так насовсем. Курт хотел было ее скинуть, но, взглянув на безмятежное лицо подруги, занавешенное темными волосами, оставил все, как есть. Они не в первый раз засыпали в одной кровати – такое поведение было не в новинку. Поэтому он только накрыл себя и девушку одеялом, закрывая глаза. Уже через несколько минут проваливаясь в сон, Курт искренне понадеялся, что сейчас ему приснится красота дикой природы. *** Утреннее пробуждение далось ему с трудом. Рейчел нагло забрала у него одеяло, пару раз пнув пяткой в голень, так что он замерз, не выспался и был ужасно голоден. А потому немилосердно потряс подругу за плечо, призывая к порядку. – Сегодня твоя очередь готовить завтрак, – пробормотала она, не отрываясь от так любимой сейчас подушки и сладко посапывая. – А я надеялся, что ты уже забыла, – вздохнул Курт, но тем не менее послушно сел, одернул мятую футболку и поднялся на ноги. Болезнь еще не до конца покинула его тело, поэтому он пошатнулся от внезапного головокружения и прижал ладонь ко лбу. Когда перед глазами перестали грациозно летать черные точки, будто насмехаясь на ним, он замотался в халат и бодро отправился на кухню. Готовка всегда помогала развеять переживания, и Курт в нерешительности остановился у холодильника. Взвесив все «за» и «против», он достал нужные ингредиенты и погрузился в приготовление вафель. Это давно не требовало особенных усилий: отмерить два стакана муки и молока, смешать в одной чашке, добавить несколько ложек сливочного масла, разбить пару яиц. Все действия происходили на автомате, и он перестал следить за своими руками, позволив телу двигаться самостоятельно. Мысли были заняты совершенно другим, очень далеком от процесса приготовления еды в целом. Это было подобно течению воды, быстрому и стремительному. Обрывки воспоминаний, случайно услышанные разговоры, странные механические голоса, произносящие одну и ту же фразу на повторе. В одно мгновение ему показалось, что его кошмар продолжается. Он не сможет выбраться из сюрреалистического мира фантазий и навсегда останется жалким и маленьким мальчиком, который боится монстра под собственной кроватью. Наваждение рассеялось так же быстро, как и нашло: Курт обнаружил себя около плиты с опущенными вниз руками. Он не помнил, как вообще сумел испечь вафли. Словно кто-то полностью вырезал кусок памяти в отместку за плохое поведение. Как символично. Полностью его привел в чувство только пронзительный голос Рейчел: – Сколько раз можно повторять, чтобы ты сразу выключал газ! – завопила она и быстро подбежав, вернула ручку на положенное ей место. Курт перевел на нее взгляд и будто только сейчас полностью осознал, что произошло. Он давно закончил с готовкой, но не выключил плиту. Такого никогда не случалось, даже в далеком детстве. Он всегда был предельно аккуратен и собран, но сейчас явно было что-то не так. Курт с удивлением посмотрел на Рейчел, которая тут же его приобняла. – Ты просто утомился, – проговорила она, поглаживая плечи парня. – Слишком много работаешь, не ешь человеческую еду, а вот теперь еще простыл. Это моя вина, не надо было тебя сюда отпускать одного. – Перестань, – фыркнул Курт. – Ты и так примчалась по одному моему зову, приготовила ужин, убралась в комнате. Не думаю, что Джесси рад тому обстоятельству, что его невеста ночует с другим красивым и представительным мужчиной. – Слушай, мужчина, если ты сейчас же не прекратишь говорить глупости, то я за себя не отвечаю. А Сент-Джеймсу будет полезно побыть одному и подумать над своим поведением. Курт встрепенулся, услышав последние слова подруги. – У вас все в порядке? Ты выглядишь усталой, – казалось, он только что рассмотрел темные круги под глазами девушки и покусанные губы. Рейчел отстранилась и присела в свое любимое глубокое кресло, стоящее в углу кухни. Курт же начал накрывать на стол, с каждым разом все успешнее игнорируя слабость в ногах. Поставив перед девушкой тарелку с вкусно пахнущим содержимым, он присел напротив. – Налетай, – Курт с улыбкой сделал широкий жест над тарелкой. – Спасибо. У тебя есть что-нибудь сладкое? – А как же диета? – с любопытством прищурился Курт, но тем не менее поставил на стол баночку черничного джема. – Помнишь, когда мы не поступили в университет мечты, то целую ночь смотрели сериалы и поедали блинчики с кленовым сиропом? – вопросом на вопрос ответила Рейчел, задумчиво размазывая маленькой ложечкой фиолетовую массу по вафле. – Конечно, помню. Я потом не влез в свои любимые джинсы и мой вопль слышал, наверное, весь город. Рейчел усмехнулась, откусывая кусочек и тщательно его пережевывая. – Да, ты прав. Я, кажется, тоже его слышала, – наконец отозвалась она. – Спорю на десять баксов, что птицы за твоим окном взлетели как в тех старых фильмах ужасов. – Вот и неправда, – оскорбился Курт. – Тогда мы экспериментальным путем выяснили, что сладкое помогает заглушить боль от потерь, – продолжила Рейчел, вырисовывая круги на столе. – Только потом приходится устраивать разгрузочный день, но это мелочи. – Когда мы последний раз виделись, вы радостно щебетали друг над другом. Рейчел протяжно вздохнула, словно на ее плечах покоилась тяжесть всего мира. Но она не собиралась ничего говорить, потому что за первым последовал второй полный тоски вздох, а за ним третий. – Престань сопли на кулак наматывать, – рявкнул Курт, ударяя ладонью по столу, тут же закашлявшись. Рейчел от этого вздрогнула и чуть не пролила кофе, но зато ее взгляд приобрел некую осмысленность, чего он и добивался. – Или ты мне все сейчас рассказываешь, или я иду к Джесси и выясняю непосредственно у него, что случилось. – Хорошо, ты прав, – прошептала Рейчел. Она немного помолчала, прежде чем начать тихо говорить. – Несколько дней назад я задержалась на работе, мы сейчас репетируем новую пьесу, а еще там какая-то заморочка с костюмами, в общем, дел очень много. Так вот, домой я приехала в полдвенадцатого. Думала, быстренько выпью стакан кефира и лягу спать, но… – она замолчала, вспоминая произошедшее. – Из спальни вышел Джесс и начал на меня кричать, что я ужасная хозяйка, что дома нет еды и он должен бегать по магазинам, а потом готовить после тяжелого дня. Но ведь я тоже устаю, правильно? И моя работа не менее важна. – Что он сделал, Рейч? – Курт чувствовал непреодолимое желание съездить по наглой морде этого придурка, но для начала нужно было узнать, что произошло дальше. – Да ничего особенного, – отмахнулась девушка, уже достаточно придя в себя. – Мы поорали друг на друга, а потом легли спать поодиночке. А наутро он попросил прощения и принес завтрак в постель, но осадок все равно остался, понимаешь? – она подняла глаза на друга, который слушал очень внимательно, забыв про свои уже остывшие вафли и кофе. Курт кивнул, откидываясь назад. Он понимал это, как никто другой. Два года назад он недолго жил с парнем, и тот постоянно устраивал ему концерты на почве ревности, доводя простые ситуации буквально до абсурда. То Курт слишком мило улыбнулся официанту в кафе, то слишком долго разговаривал с продавцом в супермаркете. И при этом Марк не хотел признавать свою беспочвенную ревность, прикрываясь тем, что не чувствует любви Курта. Так что он понимал Рейчел. – Ох, ну все, – она замахала руками. – Я не хотела грузить тебя своими проблемами, так что не переживай, все у меня наладится. – Ладно, – не стал спорить Курт, потому что нервное напряжение уже давало о себе знать, выстукивая бешенные ритмы по вискам. – Давай договоримся: одно твое слово, и я иду убивать этого слизняка. Рейчел хихикнула, но затем приняв серьезный вид, несильно толкнула парня кулаком в плечо. – Не называй его так, я люблю его. – Эх, а я думал, что любишь ты меня, – притворно грустно вздохнул Курт, подражая недавнему поведению подруги. – Люблю, но с тобой я же не могу целоваться и прочее, – приподняла брови Рейчел. – Все, все, можешь не продолжать, – рассмеялся Хаммел и приложил руку к сердцу, пытаюсь унять сердцебиение. – Так, давай вставай и в постель, – скомандовала Рейчел с грозным видом. – Я обещала поставить тебя на ноги за пять дней и выполню свое обещание. Курт простонал и закрыл глаза. – Только не это… – Давай, милый, шевелись, – она подтолкнула парня, который отчаянно сопротивлялся, пытаясь сохранить за собой право самостоятельно принимать решения. – Пока я здесь, то устанавливаю тоталитарный режим имени Рейчел Берри. Все попытки своевольничать приравниваются к бунту и караются немедленным уничтожением всего твоего запаса кремов и лосьонов для лица. – Ты так жестока, – простонал Курт и, дойдя до комнаты, сразу свалился на прохладные простыни. Рейчел заботливо поправила подушку и укрыла его одеялом. – Это для твоего же блага, – прошептала она, прикоснувшись своими губами ко лбу парня. – А теперь постарайся заснуть. Курт постарался выглядеть бодро, чтобы его отступление не выглядело так позорно, но держать глаза открытыми не представлялось возможным. Очень скоро его веки потяжелели и буквально сами сомкнулись, утягивая Курта в неспокойный сон. Он то падал, то поднимался ввысь, непринужденно скользя по тропинке из мухоморов. Реальность была очень искажена, и, подняв голову, Курт мог увидеть пурпурное небо, сделанное из сладкой ваты, и одинокие кораблики-леденцы, чинно плавающие в море пурпурного безумия. Он поднял свою левую руку с зажженной свечкой в форме изящного деревца и пошел вперед, то и дело наклоняясь за синими в желтую крапинку ягодами, которые росли по краям пестрой тропы. Он отправил пару из них в рот, задержав на языке, желая распробовать на вкус. Они показались ему до того сладкими, что Курт не медля присел и начал одну за одной складывать их в рот. Через несколько минут он невдалеке увидел большую кристально-белую ягоду, она одиноко возвышалась над всеми, словно была королевой на детском утреннике. Курт удивленно на нее уставился, а потом быстро перебирая ногами, пополз в ее сторону. Но когда до нее осталось несколько метров, реальность начала рассыпаться. Со всех сторон стали падать куски красочной мозаики, обнажая серые обшарпанные стены, а зеленый луг превратился в сырую и грязную землю. Он удивленно оглянулся, приготовившись к чему-то ужасному, но летевший в лицо ветер мешал что-либо рассмотреть. Глаза заслезились, покрываясь призрачной пеленой, и послышался гром. Молния разрезала пасмурное небо на две части, и он проснулся, жадно глотая воздух. Рейчел была рядом, она трясла его плечи, умоляя открыть глаза. Курт поморгал и уставился на девушку. – Что… случилось? – проговорил он, с трудом ворочая языком. – Это ты меня спрашиваешь? – закричала Рейчел, и парень поморщился, пытаясь прикрыть уши рукой. – Я ненадолго ушла в магазин, прихожу, а ты мечешься по кровати весь в поту и стонешь что-то нечленораздельное. Господи, я так испугалась, – она прижалась к его груди, мелко всхлипывая и не обращая внимания на слабый протест. – Со мной все в порядке, правда, – отшутился Курт. – Правда? – Клянусь, моей жизни ничего не угрожает. Рейчел отвесила ему легкий подзатыльник за шутливый тон, а потом снова обняла, слегка укачивая в своих руках. – Ты расскажешь, что тебе снилось? Это всегда помогает, – предложила она. – Не думаю, что это хорошая идея, – Курт отвел глаза, но Рейчел с присущим ей упрямством тут же повернула его голову к себе. – Просто я сам пока не понимаю, как все это понимать. – Давай, мне интересно покопаться в твоих мозгах. – После этого ты отстанешь от меня? – Честное слово, – для убедительности Рейчел потрясла головой в разные стороны. – Сначала было похоже, будто я попал на Улицу Сезам, все безумно красочно, сладкие ягоды и легкий ветерок… – задумчиво проговорил Курт, уже не пытаясь спихнуть с себя девушку. – А потом что-то резко изменилось, и я словно перенесся в Сайлент Хилл, – он поежился от мрачного воспоминания. – И все? – разочарованно протянула Рейчел, настроившись на полноценную сказку. – Я больше не помню, все очертания размыты, – слегка приврал Курт. – Допустим, ты меня убедил. Ты хоть примерно представляешь, что это могло означать? А вдруг это предзнаменование, что у тебя в жизни случится большое событие? Точно, – она захлопала в ладоши, вскакивая с кровати. – Как я сразу не поняла. Она закружилась по комнате, сметая воображаемой перьевой метелочкой пыль с вещей. Рейчел что-то ворковала себе под нос, иногда довольно жмурясь, а Курт смиренно ждал, когда ее странное возбуждение спадет. Скоро у него заслезились глаза от этого зрелища, но к счастью, девушка немного успокоилась и присела на стоящий рядом с кроватью стул. – У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознается даже самому себе*, – глубокомысленно изрекла она. На несколько секунд воцарилась тишина, но девушка продолжила. – Знаешь, все мы живем в придуманном мире, где нам тепло и уютно. Только это фантазии, и они не доводят до добра. Чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше. – Что? – глупо переспросил Курт. Он надеялся на нормальный ответ, а мозг Рейчел опять выдает непонятную бессмыслицу, в которой он должен самостоятельно разобраться. И так происходит всегда. Можно было уже привыкнуть и не обращать внимания. – О чем ты вообще… Но Рейчел уже не слушала, посчитав эту беседу законченной. Она включила телевизор, тут же начиная быстро переключать каналы, словно ища что-то определенное. Наконец она остановилась, откладывая пульт. Без слов поднялась и ушла в другую комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Курт непонимающе проводил подругу взглядом и уставился в цветной экран. Шел непонятный концерт, и уже через несколько секунд вопрос, почему Рейчел включила именно сейчас, отпал сам собой. На сцену вышел Блейн, устанавливая под свой рост микрофонную стойку. Его рубашка и брюки были невозможно белыми, смутно напоминая Курту о чем-то. Он сказал пару вступительных слов и напоследок игриво послал воздушный поцелуй в зал. Следом камера показала крупным планом парня, который смеясь, «прицепил» поцелуй на правую свою щеку. Без особых усилий узнав в этом парне Себастьяна, Курт невольно нахмурился. Что это значило? Конечно, друзья целуют друг друга в щеку и делают прочие милые глупости, но почему-то именно этот факт его разозлил. Ведь еще несколько дней назад Блейн чуть ли не в любви ему признавался, а теперь так открыто флиртует с другим? Курту было по-детски обидно. Разве он недостаточно хорош, чтобы подождать? Или это Блейн слишком ветреный и непостоянный в своих решениях? Во всяком случае, сейчас он точно не выглядел как убитый горем человек. Курт наблюдал, как Андерсон тщательно настраивает свою гитару, а фанаты кричат слова поддержки. Как только зазвучали первые аккорды, его щеки покраснели от нахлынувшего жара. Наверное, стоило винить поднявшуюся температуру, но на подсознательном уровне Курт уже знал ответ. Он подтянул колени к груди и положил подбородок на скрещенные ноги. Так ему всегда было удобнее думать, да и такая поза казалась ему самой надежной еще с детства. Песня была смутно знакомая, но Курт не вслушивался в слова. Он пристально смотрел на парня, как тот широко открывал рот, как плавно лился его бархатный голос, как вздувались вены на его шее от сильного напряжения. Он пел эмоционально, вкладывая всего себя в строчки, когда-то написанные на бумаге. Было ощущение, что как только мелодия закончится, Блейн рассыплется, словно прекрасная иллюзия, которая просто не может существовать в реальном мире. Но он не хотел пропадать, за первой песней последовала вторая, и Курт чувствовал, как все катится к чертям и ничего не мог поделать. А ведь он отлично знал, чего хотел от жизни. У него до сих пор в небольшом клетчатом блокноте был список дел, которые Курт запланировал выполнить до тридцати лет. Только вот пункта под названием «Влюбиться в Блейна Андерсона» там никогда не существовало. *** Когда бурные аплодисменты стихли, Блейн пошел в свою гримерку, на ходу закатывая рукава своей рубашки. Ему было жарко, хоть концертный зал был большой, но все равно в нем стало душно спустя несколько часов. Он быстрым шагом прошел мимо охраны, приветливо кивнув знакомым парням, и закрыл за собой дверь в маленькую комнатку. На зеркале висели бумажки с номерами телефонов, но он не глядя сорвал их, резко смял и выбросил в мусорное ведро. Эти беззастенчивые прилипания девушек, которые откровенно предлагали себя за место в шоу-бизнесе, ужасно раздражали. Он просто устал объяснять всем подряд, что не заинтересован в услугах элитных проституток и предпочитал молча игнорировать происходящее. Когда-то он пытался наставить на истинный путь одну девушку, с которой по собственной глупости сдружился, вовремя не распознав очередную акулу. Она лишь хотела быстрой славы, и ее вовсе не волновали средства, которые понадобятся для достижения этого рубежа. Тогда случился очередной скандал, после которого Блейн приобрел славу разбивателя сердец. Он сам не любил вспоминать об этом раннем периоде, но как известно, никто не застрахован от ошибок. В дверь негромко, но настойчиво постучались, и он поморщился. Это начиналось после каждого концерта. Блейн искренне не понимал, как люди умудрялись обойти охрану и пробраться за кулисы. – Автографы не даю, так что лучше сразу уходите, – громко и отчетливо проговорил он, надеясь, что к его совету все же прислушаются. По правде говоря, внимание к своей персоне ему безумно льстило, и он всегда с радостью раздавал автографы и даже фотографировался с фанатами, но сейчас чувствовал себя слишком вымотанным для искренних улыбок на камеру. Только стук не прекратился, и Блейн, до глубины души пораженный наглостью незнакомца, рывком распахнул дверь, готовый произнести лучшую из своих разгромных речей. Но на пороге стоял Себастьян, привалившись к стене. – Как же вы капризны, мистер Андерсон, – насмешливо покачал он головой. – Я, значит, иду за ним буквально по пятам, а он захлопывает дверь перед моим носом и потом не хочет меня впускать. – Мог бы сразу сказать, что это ты, – Блейн устало расстегнул пару верхних пуговичек, облегчая доступ кислорода. – Ты должен чувствовать такие вещи, друг мой. Себастьян прошел внутрь, с любопытством разглядывая увешанные разными плакатами стены. Он задумчиво остановился перед одним, пожевав губу. – Как ты думаешь, это достойный мюзикл? Блейн удивленно на него уставился, даже на секунду забыв про свою усталость. Его друг редко интересовался новинками Бродвея, но если спрашивал, то всегда имел перед собой какую-то цель. – Почему ты вдруг заинтересовался? – Хочу приобщится к прекрасному, дорогой, – усмехнулся Себастьян, расплывшись в широкой улыбке. Тем не менее, он отошел и присел на небольшой диванчик. – Ладно, я вижу, что умственная деятельность сейчас дается тебе с большим трудом, поэтому говорю простым языком: я проиграл спор на желание и теперь должен удивить одного человека, сводив его куда-нибудь. – Когда это ты сумел проиграть? – удивился Блейн, пропустив мимо ушей завуалированное оскорбление. – В школе тебя никто не мог обставить. – Сейчас молодое поколение лучше нас с тобой разбирается в таких вещах. – Ты хочешь сказать… – Да, я проиграл Эндрю. Ты не представляешь, как этот засранец может глубоко брать в рот. Блейн усмехнулся, скрестив руки на груди. – Вот уж не думал, что тебя в этом кто-нибудь переплюнет. – Я тоже не думал, когда соглашался на это дурацкое соревнование, – угрюмо проворчал Смайт, вызывая громкий смех брюнета. – Ну, должен же был кто-то спустить тебя с небес на землю. А этот Эндрю… – Да-да, ты правильно думаешь, мой принципиальный друг: он тот парень, про которого я тебе говорил. Неужели так сложно запомнить? – Себастьян раздраженно начал щелкать пальцами обеих рук. – Я сюда пришел только из-за тебя, а ты меня опять выводишь. – Перестань, я тебя всегда внимательно слушаю, – пожал плечами Блейн. – И очень благодарен за поддержку. Он кинул мимолетный взгляд на свой телефон, проверяя нет ли новых сообщений, и от Себастьяна не укрылся этот жест. – Перестань ждать его звонка, Блейн. Он сделал свой выбор и дал тебе понять, что не заинтересован. Хватит впустую надеяться, тебе надо переключиться. Я даже могу познакомить тебя с кем-нибудь, – предложил парень. – А то я уже не могу переносить твой печальный взгляд побитой собаки. – Нет, мне это не интересно. – Слушай, ты можешь сколько угодно ждать Хаммела, но уверяю тебя, есть другие не менее интересные варианты, – проговорил Себастьян, положив руки на плечи Андерсона. – Тебе не зачем самому делать пирожное, когда можно просто сходить в кондитерскую. – Не говори так о нем, он не вещь, – Блейн вырвался и отвернулся. А может правда, лучше оставить все как есть и перестать надеяться? Но это значило бы предать себя. Он не мог так поступить. Просто не мог поступить так с Куртом. Только его надежда умирала с каждым часом, проведенным без Курта, и он был близок к крайней стадии отчаяния. – И потом, если он тебя увидит с другим парнем, это может оказать хорошее влияние на ситуацию. Ну, знаешь, вся эта ревность… – Себастьян передернул плечами, показывая, как чуждо ему это понятие. Уж он-то не страдал от недостатка чужого внимания и точно не собирался никого ревновать. Даже в мыслях такого не было. – Ты, правда, так думаешь? – Блейн поднял на него глаза. – Конечно, – преувеличенно бодро отозвался Смайт, хотя не был уверен в своей затее. – Во всяком случае, я видел, как такое срабатывает в кино. Мы можем хотя бы попытаться. – Ладно. Возможно, ты и прав. – Серьезно? – удивился Себастьян. Он рассчитывал, что ему придется как минимум полчаса уговаривать друга, а тот снова показал себя с другой стороны. – Вот и умница, – он щелкнул парня по носу и ловко увернулся от слабого тычка под ребра. – Операция с кодовым названием «Заставь его ревновать» начинается завтра утром. Блейн удрученно покачал головой, видя, какой он вызвал у друга несвойственный тому энтузиазм. Смайт начал тараторить, прикидывая разные варианты и схемы поведения. Вот только Блейн уже начал очень сильно сомневаться, что правильно поступил, ответив согласием. *автор высказывания Зигмунд Фрейд.