самоубийцы

последнее, что помнит сэхун до смерти - белый потолок своей съемной комнаты, которую он терпеть не мог, потому что в той квартире всё можно было описать одним словом - "хлам". и никак по-другому. он помнит горечь таблеток во рту - теперь, уже после самоубийства, постоянно чувствуется во рту этот лекарственный привкус. вообще-то, сэхун никогда не был сторонником суицида. с луханем они даже говорили как-то по этому поводу, и сэхун тогда сказал, мол, "слишком люблю жизнь, даже если она такая хеувая". (с другой стороны, у него тогда был лухань, так что его жизнь была достаточно сносной). сэхун сидит в дешевом, пропитанном никотином и человеческой тоской баре в городе, название которого здесь никому не нужно. сэхун говорит: - зачем вообще нам эта третьесортная не_жизнь на окраине ада? бармен делает кислую мину (конечно, он скорее всего уже заебался слушать это от бесконечных посетителей, особенно от тех, кто умер совсем недавно) и говорит: - может, тебе просто нужно выпить? сэхун опустошенно смотрит на него и кивает. он берет стакан с каким-то резким спиртовым запахом и делает глоток - худшего виски он в своей жизни не пробовал (и после жизни тоже). сэхун оборачивается, разглядывая других людей в баре (больше заняться нечем). посетителей совсем немного: несколько уже не трезвых девушек с двумя парнями, похожими на рок-музыкантов; один странный тип с нездоровым цветом лица за другим краем барной стойки; потерянного вида парень за столиком с бутылкой пива, который так же, как и сэхун (совершенно опустошенно) смотрит в блеклый грязный экран старого телевизора над барной стойкой. взгляд сэхуна останавливается на парне, который смотрит на него в ответ: безмятежно осветленные волосы, полная пепельница окурков, несколько металлических колец на тонких пальцах, простая серая футболка и черные джинсы. обувь, которая раньше вероятнее всего была идеально белой, сейчас граничит с пепельным оттенком. на фоне играет papa roach, и сэхун знает эту песню. он отводит взгляд. а через несколько секунд тот парень подходит к барной стойке. - я тут с приятелем поспорил, - говорит он сэхуну. - ответишь на вопрос? сэ оглядывается на тот столик, за которым сидел этот парень, но там никого нет. - с кем ты поспорил? - уточняет сэхун. - да не важно. ты ответишь на вопрос? - незнакомец закуривает новую сигарету. - какой вопрос? - спрашивает сэ. - кем ты был до смерти и как ты ушел? сэхун хмыкает: - а тебе не кажется, что спрашивать такое несколько бестактно? блондин пожимает плечами: - можешь предложить здесь другие развлечения? сэхун делает глоток виски. он смотрит на то, как отражается в стакане тусклый свет барного освещения. - блоггер, журналист. три пачки снотворного. блондин выдыхает никотиновый дым и говорит: - фэшн-критик. и, не поверишь, - тоже таблетки. сэхун встречается с ним глазами. от этого совпадения хочется рассмеяться. - ким чунмён, - говорит парень. - о сэхун. - давай еще по виски? в какой-то момент сэхуну вечер начинает казаться не таким уж и плохим. - сколько ты уже здесь? - чунмён занимает место за тем же столиком, где сэхун его увидел. о садится напротив. - четыре месяца. или вроде того. а ты? недавно, я полагаю. - да, чуть больше недели. сэ немного медлит, но все таки спрашивает: - что последнее ты помнишь? ну, до смерти. чунмён вскидывает брови, хмурится, смахивает пепел мимо пепельницы. делает глоток виски. - все строят планы, и никто не знает, проживёт ли он до вечера. сэхун говорит: - то есть, самоубийство не входило в твои планы? - типо того, - чунмён горько улыбается и ставит уже пустой рокс на стол. - пошли, - говорит он. - покажу тебе город. (последнее, что помнит до своей смерти чунмён - разочарование. на вкус почти такое же, как транквилизаторы. хотя, наверное, все-таки хуже). в городе смотреть особо не на что - обычная провинциальная дыра, отличающаяся от родного города сэхуна только огромным количеством пыли на улицах и таким же количеством заброшенных магазинов. - здесь всегда так было? - спрашивает сэхун. - здесь всегда так. ххх у чунмёна абсолютно раздолбанная тачка - такая же, как весь этот город; сэхун даже не понимает, какого цвета первоначально была эта машина. у чунмёна ужасно раздолбанная квартира, но сэхуну она нравится, потому что та похожа на декорации арт-хаусного фильма: белые, раскрошенные трещинами потолки, стены в большинстве своем без обоев или же с их остатками, мятная краска межкомнатных дверей с поломанными ручками, серый телевизор с трещиной на корпусе, диван с неимоверным количеством пледов и подушек. единственные яркие пятна здесь - акриловые картины, стоящие на полу, словно кто-то их здесь забыл сразу же после того, как написал. - давно ты здесь живешь? – сэхун рассматривает чужие картины, проводя рукой по застывшим краскам. - несколько месяцев, - говорит чунмён, проходя в спальню и скидывая обувь на пол. – здесь раньше какой-то художник жил. переехал. сэхун невольно улыбается внутри себя. он заходит в спальню вслед за чунмёном – высокие потолки цвета кофе с молоком, развороченный матрас на холодном полу, куча старых модных журналов, а еще – большая вешалка с одеждой. - просто не знаю, чем мне еще заняться, - чунмён словно оправдывается перед о. – мода – единственное, что меня интересовало до смерти. сэхун кивает, мол – понимаю. а что еще им остается здесь, кроме как собирать в себе остатки прошлой жизни и дышать пылью не случившихся возможностей? ххх сэхун больно прикусывает губы, отчего тонкая сухая кожа трескается и болит. болит, когда он пытается улыбаться чунмёну в ответ. болит, когда он делает глоток медового bushmills. болит так, как может болеть незажившее прошлое, как незатянувшиеся раны, ножевые ранения. квартира чунмёна как-то незаметно становится и квартирой сэхуна. - чувак, ты не видел мои черные очки? у чунмёна какая-то болезненная реакция на яркий свет, так что днем он почти не выходит из дома без своих очков – самые модные ретро-модели, найденные на просторах этого разбитого после_суицидальными мыслями города. - чувак, сделай мне кофе? а еще у него бессознательная любовь к крепкому несладкому кофе. и к алкоголю. поэтому у него дома свой бар - мини-алтарь в дверях холодильника, в котором кроме этого, впрочем, почти ничего нет. - я никогда не пил абсент, - говорит сэхун, после того, как видит это. - ух ты, - чунмён выдыхает сигаретный дым. - так пора это исправлять? не успел при жизни, пробуй после смерти. сэхун даже улыбается, когда слышит это. а чунмён достает бутылку и делает новую затяжку. да, кстати, к сигаретам у него особенная привязанность. - иди купи сигарет, - говорит он сэхуну уже спустя некоторое время, когда сэхун переезжает в его квартиру. - и табака. и бумаги для самокруток. всё, блять, закончилось. сэхун уже даже привыкает ко всем этим новым вкусам. как и ко всем тем вещам, которые чунмён постоянно таскает домой: тканям, журналам, эскизам, пуговицам, ниткам; к шуму швейной машинки, к шорохам карандашей по старой бумаге, к нейтральному фону постоянного включенного на рок-канал телевизора. - это skillet? сделай погромче. - христианский рок-коллектив? я надеюсь, ты шутишь, - говорит чунмён, даже не глядя на него. - бьюсь об заклад, при жизни у тебя в плеере были только radiohead и imagine dragons, - он скептически вздергивает брови. сэхун привыкает. ххх в какой-то вечер (или утро) сэхун спрашивает (неожиданно даже для самого себя): - так почему ты ушёл? они сидят на полу, на разбросанных тут и там обрезках ткани, подушках и старых журналах. чашки стоят тут же - кофе едва теплый. чунмён поднимает взгляд от белой футболки в своих руках, на которой он пишет черным водостойким маркером. “hey Crystal Meth Christian, how many fingers are up on my hand?” - хрипит по старому телевизору. “hey Crystal Meth Christian, you take a diamond and make it sand”.* - что? - ты слышал. я спросил, почему ты убил себя. - вот черт, - тихо смеется ким, - нам еще при первой встрече следовало назвать темы, на которые не стоит говорить. а теперь уже как-то поздно. - это не ответ на вопрос, - предупреждающе начинает сэ. чунмён откладывает маркер в сторону и достает из пачки рядом с собой сигарету. - рассказать тебе? как я решил убить себя? сэхун смотрит на него, а взгляд того направлен куда-то мимо сэхуна – тому уже даже не хочется знать ответ на свой вопрос. чунмён проводит рукой по своим волосам. темные корни слишком заметно контрастируют с осветленными прядями. тишину разбивает только едва слышный из другой комнаты неизвестный сэхуну инди-рок по тв. чунмён щелкает зажигалкой. - я бы умер и так, - наконец говорит ким. – может, через месяц. может, через полгода. но не больше – онкология на этой стадии уже не лечится. сэхун опускает взгляд. точки расставлены. надпись на футболке в руках чунмёна: «take me to____». ххх сэхун находит себе работу - теперь он получает деньги за то, что обслуживает покупателей в книжном. "вот уж ни за что бы не подумал, что после смерти мне придется работать". чунмён живет вообще непонятно на какие деньги - непостоянная прибыль, модные изыскания, обрезки ткани. "вообще-то, я не бедствовал. при жизни", - бросает он как бы между прочим. в один из вечеров, когда сэхун возвращается домой, чунмён готовит какой-то шикарный ужин, который едва не сгорает, так что сэхун берет всё в свои руки. чунмён открывает вино, смотрит, как готовит о, рассказывая ему свои новости за прошедший день. ближе к полуночи сэхун лежит на диване и читает что-то из о генри - у чунмёна дома одни модные журналы, так что сэ в некоторой степени рад, что устроился в книжный. чунмён переключает каналы по телевизору. - опиши одним словом результат наших прошлых жизней. голос чунмёна какой-то безжизненный. сэхун откладывает книгу. с чунмёном в такие моменты сложно встречаться взглядом. секунды идут, а сэхун впечатывается взглядом в трещины на потолке. - проебались, - наконец говорит он, и чунмён с ним абсолютно согласен: в той жизни проебались, а после смерти – тем более. xxx чунмён перекрашивает волосы обратно в темный ххх в какой-то из дней после работы сэхун заходит в продуктовый. когда он слоняется между полок с товаром, кто-то окликает его. - минсок? сэхун видит знакомого из прошлой жизни. до самоубийства. у минсока грустная улыбка и выразительный взгляд. такой же выразительный, как и отпечатки удавки на шее под внимательным взглядом сэхуна минсок как-то виновато проводит ладонью по синякам на своей коже. - почему? - только и спрашивает сэхун. - потому же, почему и ты. о не знает, что сказать. - знаешь, столько потрясений было, - говорит минсок. - и после всех этих смертей иногда видишь только один правильный выбор. сэхун спрашивает - после каких смертей? - сначала ты. потом, неделю спустя - моя сестра. чондэ едва не умер - перерезал себе вены, только его спасли. сэхун не знает, что ответить. - но особенно... особенно меня потрясла смерть луханя. - что ? - переспрашивает сэхун. ему кажется, такого просто не может быть. - ты разве не знал? - минсок выглядит удивленным. - он покончил с собой через пару недель после того, как ты сам умер. ххх когда сэхун приходит домой и начинает суматошно собирать свои вещи, чунмён говорит: - что, блять, случилось? сэхун считает, что пересказать то, что он чувствует - невозможно. - так значит, этот минсок сказал тебе, что этот твой лухан, из-за которого ты и покончил с собой, он сделал то же самое? - прекрати говорить слово "этот", - говорит сэхун, морщась. - уходишь от ответа. - слушай, я просто хочу найти его. - зачем? еще раз таблеток наглотаться? одного раза мало было? сэхун ставит дорожную сумку на пол и закидывает туда поверх джинс футболки. чумён складывает ладони на груди, сверля о взглядом. - это твой парень, да? - спрашивает он. сэ нервно дергает плечом. - ладно. скажи мне вот что. сколько ты уже здесь? сэхун говорит - какая разница? - ответь, - просит чунмён. - почти месяц, - выдыхает о. - и за всё это время у тебя был секс? - что? - переспрашивает сэхун. - ты слышал. сколько раз ты здесь трахался? сэхун говорит - я не хочу это обсуждать. - потому что ни разу, я прав? сэхун переводит тему: - все, что мы пока делаем – живем в арт-хаусной квартире и прожигаем вечера модой прошлых лет, - говорит он. - если ты так любишь роли второго плана для арт-хауса, не претендуя ни на какой оскар, то можешь продолжать в том же духе. от тебя я прошу только одно – твою машину. чунмён выразительно вскидывает брови и достает из пачку сигарету. - долго речь готовил? – он выпускает дым сэхуну в лицо. - ой, нахрен иди, - сэхун закрывает молнию на сумке с вещами. ххх "знаешь, ты самый лучший". "вот только не надо меня возводить в ранг святых". "тебе это идет". "мне это не нравится". "а что нравится?" "при-ва-ти-зация", - тянет сэхун. лухань улыбается. слишком солнечно для пасмурного дня. сэхун закрывает глаза. сэхун не любит вспоминать прошлое. ххх на рассвете чунмён все-таки заводит машину, а сэхун раскладывает у себя на коленях карту местности. с каждым часом езды пейзаж за окнами всё больше становится похожим на ghost town. небо - бесконечная палитра серого. глаза сэхуна - почти такая же палитра (по оттенку эмоций). - дорога, приключение, разбитая тачка. ты же об этом мечтал? – спрашивает чунмён. - я просто хочу найти луханя.. - и трахнуть. чунмён открывает на максимум окно и закуривает. сэхун прожигает его взглядом. - ну, или дать себя трахнуть, - продолжает ким. - ты можешь говорить о чем-то еще? - просит о. - у тебя у самого секс был тут, после смерти? а то ты так зациклился на том... - ладно. давай хоть музыку включим, - перебивает чунмён, нажимая «плэй» на проигрывателе - из колонок раздается хрип радио волн. сэхун узнает песню даже с помехами и шипением. - здесь по радио крутят музыку самоубийц. круто жить в мире, где курт кобейн сочиняет новые песни, - говорит он. а когда помехи становятся невыносимыми, так что песни уже не разобрать, сэхун подытоживает: - здесь радио уже не ловит. он открывает бардачок. – тут у тебя какой-то диск. - ой, лучше не надо. это моя старая группа, - бросает ким. - ты в группе играл? – спрашивает сэхун. – ты не говорил. - не о чем рассказывать. это был наш первый и последний альбом. сэхун ставит диск. музыка чунмёна – наполовину гитарная, наполовину электронная. тексты – андерграундная революция. - мне нравится, - говорит сэхун. – ты хорошо поешь. - мне всё равно. это уже в прошлом. слушай, дай мне мои очки? только осторожно, - предупреждает чунмён. - всё, что падает под это сиденье - пропадает навсегда. сэхун кивает. - так куда мы едем? - спрашивает ким. - на восток. пока что. ххх под вечер сэ не выдерживает: - давай остановимся на ужин? - мне денег хватит разве что на кофе, - говорит чунмён. и сокрушается: - почему нельзя позвонить в прошлую жизнь и сказать своему брату, которому перешло твое наследство: привет, мудак, как насчет прислать мне сюда несколько баксов на еду? xxx на чунмёне альмандиновый пиджак и всё те же черные джинсы. («аwesome, the christian in Christian Dior» - хмыкает сэхун). у сэхуна светлые джинсы, белая футболка, на которой чунмён до этого рисовал принт) и темный пиджак, и еще шапка - безо всяких надписей, цвета электрик. - ты эту шапку 10 минут надевал, - говорит чунмён. - чтобы ты знал, это важно. - чтоб ты знал, на улице вообще не холодно, какая необходимость в шапке? - ты же вроде сечешь в моде, - фыркает сэ. - должен понимать. они стоят в магазине, перед ними какой-то парень покупает сигареты. - можно ваши документы? – спрашивает девушка за кассой. документов у того не оказывается и он, раздраженный, удаляется на выход. сэхун ловит глазами внимательный взгляд кима. и чунмён, словно в подтверждении этого своего взгляда, покупает на одну пачку не своих сигарет больше. взгляд сэхуна почти кричит непониманием. ххх последнее, что помнит чонин до своей смерти - "пиздец, как трудно было не дышать". - актер, значит? - спрашивает чунмён. - был, - уточняет чонин. у чонина мягкий, совсем не испорченный жизненными изнанками взгляд -сладкая радужка какао-шуа. чонин сильно удивляется, что, когда он стоит на ступеньках магазина, к нему выходят чунмён с сэхуном, и первый протягивает ему пачку сигарет. его сигарет. - спасибо? - мягко улыбается он. сэхуну почему-то очень неловко от этой улыбки. - а вы, ребята, здесь проездом? – спрашивает чонин, отдавая чунмёну деньги за сигареты. - а ты что, автостопом? – вопросом на вопрос отвечает чунмён. чонин кивает. у него за плечами – небольшой полупустой рюкзак из потертой кожи. - а вы куда едете? - мы тут ищем кое-кого, - говорит ким, бросая короткий взгляд на сэхуна. – едем на восток. пока что. они выкуривают по сигарете. сэхун внимательно рассматривает ким чонина, пока тот рассказывает, как он умер. у него смуглая кожа и странный цвет волос – слегка розоватый оттенок. аккуратная стрижка с длинной челкой, растрепанная ветром. на нем светло-голубые джинсы, слегка помятая белая рубашка. ничего лишнего, ничего выходящего за рамки, но тем не менее выглядит он как мальчик с обложки журнала. впрочем, после рассказа чонина, для сэхуна всё становится на свои места. - это не была попытка самоубийства, - говорит он. – я играю в театре. репетировал новую роль, в которой главный герой так уходит из жизни – от нехватки воздуха, под водой. я вообще не думал, что умру. - значит, ты вступил в клуб 27? - бесцеремонно прерывает его чунмён, когда они усаживаются в машину. - ушел на пике славы и оставил сотни поклонников лить слезы по трагической судьбе будущей звезды бродвея? - мне не было двадцати семи. мне двадцать три, - говорит чонин, а тон чунмёна, кажется, его абсолютно не смущает. - но ты был под кайфом? чонин не отвечает. - тогда считается, - ухмыляется чунмён. - я повторюсь, что это был несчастный случай. - ну конечно, - скептично бросает ким. - это правда. я не должен здесь находиться, - повторяет чонин. - здесь все так думают, - фыркает сэхун, встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида. – что совершили ошибку. но обратной дороги нет. xxx когда утром звонит будильник, чунмён никак не реагирует. когда раздается стук в дверь, чунмён сквозь сон говорит - катитесь к черту. сэхун, который еще полчаса назад проснулся, молча открывает дверь. на пороге чонин.. дорожный мотель разбрасывает их ночью по запыленным номерам, а утром что-то предопределяет их дальнейшую дорогу. на чонине вчерашние светлые джинсы и грязно-розовый тонкий пуловер, который открывает смуглые ключицы (притягивают взгляд). - я слишком рано? - говорит он. - ты едва не опоздал, - цинично бросает сэ, но пропускает чонина в квартиру. чунмён отказывается вставать так рано, поэтому сэхун с чонином уходят пить кофе в соседнее кафе (к слову, чонин тоже любит черный не сладкий американо). горький кофе, придорожные кафешки, пустые залы - всё это начинает отпечатываться на душе сэхуна тяжелыми, полупрозрачными татуировками. - так кого ты ищешь? как его зовут? - чонин закуривает. они выбирают стол в дальнем конце зала, солнечный свет едва проникает через пыльные жалюзи. сэхун внезапно замечает, что чонин очень красивый. нет, он конечно заметил это еще при знакомстве, но вот так сидеть с ним один на один, впечатываться взглядом в его черные ресницы и тонкие запястья - сэхун смущается. и как-то растерянно бросает в ответ: - откуда ты узнал, что это я ищу, а не чунмён? чонин пожимает плечами: - ты какой-то…потерянный, что ли. чонин всё правильно понимает. сэхун поджимает губы и теребит пальцами красную салфетку. «а кто здесь не потерян?» - хочется спросить, но он не спрашивает. - так как его зовут? – повторяет свой вопрос чонин. - лухань. - и почему ты его ищешь? "а почему ты спрашиваешь?" - хочется спросить, но сэхун снова не спрашивает. - потому что я знаю, что он близко, - вместо этого говорит сэ. - давай не будем об этом? чонин говорит - как скажешь. он рассматривает меню, выбирая завтрак. сэхун есть не хочет. он окидывает взглядом кафе, но ни за что не цепляется, так что в итоге снова пялится на чониновские ключицы, пока тот читает меню. тема луханя поднимается заново, когда к ним присоединяется сонный и слегка раздраженный чунмён. - мне кажется, что я бы не хотел видеть здесь своих друзей, - говорит он. - во всяком случае, я бы не стал их искать. "кажется, кое-кто встал не с той ноги", - говорит взгляд чонина. - у тебя настолько ужасный характер, что, боюсь, твои друзья сами бы не захотели с тобой видеться. даже после твоей смерти, - фыркает сэхун. чунмён недовольно фыркает. чонин переключает свое внимание обратно на о. - так значит, ты ищешь друга, - подытоживает он. - да парня своего он ищет, - не выдерживает чунмён. сэхун смеряет его недовольным взглядом - так ты ?.. - начинает чонин, но его вопрос зависает в воздухе. - мы просто были с луханем вместе, - говорит сэ. - и было круто. - настолько круто, что оба покончили с собой. лучшая история любви, которую я только слышал, - ядовито улыбается чунмён, отпивая кофе. - оскар не получили, а жаль. мне от этого финала даже больнее, чем за дикаприо. - замолчи, - просит сэ, стараясь не встречаться взглядом с чонином. его взгляд ясно говорит в адрес чунмёна: 'ну ты и мудак'. ххх дорога встречает их ярким солнцем по антрацитовому асфальту, пустой встречной полосой и той же музыкой в плеере – музыкой чунмёна. - сэхун, дай мне мои очки, - просит чунмён. о достает из бардачка пару винтажных zeiss со стеклами серо-зеленого цвета. чунмён протягивает ладонь. сэхун нечаянно роняет очки под сидение. - твою мать, я же просил аккуратнее, - раздражается чунмён, убавляя скорость. сэхун виновато отводит взгляд. - купишь мне новые. и больше не бери мои вещи. чонин непонимающе спрашивает у сэхуна, когда они останавливаются на заправке: - а что с очками-то? - ну, знаешь, в этой машине странность одна. то, что падает под сидение, пропадает навсегда. это как черная дыра. чонина, кажется, это даже забавляет. ххх - какие здесь положительные моменты? - спрашивает чунмён. - в этом мире. - положительные? - переспрашивает сэ. - проще назвать отрицательные. - но тем не менее. здесь не так уж плохо. - да? - сэхун оборачивается. ему хочется узнать у чонина, что он думает по этому поводу. ким спит на заднем сидении. о не хочет отрывать взгляд, но все-таки заставляет себя отвернуться. "здесь не так уж и плохо". ххх на ночь они останавливаются в кэмпинге на окраине совсем небольшого городка. - что ты об этом думаешь? – спрашивает чунмён, глядя на сэхуна. и кивает на стэнд с объявлениями. сэхун просматривает старые афиши и объявления, написанные от руки, но ничего, что бы помогло ему найти луханя, там не находится. - это вроде как напрасно тратить время, - подытоживает сэхун. - ладно. по кофе? - давай. они находят чонина у кофе-автомата, когда он уже пьет горячий капучино. - несмотря на все эти трущобы, кофе тут неплохой. - как вам город? – спрашивает чунмён, переводя взгляд на сити-панораму, в то же время пытаясь найти в карманах одежды мелкие деньги. - что-то вроде канбаши, - отвечает чонин. - это тот, что город-призрак, если я правильно помню? - вроде того. - вроде home dotan или offspring, - высказывается сэ. чунмён кивает, мол, недурно. - а ты что сам думаешь? - спрашивает чонин, зачесывая волосы назад. чунмён не находит денег, зато достает сигарету. подкуривает. - чунмён, вроде чего всё это? - вроде дотворка на теле умирающего. когда ночь сковывает темно-синим полотном небо до самого горизонта, а костер едва тлеет, сэхун говорит, что идет спать. чонин с чунмёном следуют его примеру. кэмпинг - раздолбанная палатка, но зато спать достаточно мягко и не так холодно, как под открытым небом. сэхун ложится у одного полога палатки, чунмён - у другого. чонин укладывается между ними. - кажется, такое я видел в одном фильме. еще до того, как умер, - говорит чонин в полной тишине. - ты много помнишь из жизни? - спрашивает чунмён. - да. я скучаю по жизни. - и по чему больше всего? чонин молчит несколько секунд, а потом говорит: - больше всего по сцене. и по танцам. - я думал, ты актер. - я учился в балетной школе. танцевал джазз. и параллельно играл в театре. - расскажи про театр, - тихо говорит чунмён. сэхун просто слушает. и засыпает под мягкий голос чонина. просыпается он первее всех. когда он переворачивается, то видит чонина слишком близко к себе: аккуратный изгиб темных ресниц, расслабленные губы и смуглые пальцы под щекой. сэхуну здесь трудно улыбаться, но в этот момент почему-то это выходит само собой. он пристает на локтях и замечает, что рука чунмёна на бедрах чонина. - ты давно проснулся? - спрашивает чонин, когда выбирается из палатки. сэхун кивает ему на коробку с круассанами, которые купил полчаса назад на заправке. - минут сорок назад. утро едва теплое, с пеленой тумана на горизонте. - здесь всё так странно, - говорит ким, разминая шею. он садится рядом с сэхуном на земле, поверх пледа. - что странно? - ну, например, ты заметил, что здесь никто не улыбается? - чонин, сколько ты здесь? - почти неделю вроде. - к этому привыкаешь, - говорит сэхун. - к пустоте. - я не хочу к этому привыкать, - чонин подкуривает сигарету. - рано или поздно привыкнешь. чонин встречается с ним взглядом. сэхун отводит глаза. ххх чунмён не успевает даже подойти в машине, как чонин говорит: - можно я поведу? чунмён внимально изучает его взглядом, но дает ключи. - только на поворотах осторожнее. - а в этом мире кто-то пробовал покончить с собой? - спрашивает чонин. сэхун с чунмёном переглядываются в зеркале заднего вида. - ты не можешь умереть дважды, - говорит чунмён. - определенно, - кивает сэ. - ты это наверняка знаешь? - чонин не верит их ответам. - не наверняка, но сам посуди - ты же не можешь умереть несколько раз. потому что ты уже умер, - отвечает чунмён. - и куда ты попадешь после второй смерти? – продолжает его мысль сэ. – в место еще хуже, чем это? тебе это правда нужно? чунмён смотрит на чонина в зеркало, но тот не отрывает глаз от дороги. сэхун возвращается к изучению карты на своих коленях, но это ничего не дает. - как вы понимаете, куда ехать? - спрашивает чонин. - я просто чувствую, - уклончиво бросает в ответ сэ. впереди - безжизненная трасса с желтой сплошной. в этой линии, кажется, растворили солнце. "save me, run away, steal away. our love leads to madness, - раздается из колонок. - "our love leads to madness". ххх чунмён роняет под сидение зажигалку. чонин роняет под сидение карту. сэхун роняет бутылку воды. всё, что падает под сидение - пропадает. ххх в какой-то момент сэхун снова ловит волну радио. «hills» проводит уже свою пятую неделю на вершине главного чарта «billboard hot 100». а потом прием теряется. ххх - остановимся сегодня в мотеле, - говорит чунмён. - мне нужно выспаться на нормальной кровати. и, господи, я не могу третий день слушать один и тот же диск! денег у них не так много, но в этот раз чонин говорит, что заплатит за их номер. чунмён кидает сумку с вещами на входе и говорит, что идет в душ. чонин с сэхуном проходят в спальню. трехместный номер, приглушенное неоновое освещение, светодиодные подсветки и пастельные оттенки стен и мебели. - а мне нравится, - говорит чонин. - не как в обычных номерах, да? о соглашается. он скидывает кроссовки и падает на мягкий диван. чонин усаживается рядом, включает телевизор и ищет хотя бы один нормально работающий канал. - у чунмёна дома всегда был включен музыкальный. каждый день. на фоне их разговора слабое шипение телевизора и шум воды из ванной. - ты бывал у него дома каждый день? - просто мы жили вместе последний месяц, - сэхун смущается, когда говорит это. ему кажется, что чонин может его неправильно понять. хотя с другой стороны ему должно быть всё равно, что чонин подумает. но сэхуну не всё равно. чонин тыкает о в бок, под ребра. - сэхун? - чего? - можно мне нескромный вопрос? парень поворачивается к киму. - какой? чонин неловко вертит тв-пульт в ладонях. - вы с ним... в этот момент их прерывает голос чунмёна из ванной. он зовет сэхуна, чтобы тот принес ему его шампунь. сэхун мысленно выругивается, но поднимается с дивана. чонин хотел сказать что-то, что... не может спросить при чунмёне? пока сэхун ищет шампунь в сумке чунмёна, он думает про чонина. и про то, что момент безнадежно упущен. когда о возвращается в спальню, чонин переодевает пуловер на рубашку и пайту. - ты куда? - я, наверное, прогуляюсь, - говорит ким, приглаживая волосы. - буду не поздно. - тут есть бар. если нас не будет в номере, вероятнее всего, мы будем там. - ладно. - чонин? - да? сэхун встречается глазами с темной радужкой глаз ким чонина. - ничего. да, момент упущен. ххх как сэхун и предполагал, чонин находит их в баре, под громко разбивающийся хит от stepson, среди прокуренного зала с залитой водкой барной стойкой. людей, как ни странно, здесь достаточно много. - что-то ты поздно, - говорит чунмён, а взгляд его означает 'я думал, ты не вернешься'. - что интересного? - спрашивает о, подвигая чонину пустой хайбол и кивает на бутылку виски. - ничего особенного, - уклончиво бросает тот. - это виски? чунмён кивает, доставая сигарету из пачки. - я вообще не пью, - говорит чонин. чунмён хмыкает - как хочешь. - но больше здесь и заняться нечем. у чонина, кажется есть своё мнение по этому поводу, но он не решается его высказать. трек сменяется на назаретовский 'back 2b4', а взгляд чунмёна почти идентично отображает - пути назад у нас уже не будет. и чонин говорит - наливай. до номера они доходят спустя где-то полтора часа, когда после виски чунмён заказывает еще дайкири, несколько шотов и под конец - водку. неоновое освещение удачно вписывается в настроение и в опьяненное сознание всех троих. чонин укладывается на разложенный диван - у него кружится голова. сэхун ложится рядом. чунмён дает чонину бутылку минералки, а сам усаживается рядом на полу, доставая из сумки блокнот с эскизами. сэ не понимает, как чунмён после всего выпитого выглядит так, словно он абсолютно трезв. чонин вообще ничего не понимает. - как ты так можешь? - спрашивает сэхун, касаясь коленом плеча чунмёна. тот говорит: - переоценка своих возможностей. когда smart is the new sexy, да и акцент во многих вопросах сместился... не знаю, сэ. я просто привык ко всему такому. сэхун откидывает голову назад. чонин утыкается лбом ему в ребра. о находит на кровати пульт от тв и включает первый попавшийся канал. чунмён рисует черным маркером чонину на лодыжке треугольники. после двенадцати чунмён уходит в магазин за сигаретами. когда он возвращаться, чонин блюет в туалете. сэхун пьет таблетки от головной боли. - вот такой вот рокнролл? - хмыкает чунмён, глядя на о. - ничего, не смертельно. сэхун его в этот момент ненавидит. когда они уже засыпают, сэхун слышит тихий голос чонина с соседней кровати: -сэхун. - чонин едва не выблевал все свои внутренности десять минут назад. - а правда, что будет, если убить себя здесь? ответа сэхун не знает. ххх просыпается чонин часов в семь утра. так хреново он себя еще ни разу не чувствовал. он расталкивает сэхуна и говорит - пойдем. о вообще не хочет так рано вставать, но почему-то слушается кима. и, пока чунмён спит, они уходят. идут они минут десять. за стенами мотеля улицы абсолютно пустые. чонин приводит его в какое-то недостроенное здание с длинными корридорами и наполовину отсутствующими стенами, так что внутри достаточно просторно и светло. из рюкзака ким достает балончики с краской и кивает сэхуну на пустую стену. о усмехается - да ладно? - а почему нет? - зачем? - не понимает сэхун. - ты когда нибудь такое делал? - спрашивает чонин. сэхун отрицательно качает головой. он уже окончательно просыпается и начинает врубаться в то, что хочет от него чонин. он следует его примеру и завязывает на лице бандану, а потом выбирает краску. время с чонином летит почти незаметно - в номер они вернутся только часа через два. чонин заставляет сэхуна улыбаться ( - "а ты говорил, что не замечал в этом месте ни у кого улыбок". - "я мог ошибаться"). в какой-то момент они бегут по нижним ярусам здания и чонин (едва ли осознанно) берет сэхуна за руку, испачканную краской для граффити. в этом жесте какая-то неоднозначность, толика привязанности, того, что читается лишь во взгляде, того, что, чонин думает - I'll never told you. ххх когда они возвращаются в номер, чунмён всё еще спит. чонин говорит: - он даже спит по модному. как-то хаосно. - арт-хаусно, - добавляет сэхун, а потом они оба падают на кровать кима и расталкивают его, мол, идем завтракать. пока они изучают меню, чонин просит взять ему что нибудь поесть, а сам уходит зачем-то в магазин. чунмён открывает новую пачку сигарет и просит официанта принести ему пепельницу. на сэхуна он почти не обращает внимание всё утро. - чонин сказал, что здесь никто не улыбается, - пытается развязать разговор о. - ты же тоже это замечал? чунмён отвлекается на статью в журнале (или просто делает вид), который держит у себя на коленях. он делает глоток кофе, поднимает глаза и видит сверлящий его взгляд сэхуна. - прости. так что там с чонином? - ты специально это делаешь? - прямо спрашивает сэ. - что делаю? - игнорируешь меня. чунмён делает вид, будто не понимает, о чем тот. - с чего это мне тебя игнорировать? сэхун смотрит ему в глаза и прекрасно понимает, что чунмён лжет. - ты ревнуешь. - ты слишком высокого мнения о себе, - фыркает чунмён. он несколько раз щелкает зажигалкой просто так. о прищуривается - я не о себе. чунмён выпускает из губ сигаретный дым в лицо сэхуна. - можете делать что угодно, - наконец говорит ким. - но чтобы я не слышал, как вы трахаете друг друга. сэхун чувствует, как бешенно колотится сердце. слова срываются с его губ быстрее, чем он успевает их осмыслить: - ничего не обещаю. - иди ты нахуй с такими обещаниями, - бросает чунмён. он тушит едва начатую сигарету и поднимается из-за стола. ххх следующий город, судя по указателям - нарколептик. - это что, шутка такая? - фыркает чунмён. он не разговаривает с сэхуном и просит чонина сесть на переднее пассажирское. всё это отдает этникой arcade fire'вского лайва в настроении и вспышками огней - неоновыми избиениями сетчатки после каждой встречной машины. чонин жалуется на головную боль. чунмён протягивает ему пачку сигарет. (после смерти таблеткам он не доверяет) чонин подкуривает. - нарколептик, значит. сигареты не снимают головную боль, лишь усиливают ххх по пути чунмён останавливает машину, чтобы подкачать спущенное колесо. пока он этим занимается, чонин предлагает сэхуну - пройдемся? они идут минуты три, пока не выходят в обрыву. сэхун по-прежнему молчит, а чонин не хочет навязывать ему разговор. - смотри, - внезапно произносит чонин, останавливаясь. горизонт стягивает серое небо. впереди - пляж. и голодные волны, шипя, ударяются о прибрежные скалы. сэхун говорит - спустимся? на берегу совсем холодно, но отчего-то становится намного легче внутри. ветер треплет волосы, а сэхун в какой-то момент чувствует теплую ладонь чонина на своем плече. взгляды бессмысленно растворяются в монохромном небе. - вы бы еще дальше съебались, - раздается за их спинами голос чунмёна. - что вы здесь забыли? чонин хочет было что-то ответить, но не успевает. в голосе чунмёна оттенки усталости. - здесь же собираются все проститутки и наркоманы. пошлите отсюда. ххх

Make a joke and I will sigh and you will laugh and I will cry, Happiness I cannot feel and love to me us so unreal And so as you hear these words telling you now of my state I tell you to enjoy life I wish I could but it's too late пошути, и я вздохну, и ты засмеешься, а я заплачу. я не ощущаю счастья и любовь для меня нереальна. и так как ты слышишь эти слова, то должен понять моё состояние я хочу тебе сказать - наслаждайся жизнью, как хотел бы я, но уже слишком поздно.

** у сэхуна теряется настроение что либо говорить, так что он смотрит как один непримечательный пейзаж за окном сменяет другой. в машине на всю громкость орет кавер чунмёновской группы на black sabbath. - нужно заправиться, - чунмён перекрикивает параноидальную музыку и заворачивает на заправку. - иди заплати, - говорит он сэхуну. чонин выходит из машины вместе с о. - что с ним? - спрашивает ким, когда они заходят в здание азс. - ничего, - сэхун мрачнее тучи. - кроет просто, а он не умеет это контролировать. - из-за чего кроет? "из-за того, что ты мне нравишься". - из-за того, что... - сэхун правда хочет сказать чонину правду. но внезапно замолкает. о смотрит на парня за кассой и его губы почти беззвучно произносят - лухань? ххх - чего, блять, так долго? - раздраженно бросает чунмён, когда чонин возвращается в машину. - и где парня потерял? чонин растерянно смотрит на кима и не знает, как сказать. как сказать, что внутри у него что-то вроде последнего дня помпеи - лухань внезапно стал вполне материальной причиной их рэйда по суицидальному штату, а чонин к такому абсолютно не готов. 'ну пиздец', - многозначительно говорит взгляд чунмёна. ххх они останавливаются возле многоэтажки, где живет лухань. - и надолго это? - спрашивает чонин. ответа он не получает. ххх - это так странно, - говорит сэхун, когда руки луханя обнимают его за плечи. - мне казалось, что после смерти ничего не будет. - мне тоже. - я даже не знаю, что сказать. у меня было много слов ДО встречи с тобой. а сейчас пусто, - признается сэхун. от прикосновений луханя ему холодно. - я сначала хотел спросить, почему ты это сделал. но теперь это уже не имеет значение. - в этом мире мало что имеет значение. голос луханя совсем не такой, к какому привык сэхун. у луханя шрамы от лезвия расходятся от левого запястья до самого локтя. но у луханя до боли знакомые глаза. и полураскаянная улыбка. сэхуну очень больно, потому что, кажется, он так не может. он покидает здание спустя полчаса. чунмён с чонином выходят из машины. - ну что? - спрашивает чунмён, который с самого начала не совсем понимал, нахрен всё это нужно. чонину не себе от того, каким взглядом сэхун целяется за сумеречное и абсолютно пустой небо. чунмён закуривает. сэхун подходит ближе. - едем обратно, ладно? - говорит чунмёну. - мне кажется, что ты был прав. сэхун садится на заднее сидение даже не глядя на чонина. а тот занимает место рядом с о и закрывает дверь. чунмён докуривает на улице. - эй, - говорит чонин. пальцы его рук холодные, но сэхуну так нравится, сэхуну так привычнее, сэхуну так - тепло. чонин заставляет сэхуна посмотреть ему в глаза. цвет его глаз - это отдельная тема, отдельная история; новая глава, новая вселенная. цвет его глаз - классика в истертом великолепии нового, вроде beauty behind the madness, вроде нового названия старым вещам. вот что имеет значение. ххх и только потом, на обратном пути (чонин еще не знает, куда, но сэхун говорит "домой", и это его устраивает), он признается: - я здесь теряю. - что? - кажется, сэхун догадывается, о чем он. - себя. - знаешь, - начинает сэ. - я думал, что скучаю по своей прошлой жизни. по тому, с кем я был раньше. я просыпался здесь, в другой, абсолютно другой обстановке, понимая, что скучаю по прошлому. но, знаешь, прошлой ночью мне приснился сон. и в нем я словно не умирал. словно я проснулся в больнице и меня спасли. и, знаешь, что самое важное? чонин неотрывно смотрит на о. - когда я проснулся там, я безумно скучал по этому месту. чонин готов сломаться. - даже по чунмёну, - усмехается сэхун. тянется к чонину на безупречное расстояние - безупречное для поцелуя. - по тебе . ___________________________________ * Teddybears - Crystal Meth Christian ** Black Sabbath - Paranoid