Четыре стихии

Ричард решительно шагал к особняку Ворона. Кольцо с ядом было ему велико, и он невольно сжимал пальцы в кулак, чтобы оно не соскользнуло. От напряжения рука вспотела и начала ныть, но юноша терпел. Несколько минут неудобств — это ничто по сравнению с тем деянием, которое ему предстоит совершить. Юноша очень торопился, поэтому, вероятно, не заметил камешек, подвернувшийся под ноги и ставший причиной падения. Когда он поднялся и отряхнулся, то обнаружил, что потерял кольцо, которое ему вручил эр Август. В панике Ричард бросился на поиски. Он обшарил пространство вокруг себя на несколько шагов и вскоре обнаружил пропажу. Однако радость его оказалась преждевременной. Ричард едва не взвыл от ужаса и отчаяния. От удара о булыжную мостовую тайник раскрылся — и теперь был пуст. Ричард бездумно защёлкнул его и нацепил перстень на большой палец правой руки для надёжности. Жаль, что мысль сделать так не посетила его раньше! Усилием воли заставив себя успокоиться, юноша, встав на колени, принялся буравить взглядом мостовую. Вскоре ему повезло — он увидел-таки две белые крупинки. Они яркими точками выделялись на сером, гладком от времени булыжнике, словно ранние звёзды на вечернем небе. Несомненно, это был яд. Но, когда Ричард протянул к нему руку, поднялся ветер, сметая белый порошок. Порыв был так силён, что у юноши сорвало шляпу. Он кинулся за ней — в Надоре матушка отчитывала его за улетевшие головные уборы, и привычка, вбитая с детства, оказалась на этот раз сильнее здравого смысла. Догоняя шляпу, Ричард дал себе зарок сразу же вернуться обратно, как только её поймает. Однако выполнить задуманное не получилось. Придерживая шляпу одной рукой, юноша с удивлением озирался по сторонам. Переулки, которыми он совсем недавно шёл к эру Августу, вдруг сменились на те, в которых он как будто никогда и не был. Точно он видел их впервые. Так как стоять на месте не имело смысла, Ричард развернулся и двинулся, как ему казалось, в правильном направлении. Он не мог убежать далеко, и крупинки с ядом, находятся, вероятно, за следующим поворотом… или за следующим… или в конце вон того переулка… тупик… значит, нужно вернуться обратно и начать поиски заново… Ричард не знал, сколько он так плутал. Его охватила паника. Он уже был готов к тому, чтобы остановить первого попавшегося прохожего и расспросить, как отсюда добраться до особняка кансилльера. Вполне возможно, что, пройдя ещё раз весь путь той же дорогой, он сумеет отыскать потерянный яд. Однако город, казалось, решил его разыграть: юноша снова и снова петлял по одним и тем же переулкам, словно ступил в заколдованный круг. Наконец, обессилевший и расстроенный, он прислонился спиной к какому-то забору, и тут до него донёсся стук копыт. Звук приближался. Ричард дёрнулся, чтобы нырнуть в проём между домами, но опоздал. Всадник выехал из-за угла и остановился. Знакомый насмешливый голос проговорил: — Какая неожиданная встреча, юноша! Не знал, что вы любите уединение. В вашем возрасте положено разгуливать с друзьями или с дамами, но никак не в компании печальных мыслей, которые столь явственно написаны у вас на челе. — Эр… монсеньор… я… — Забирайтесь, — и Алва протянул ему руку. Ричард не посмел ослушаться приказа, решив при первой же возможности сбежать из особняка на поиски яда. Но увенчаются ли они успехом? Если нет, то что же тогда делать? Может быть, сразу кинуться к эру Августу и признаться в том, что он потерял яд, и попросить новую порцию? Но есть ли она? Ведь Люди Чести используют яд только в крайних случаях, когда остальные средства исчерпаны. Это у Ворона целая коллекция ядов, но от него трудно было бы ожидать чего-то другого. В отличие от него, порядочные люди не держат отраву дома — у них нет в этом необходимости. Зато эр Август может счесть Дика предателем дела Великой Талигойи, если не поверит. Или, что ещё хуже, назовёт даже лжецом, который выдумал историю с пропажей, чтобы оставить яд у себя. Как ни странно, но особняк Ворона оказался совсем рядом, и Ричард, хлопая ресницами, не мог понять, как он умудрился здесь заблудиться. Дик неловко слез с Моро и застыл посреди двора. Окрик эра вернул его к действительности: — Вы ещё не надышались свежим воздухом, юноша? — в голосе Рокэ явственно прозвучало раздражение. — Извольте следовать за мной. Вы мне нужны. Гадать, зачем он понадобился Ворону, было бессмысленно, и Ричард поплёлся за эром. — Налейте мне вина. И себе тоже, — сказал Рокэ, бросаясь на шкуру, расстеленную возле камина, и прикрывая ладонями глаза. — Монсеньор, как погиб мой отец? Ричард не собирался спрашивать об этом у Ворона. Никогда. Однако слова вылетели сами собой. — Быстро, — Алва растянулся на кресле. Руки он убрал от лица, но смежил веки. — А? — ответ показался Ричарду настолько циничным, что он оторопел. — Мы дрались на линии. Дик чуть не расплескал вино, которое как раз начал переливать из кувшина в бокал. Значит, у отца был шанс! Дуэль шла на равных, и ему просто не повезло. Но линия же запрещена в эсператизме! А отец на неё согласился… — В сущности, у вашего отца был выбор — плаха либо дуэль со мной. К счастью для него, он колебался недолго, — соизволил пояснить Ворон. Дик едва не выронил бокал. Про подобную альтернативу ему никто не говорил. Ни матушка, ни эр Август, ни Катари. Быть может, они просто не знали? Или Алва сейчас солгал? — Это всё, что вы хотели узнать? — Ворон открыл глаза и приподнялся на локте. — Я просил вина. Ричард вздрогнул, вспоминая о своих обязанностях. Или о том, что Алва считал ими. — Прошу прощения за задержку, монсеньор, — Дик подал Ворону бокал, и тот его моментально выпил. — Теперь ваша очередь, — Ворон кивнул на столик. Юноша покорно потянулся к своему бокалу. — Стой, — велел Рокэ, и рука Ричарда замерла на полпути. — Ты ещё слишком молод, чтобы погибнуть. Тем более вот так. — Эр Рокэ… монсеньор! В вашем бокале не было яда! В моём его тоже нет. — Вот как? Вы просто приобрели новое украшение? — пустым бокалом Алва указал на злополучный перстень, который Ричард забыл снять. — В таком случае, вы совершили неудачную сделку, юноша. Это кольцо вам совершенно не идёт. Даже хуже — оно вам мешает. Ричард вспыхнул, но ничего не сказал. Ворон отшвырнул ненужный бокал (тот покатился по толстому ковру, но не разбился), быстро поднялся, схватил оруженосца плечи и легонько встряхнул: — Рассказывай, — а сам устроился в кресле, застеленном чёрной блестящей шкурой. Лгать или отмалчиваться под пристальным взглядом синих глаз было невозможно, и Ричард покорно выложил всё: про список Дорака и страдалицу Катарину, про желание отомстить за отца и перстень с ядом, про булыжник под ногами, внезапный порыв ветра и про то, как он, Ричард, заплутал недалеко от дома эра Рокэ. Юноша думал, что Ворон посмеётся над неловкостью оруженосца, который не сумел довести до конца поручение Людей Чести, однако тот вместо этого нахмурился и принялся нервно постукивать пальцами правой руки по подлокотнику. Когда Ричард замолчал, Алва приложил ладони к глазам, а потом быстро их отнял. — Камень и ветер… — пробормотал он. — Юноша, вам не кажется это странным? Улицы в Олларии всегда чисто выметены, и сегодня стоит тихая погода. Ветер переменчив, но скалы не лгут, не так ли? У Ричарда округлились глаза. Получается, камень помешал ему предать монсеньора? Не может быть! Или… может? Камни не хотели, чтобы он нарушил клятву, данную в Фабианов день? Невероятно! — Обычно я не люблю давать пояснений, — лениво протянул Алва, — но вижу, что в этот раз без них не обойтись. Список Дорака — это ложь. Если бы я хотел расправиться с теми, кто там указан, я бы давно это сделал. Ричард открыл рот, но Алва опередил его. — Это Её Величество предупредила меня о грядущем отравлении. У Ричарда отвисла челюсть. — Потому что она любит вас, несмотря ни на что? — прошептал он. — Потому что она ведёт собственную игру, — возразил Ворон. — Кстати, о той сцене в будуаре, свидетелем которой вы стали. Юноша, всё было немного не так, как вы себе вообразили. — Но… — Если бы некий юный дворянин, исповедующий эсператизм, застал вас в спальне прелестной Марианны, когда вы… кхм… относили ей моё письмо, то что бы он подумал? Ричард отчаянно покраснел. Перед глазами сами собой вспыхнули картины, одна непристойнее другой, по его собственному мнению. Вот он касается руками обнажённой груди Марианны. Вот он целует её в один сосок, затем — в другой, далее по её просьбе впивается губами в ложбинку между ними, постепенно сползая всё ниже и ниже, к гладко выбритому лобку… О том, что он гладко выбрит, Марианна, смеясь, рассказала ему сама и даже поводила по себе пальцами, показывая направление движения. Вот Марианна сидит на Ричарде верхом, поднимаясь и опускаясь, вокруг его плоти сжимается что-то влажное и горячее, а сам он комкает шёлковые простыни и с трудом сдерживается, чтобы не стонать в голос… но в конце концов всё-таки кричит, содрогаясь в оргазме… Потом его переворачивают на бок, Ричард двигается в такт с Марианной, и ощущения повторяются с начала… Потом он засыпает и просыпается уже глубокой ночью… Глаза женщины блестят в темноте… Она, смеясь, творит с ним уж совсем нечто невообразимое — её язык исполняет на его члене странный танец, и Ричард снова кричит, снова комкает простыни, ему бесконечно хорошо — он даже представить себе не мог раньше, что такое возможно — и по его животу течёт горячее и липкое… а Марианна слизывает это и говорит, что хочет ещё и ещё... — Вы слушаете меня, юноша? Закройте окно. В этот момент громыхнуло. Ричард удивлённо скосил взгляд на улицу. Оказывается, пока он витал в облаках, погода испортилась. Сверкнула молния, снова пророкотал гром, налетел ветер, и вдруг разразился страшный ливень. В момент за окном всё стало белым, и Ричард торопливо захлопнул створки. Надежда вернуть яд окончательно угасла. — Прошу прощения, монсеньор, я задумался. — Действие, весьма нетипичное для Окделла, — заметил Ворон. Приложив ладони к глазам, он быстро их отнял. — После отравления, из которого, разумеется, ничего не вышло бы, я планировал освободить вас от клятвы оруженосца и отправить в Агарис, к вашим друзьям. Но теперь я вижу, что делать этого не стоит. Без вас у агарисских сидельцев ничего не получится. — Почему? — удивился Ричард. — Потому что на вашей стороне все четыре стихии, а не только камни. Именно все они не позволили вам совершить роковую ошибку. Вы сами позволили мне убедиться в этом. Такими способностями разбрасываться не стоит. Отныне им, как и вам, предстоит служить на благо Талига, а не мифической Талигойи. — А… а что будет с Альдо Раканом и Робером Эпинэ? — Женятся на богатых горожанках и займутся каким-нибудь делом, которое невесты принесут им в приданое, — пожал плечами Ворон. — Гроза заканчивается, юноша, откройте окно.