Бонд всегда к нему возвращался

Он весь состоял из запретов и противоречий, из острых углов и изящных отточенных движений. Не слушал приказов, уводил чужих женщин, просачивался сквозь стены, словно призрак, и всегда выходил сухим из воды. Он приходил реже, чем бывал в Лондоне. Когда Кью уже переставал ждать и готов был выбросить из головы их недоотношения, Бонд переступал порог его квартиры. Не зажигая свет в прихожей, не разуваясь, он проходил сразу в спальню, спотыкаясь о котов. Каждый чертов раз. Кью просыпался от громкого довольного мурчания — котам нравился Бонд, всем нравился Бонд — подслеповато щурился, привыкая к темноте, и нащупывал на тумбочке очки. — А, это всего лишь ты, — выдыхал тихо и падал обратно на подушку. Джеймс ложился рядом поверх одеяла, поглаживая пальцами косточку на запястье Кью, не скрытую рукавом пижамы. — Всего лишь я. Кью сцеловывал усмешку с бондовых губ и вдыхал его запах — дорогой парфюм, оружейная смазка и немного пота. — Ты останешься? — Через два часа самолет. Джеймс запускал ладони под пижамную рубашку Кью, быстро пробегался пальцами по позвонкам и целовал ключицы. — Жаль. Он уходил, растворяясь в холодной лондонской ночи, коты лениво забирались на кровать, устраиваясь в ногах. На губах Кью играла улыбка. Когда он переставал ждать, Бонд возвращался. Джеймс Бонд к нему всегда возвращался.