Кулон

Самый обычный тихий вечер в Змиулане не предвещал ничего масштабного. Огнева как всегда проводила в комнате Рока, сидя вместе с ним на приличных размеров кровати. Сегодня девушка решила как следует углубиться в изучение прошлого Эфралы, чтоб как можно быстрее догнать учебную программу, упущенную по известным причинам. Книги валялись по всему периметру комнаты: некоторые были открыты на нужных страницах, изрядно пожелтевших, большинство скопились в небольшие стопки, и среди страничек выглядывало минимум по три закладки. Более новые книги, редко открываемые кем-то, с вечно норовившими перелистнуться страничками, попросту были прижаты другими, столь же упрямыми книгами. Для большего уюта, по обыкновению горели поленья в камине, наполняя комнату таким нужным теплом. Василиса сидела у Рока на коленях, прижавшись спиной к его груди, и покорно слушала внеурочную лекцию. Бархатистый тембр парня переливался разными нотками выразительности, что предавало атмосфере нечто домашнее и родное, из-за чего любой материал становился в сто крат интереснее. Парень же, одной рукой обнимая девушку за талию, а второй придерживая книгу, изредка примечал, сколько ещё он разъяснит, прежде чем отправит Черноключницу спать. В этот импровизированный план входило так же время на то, чтоб убрать все книги и приготовить кровать ко сну. Всё же, большую часть вечера они провели за сбором всего материала и выбором, с чего бы начать. — Таким образом, проиграв это маленькое, как на тот момент считали, сражение, Зардах лишился короны и любой власти в Астрограде. Брандон Второй приказал отправить бывшего правителя в темницу, где он и скончался через несколько месяцев. Следующее десятилетие всё внимание нового короля Астрограда было направлено на экономическое восстановление и усиление армии, что увенчалось успехом. Часовщики были довольны новой установившейся политикой, и жизнь населения стремительно начала приобретать положительный характер, — с этими словами Рок закрывает фолиант и откладывает в сторону. — Сейчас не хватает таких же мудрых правителей. Даже не верится, что на Эфларе хоть когда-то были светлые времена и никого не притесняли, — поделилась своими впечатлениям и девушка. Драгоций же свободной рукой плавно поглаживает рыжую макушку, наслаждаясь чувством умиротворения. — Мне же можно сегодня опять у тебя переночевать? — Конечно можно, Василиса, — отвечает он чуть осипшим голосом, после длительного чтения вслух. — И это только кажется, что там всегда были распри и войны. Первые пятьсот лет, насколько мне известно, там вообще не было никаких негодований. Ну да закончим на сегодня с историй. Застилай кровать, а я пока уберу книги. Сказано — сделано. На удивление быстро Драгоций в несколько высоких стопок определил груду книг в свободный угол комнаты, предварительно сделав ещё несколько закладок. Василиса же, воспользовавшись моментом, пока юноша отошёл к письменному столу и стоит в ней спиной, поторопилась переодеться в ночнушку, и, когда он на секунду обернулся на неё, девушка уже закутывалась в тёплое одеяло, устраиваясь поближе к стене. Рок ещё некоторое время копошился в небольшом ящичке, и Василиса успела заметить свою старую находку, поблёскивающую серебром. Парень закрыл отсек на небольшой ключик и положил его на стол, а сам поспешил присоединиться к Огневой, попутно раздеваясь. Девушка, хоть и не в первый раз ночевавшая не в своей комнате, всё никак не могла не краснеть на подобных моментах. Она чувствует, как прогибается кровать под его весом, как он ложится рядом, притягивая к себе маленькое рыжее чудо, боясь потерять из внимания даже на несколько минут. Хотя и максимально сильно пытается это скрыть, но всё равно не получается. Часовщица смущенно делится половинкой одеяла, хотя для самой себя определяет, что и без этого приятного атрибута в комнате будет жарковато. — Рок, — неуверенно начинает девушка, предварительно состроив милую мордашку, — может расскажешь, что это за цепочка и почему она так важна для тебя? — она переживает, что парень сейчас увильнёт от разговора и, закрыв сразу глаза, попросит не брать в голову всякие мелочи, попытается сразу же уснуть. — Я просто хочу, чтоб ты мне доверял и всегда мог положиться. Повисла недолгая пауза, сопровождавшаяся страдальческим вздохом. Словно Драгоций смирился с тем, что больше умалчивать нет смысла и лучше сразу сдаться с поднятыми руками. — Тебе действительно так важно знать об этом? — надеется, что девчушка ещё передумает. Но нет, она утвердительно кивает головой и готовиться к длинной и интересной истории. — Хорошо. Я получил эту стрелу от себя из будущего, на пятнадцатилетие, — Василиса смотрит на парня и ждёт продолжение, но понимает, что его не будет. — И всё? Поэтом ты так носишься с этой цепочкой? Ты точно мне всё рассказал? — удивлённая Огнева засыпает его вопросами, пока резко не останавливается. Рок, неожиданно для своей девушки, нависает прямо над ней. Хитрая улыбка и многообещающий прищур сами говорят за себя, и Черноключница понимает, что любознательность далеко её не завела. А Драгоций тем временем наклоняется ниже, да так, что можно почувствовать тёплое дыхание на щеке. Он опускается ниже, целует кожу за ушком и зарывается носом в рыжие вихри. У Василисы по всему телу пробегают мурашки. — Нет, не всё, — словно довольный кот, мурлычет он, поглаживая рукой талию девушки. Чувствует, как хрупкое сердечко забилось чаще, — ещё прилагалась небольшая записка со словам: « Рыжую лису на крыше башни поймать, в своей комнате запереть и жить долго и счастливо». Второй пункт я решил не выполнять, ведь всё и так замечательно, любимая. Огнева ещё больше краснеет и слегка толкает Рока в бок, на что оба через несколько секунд начинают смеяться. А потом она смотрит на него с широкой улыбкой и знает, что часовщик сейчас наклонится и поцелует её в щеку, лишь потом переходя на губы, слегка сминая их, не предавая столь невинному и яркому моменту порочности. — Я тоже тебя люблю, — ласково отвечает девушка. Теперь она понимает, почему эта вещь так дорога Драгоцию, и почему он дал ей шанс изменить его жизнь. Как и много ночей до этой, они засыпают в обнимку, но при этом Василиса прекрасно осознаёт, что само Время теперь и на их стороне.