Северный путь

Под ногами скрипел снег, глаза слезились на солнце, мороз кусал щёки. Они шли вдоль узких улочек к видневшимся на краю города холмам. Охотник, крадучись, заглянул за угол дома. Герда недоумённо нахмурилась. Он приложил палец к губам и вытащил кого-то из подвороти. Их было двое – потрёпанных и перепачканных в снегу мальчишек. – Здрасьте, а у нас тут засада, – сказал светловолосый с пухлыми розовыми щеками. Второй, темноволосый и щуплый, пихнул его в бок. По-видимому, засада была тайной. – Мама передавала своё почтение, – заговорил он вместо товарища. – Про здоровьичко спрашивала... – Мама велела бежать домой, – перебил его Морти. – И живо! А то отец с охоты вернётся и всыплет за все твои проказы. Мальчонка скривился, попрощался с другом и понёсся к холмам так, что пятки сверкали. – Ну э-э-э... – замялся светловолосый. – Я тоже пойду? – Иди, только я твоему отцу всё про вашу засаду расскажу. И про снежки, и про раскатанный лёд, и про драку с детьми рыбаков. Хотя... если ты мне поможешь, – Охотник плутовато улыбнулся. – Что угодно! Только не сдавайте отцу! – Хорошо. Мы к твоей сестре идём. Не посидишь с Гудой, пока мы поболтаем? – Ой, только не это! – Что ж, тогда будешь весь вечер на горохе стоять. Мальчик закряхтел от досады. Втроём они подошли к новенькому дому с двускатной черепичной крышей и большим двором, огороженным редким низким забором. Калитка была распахнута настежь. Гости поднялись на высокое крыльцо. Морти заглянул в окно и постучал в дверь. На пороге показалась молодая светловолосая женщина, румяная, пышнотелая – кровь с молоком. Хозяйка широко улыбнулась, но прежде чем успела поздороваться, вперёд вылез мальчишка. – Есть что пожрать? – О, боги, кто тебя так выражаться научил? Ух, отец тебе всыплет! – строго выговорила женщина. – Анка – ябеда! – обиженно ответил тот. – Скучные вы все. Где ребёнок? Я готов отбывать повинность. – Придержи лошадок, Лейв, – отстранил его Морти. – Нам с твоей сестрой вначале поговорить нужно. – Отвлекать меня будешь? – Анка игриво выгнула бровь. – Давай, ты же знаешь, ни одна женщина Урсалии против твоих чар не устоит. – Ты мне льстишь, – усмехнулся Охотник. – Но раз так, не окажешь мне услугу? – Всё, что угодно, – хозяйка снова широко улыбнулась. – Это Герда, моя подопечная. – А, та самая, про которую весь город шепчется? – подмигнула Анка, окидывая её оценивающим взглядом. – Значит, подопечная, хм? – Ученица, – посерьёзнел Морти. – Сможешь для неё что-нибудь из своих старых вещей подобрать? – Приятно с вами познакомиться, – Герда протянула руку. – Не беспокойся, всё будет в лучшем виде, – Анка хитро прищурилась и втянула сиротку в коридор. – Хорошо, а Лейв с ребёнком посидит. Мальчишка закатил глаза. – Посидит, как же! Потом Гуду месяц от всякой пакости отучать придётся. У меня же настоящий нянь есть. Ниссе, дружок, накрой-ка на стол, у нас гости! – Приданное ко двору пришлось? – продолжил шутить Морти. – Ух, чего мне стоило вместо ненужного барахла ниссе забрать. Это же такое подспорье в хозяйстве! Без него Рудик бы меня после первого завтрака на улицу выставил. – Ты преувеличиваешь. Если он твой характер вытерпел, то стряпню точно переживёт. Вернусь через пару часов. Мне ещё к твоему отцу заглянуть надо. – Иди. Когда вернёшься, её не узнаешь! – Этого я и боюсь. Когда Морти ушёл, они заглянули в столовую. Лейв запрыгнул на лавку и принялся колотить по столу деревянной ложкой. Из противоположной двери показался мохнатый человечек с дымящейся тарелкой в руках. Поставив её на стол, он подкрался к Лейву, выхватил у него ложку и треснул по лбу. Озорник чуть не подскочил до потолка, а потом захныкал, прижимая ладонь к ушибленному месту. – Где ваши манеры? Сколько можно повторять, что за столом нужно вести себя прилично?! Совсем без меня от рук отбились! Матушку хоть пожалели бы. – Да что я такого сделал? – заскулил Лейв. – Нужно сидеть ровно и ждать, пока еду поставят на стол. А ещё перед едой надо мыть руки! – Но я мыл! – Ковыряться в снегу не значит мыть. А ну-ка быстро! Лейв закатил глаза и нехотя поплёлся к ведру с водой. Герда не сдержала улыбки. – Наш ниссе живо его воспитает, – шепнула на ухо Анка. – Удивительно, он демон, но совсем не плохой, – восхитилась Герда. – Да какой он демон! Видела бы ты табун моего отца – вот там действительно демоны. А ниссе у нас как член семьи. Не знаю, что бы мы без него делали. Анка усадила Герду на лавку, а сама устроилась рядом на стуле. – Рассказывай, откуда ты. – Из Белоземья. Это в Веломовии, – коротко ответила она. Как себя с ней вести? А как Анка с Морти разговаривала! Герда бы на такое не отважилась. Вот уж действительно, ни одна женщина против его чар не устоит! – Далеко. А там такая мода, ну, короткие волосы? – продолжала расспрашивать Анка. – Нет, это просто... несчастный случай, – печально вздохнула сиротка. – Знакомо. Я на празднике прыгала через костёр и подпалила косы. Волосы почти до самых корней обгорели, но ничего, потом обратно отросли. Потрогай, какие хорошие. Герда погладила её золотистые локоны. Какие мягкие и пушистые! Наверное, даже не путались совсем. – Весь секрет в том, чтобы подстригать кончики только на растущую луну, полоскать в отваре ромашки и крапивы и никогда не унывать. Ведь даже с короткими волосами можно сделать что-нибудь интересное. Анка принесла миску с водой, расчёску и корзинку с короткими жгутами из плотной белой ткани. – Это от демонов? – полюбопытствовала сиротка. – Для красоты, – Анка принялась расчёсывать ей волосы, смачивая их водой и разбирая на прядки, в которые вплетала жгуты. Когда она закончила, Герда посмотрела на себя в зеркальце – голова походила на утыканную булавками подушку. – Разве это красиво? – удивилась она. – Погоди, на чудеса нужно время, – покачала головой Анка. – А пока посмотрим, что тебе подойдёт из моей одежды. Они зашли в небольшую светлую комнату, отделённую от гостиной тёмно-коричневой шторой. Здесь стоял впечатляющих размеров сундук с убористой ковкой на боках, на стене висела поставка для зеркальца, чтобы в него можно было видеть себя в полный рост. – Это моя гардеробная, как у знатных дам в Дюарле, – похвасталась Анка. – Мы хоть и не такие богатые, но умеем жить с выдумкой. На этот раз Герда улыбнулась гораздо более искренне. Откинув тяжёлую крышку сундука, хозяйка начала перебирать сложенную внутри одежду. Словив на себе удивлённый взгляд, она улыбнулась: – Не бойся, тебе впору придётся. Я после рождения Гуды поправилась, а раньше худышкой была. Кое-что, конечно, можно распустить, но большинство нарядов я уже вряд ли надену, как эту юбку с кофтой. Вчера мастер Эглаборг прибегал одолжить женскую одежду. Схватил первое попавшееся. Ты же знаешь мужчин – не любят они в женском тряпье копаться. Сейчас подберём более подходящее. Примерь-ка вот это. Анка достала платье из тёмно-синего сукна с укороченным до середины икры подолом. Манжеты рукавов и воротник под горло обшиты голубым кружевом, в цвет им подобран плетёный пояс. Село платье отлично. – На холодную снежную погоду под сапоги самое то. И низ пачкаться не будет. Нравится? Герда задумчиво повела плечами и повернулась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. На её вкус платье слишком обтягивало в груди – она к такому не привыкла. – Хорошенькое, конечно, но... – Значит, берём, – заключила хозяйка и подала ей следующий наряд. В жизни столько нарядов мерить не приходилось: у портного сиротка и то всего тремя платьями обошлась. Но неугомонная Анка не успокоилась, пока не опробовала весь свой «гардероб». У них скопилась стопка одежды из трёх платьев, двух юбок, четырёх нижних рубашек и трёх кофт. Когда одежда закончилась, Герда с облегчением вздохнула. – За то, что ты вытерпела все издевательства, тебя ждёт подарок! Анка достала из сундука бриджи из плотной тёмно-зелёной ткани и кожаный ремень с кованой пряжкой. Ох, они куда лучше и удобней всего остального. Мечта! Увидев её воодушевление, Анка возликовала: – Мужчины говорят, женщины должны носить платьица и юбочки с оборками, но на самом деле они боятся, что если девушки наденут штаны, то обретут силу и не будут ни в ком нуждаться. – Ваш сапожник – точно! – засмеялась Герда. – Но не мастер Стигс, нет! – Его бы и конец света не напугал, – Анка изобразила страшное лицо. – Вот, это поверх рубахи одевается. Она протянула Герде коричневую жилетку из тонко выделанной кожи. Та набросила её на плечи, застегнула крючки спереди и повернулась к зеркалу. Вот оно! Именно так она себя представляла. – Нравится? – весело поинтересовалась Анка. – Я же говорила, что найду, чем тебя порадовать. Герда смущённо зарделась: – Вы давно знаете мастера Стигса? – Лет восемь уже. Лейв тогда такой же мелкий, как Гуда, был. Его похитили туаты, а Морти вернул и стал героем для нашей семьи. Мы, правда, тогда не знали, каким брат вырастет остолопом, а иначе подумали бы, прежде чем назад его принимать. Тогда Морти был здесь проездом, а пару лет назад вернулся. Говорит, дышится у нас свободно. Для Урсалии большая удача – заполучить Охотника на демонов. Червоточина рядом, помощи от соседей не дождёшься, потому он самый важный человек в городе. После моего отца, бургомистра, разумеется. – А какие у вас отношения? – любопытство жгло с тех самых пор, как Герда услышала их игривую беседу. – Отношения? – Анка удивлённо вскинула брови. – Не ревнуй! Я замужем, да к тому же Морти неприступный. Знаешь, как он поклонниц отваживает? Рассказывает, что разбил зеркало Снежной ведьмы, и его осколки попали ему в грудь и в сердце. Из-за этого он теперь всё видит в дурном свете, а его сердце превратилось в осколок льда. Так значит, это правда? – Что, он и тебя этим запугал? – усмехнулась хозяйка. – Мне кажется, жизнь его сильно потрепала, поэтому он избегает любой близости, даже дружбы. Постоянно бежит: сражаться с демонами, спасать попавших в беду – на остальное времени себе не оставляет. – Жаль его, – Герда взглянула на своё отражение – даже мужская одежда не придавала ей необходимых для борьбы сил. – Если бы я была рыцарем, то сразила бы любого демона, одолела любые чары, чтобы растопить этот лёд. – Он сам кого хочешь победит, да и вряд ли в мире найдутся чары, способные повлиять на такого упрямца. Но есть более простой способ. Анка указала на сундук. В нём осталось всего одно платье – из выбеленного льна, с тонкой красно-синей вышивкой на воротнике, рукавах и подоле. – Подвенечное, – с гордостью объявила хозяйка. – Раньше оно принадлежало моей матери. Она хочет, чтобы у нас в семье появилась традиция – передавать это платье от матери к дочери. Красивое, правда? – Очень, – растроганно ответила Герда. – У моей мамы такого не было. Она выходила замуж без благословения родителей, а отец был бедным сиротой, едва получившим должность лесника и маленький надел земли. Потом всё наладилось, но иногда мне кажется, что они умерли так рано, потому что родители лишили их своей защиты. – Понимаю, – вздохнула Анка. – Мой отец тоже Рудольфу долго отказывал. Мол, подмастерье кузнеца – неподходящая партия для дочки бургомистра. Я готова была сбежать в Гартленд вместе с ним, но Рудольф во что бы то ни стало решил доказать моему отцу, что достоин моей руки. Несколько лет он не выходил из кузни, пока не заработал достаточно денег. Я переживала, что совсем себя изведёт. А потом отец стал придумывать причины для отказа просто из вредности. Ух, как мы тогда всей семьёй ругались! Он сдался, только когда наша кроткая матушка заявила, что не станет жить с таким бессердечным скупердяем. Но глядя на любимого мужа и на Гуду, я понимаю, что это стоило всех трудностей. – Здорово, что и в жизни происходят чудеса, – улыбнулась Герда. – Хочешь померить? – спросила Анка с горящими от азарта глазами. – Пускай и тебе повезёт! Хозяйка вынула жгуты из волос и расчесала их. Причёска стала пышной, пряди завивались и каскадами спускались до середины шеи. Выглядело мило. Анка помогла надеть платье. Оно было лёгкое, летнее, с короткими рукавами-воланами и высокой талией, на которой повязывался красный пояс – символ супружеской верности. Свободная, но не пышная юбка доходила до самых щиколоток. Простое и одновременно настолько нежное, что любая девушка выглядела в нём очаровательной принцессой. – Какая прелесть! Стань на табурет, мне будет лучше видно, – Анка сложила руки на груди, любуясь. Занавеска отвернулась. В гардеробную заглянули Лейв и Морти. – Девушки, вы готовы? – весело спросил последний, но, увидев сиротку, осёкся. – Разве можно врываться в гардеробную без предупреждения? – шаловливо подмигнула Анка. – А то суженую в подвенечном платье до свадьбы увидишь – дурная примета. К долгой разлуке. Покраснев до корней волос, Герда отвернулась. Охотник закрыл рот и недовольно сощурился в сторону хозяйки. – Ступай, ты её смущаешь, – покатываясь со смеха, махнула на него рукой Анка. Сиротка обернулась через плечо. Морти схватил Лейва за шкирку и пинком вытолкал из гардеробной. – Я думал, они там голые, – послышался за занавеской мальчишечий голос, а потом громкий вскрик. – Ай, больно! Герда с укором посмотрела на Анку. – Извини! У вас такие лица были, что грех не пошутить, – развела руками хозяйка. – Может, я правду напророчила. Между прочим, у меня бабка ясновидящей была, не вёльвой, конечно, но будущее предсказывала. Так что свадьбу сыграть вам придётся, чтобы мою репутацию не испортить. – Вряд ли. Мы с мастером Стигсом даже не друзья, – печально качнула головой Герда. – Мне пора, он уже ждёт. Она потянулась к одежде, в которой пришла. – Надень синее. Мы ведь так долго выбирали, – попросила Анка. Отказать было бы неучтиво. Герда надела излишне обтягивающее платье, Анка помогла поправить причёску. Сиротка вышла к Охотнику. Он подбадривающе улыбнулся уголком рта, еле заметно, но на душе стало спокойней. – Разве не красавица? – спросила хозяйка, становясь рядом с ней. – Я же говорила, когда вернёшься, не узнаешь. – Ты просто волшебница, – похвалил её Морти. – Но всё же чего-то не хватает. Он поставил на пол пару деревянных башмаков голубого цвета с белыми прожилками ромашек по краям. Без задников и на высокой подошве, они выглядели просто и мило. – Подарок от сапожника в извинение за холодный приём, – объяснил Охотник. – Сабо или, как местные их называют, клоги. В сырую пору весь город так ходит. Очень удобно. Примерь. Герда просунула ноги в башмаки. Обувь подошла идеально – нигде не жала и не сваливалась со стопы. – Пока морозы, можешь носить их дома. Если где будут жать или натирать – отнесём обратно к мастеру. Он живо всё поправит или сделает лучшие по твоей ноге. Сиротка улыбнулась, глядя на одинаково радушные лица Анки и Охотника. – Спасибо вам обоим. Простите, я не привыкла к… ко всему этому. – Тут не за что извиняться. Любой человек на твоём месте чувствовал бы себя не в своей тарелке, – ответила хозяйка. – Но пришло время меняться. Хотя бы попробуй. Отказаться ты сможешь в любое время, – поддержал её Морти. Под общим натиском Герда сдалась. Они попрощались с Анкой и её непутёвым братцем и пошли домой. На улице уже было темно, в окнах зажигались огни, а на небе проклёвывались первые звёзды. Ощутимо холодало. – Здесь так рано темнеет, – заметила Герда. – На Донайтайд дни самые короткие, а севернее, в Полночьгорье солнце не появляется до самой весны. Зато летом вместо ночи наступают белые, как молоко, сумерки. – Наверное, это очень красиво, – восхитилась она. – Оценишь, когда увидишь. Они сильно задержались. Остальные, должно быть, изнывали от беспокойства. Финист вышагивал по двору взад-вперёд. Пришлось плотнее закутаться в плащ и натянуть на голову капюшон, чтобы он не разглядел её нового облика. – Всё в порядке? – оборотень надвинулся на Герду и схватил за плечи. – Не съел же я её, – усмехнулся Морти. Финист презрительно прищурился, разглядывая тюк с одеждой в руках Охотника. – Скорее, а то к обеду опоздаем, – поторопил их Морти. Герда не сняла плащ в прихожей, а сразу устремилась в свою каморку. Охотник отнёс туда её вещи и увёл оборотня, который никак не мог сообразить, что она хочет переодеться. Она скинула плащ и долго разглядывала себя в маленьком зеркальце. Если нарядится в старое, Морти не поймёт. Эх, была-не была! Всё равно увидят только свои. Герда спустилась, когда остальные уже обедали. – Какая ты красивая! – первым повернулся к ней Вожык и просиял непосредственной улыбкой. Эглаборг кивнул, Финист снова недовольно нахмурился. Майли разглядывала её, оценивая каждую складку ткани. Загадочно улыбаясь, Герда заняла свободный стул рядом с Морти. Он заговорщически ей подмигнул, прежде чем положить в тарелку тушёных овощей. *** Вернувшись в каморку после ужина, Герда запалила свечку и высыпала на кровать содержимое дорожной сумки, чтобы проверить, что осталось от пожитков. Морти нашёл её на плато после нападения ненниров и оставил в каморке. Вещей оказалось не так много, тем более нужных, а не мусора вроде ветхой одежды, сношенной обуви и чёрствого хлеба. Остался, правда, дневник Лайсве. Герда изучила лишь малую часть. Наверняка там записано ещё много занимательных историй. Нашлись книга про оружие и кинжал Ягини. Несимметричное волнистое лезвие резко расширялось к рукояти. По многослойной стали шёл узор из неоднородных бороздок. Деревянная рукоять, украшенная орнаментом с цветками, похожими на водяные лилии, чуть изгибалась в левую сторону. Пришлось пролистать книжку почти до самого конца, прежде чем обнаружилось нечто похожее на иллюстрации к главе о ритуальном оружии. Оно предназначалось для жертвоприношений. Прежде, чем использовать, необходимо положить его под подушку на ночь. Если приснятся кошмары, то нового хозяина-жреца оружие не принимает и принесёт один вред. Герда сделала, как говорилось в книге. Ночью ей приснился Охотник. Впрочем, он и без того постоянно ей снился. Даже при всём желании этот сон считать плохим не получалось. Значит, оружие не опасно. Можно носить его с собой для защиты. Внизу загремели кастрюли. Видимо, Эглаборг уже готовил завтрак. Умывшись и одевшись, Герда поспешила на кухню. Здесь царил образцовый порядок. Пол сиял чистотой. На полках рядами выстроились горшки и склянки с нацарапанными на стенках непонятными надписями. Под потолком висели пуки сушёных трав, связки лука, в углу ютились большие деревянные кадки, над камином кипел котёл. Эглаборг стоял возле стола у противоположной стены и шинковал зелень для завтрака. На стене на крючках висели ножи, серпы и другие диковинные инструменты. Всё располагалось на своих местах, и целитель быстро находил нужные вещи. – Ранняя пташка, – усмехнулся он, когда оторвался от готовки, чтобы утереть выступивший на лбу пот. – Остальные ещё отдыхают, только мастер Стигс ушёл по делам. Он вообще не спит. Какая-то невесёлая шутка. Неудобно, что Эглаборг готовит, подаёт, баню топит, водит везде, а они воспринимают это как должное. – Так уж дома приучили. Можно вам помочь? – предложила она. – Не стоит, – отмахнулся целитель. Он явно не терпел на своей кухне посторонних. – Я обещаю быть аккуратной! – не сдавалась Герда. Смягчившись, целитель вручил ей ножик и попросил мелко покрошить разных трав, а потом растолочь в ступе сушёные грибы и орехи. С этим сиротка справилась быстро. Тогда Эглаборг поручил ей смешать в чашках жидкости из разных кувшинов, соблюдая указанные меры. – Вся хитрость в приготовлении снадобий – не ошибиться в пропорциях. Чаще всего лекарства – яд, просто он используется в малых дозах, а дополнительные ингредиенты устраняют вредные свойства. Если яда положить слишком много, подавляющих ингредиентов мало – больной отравится, наоборот – лекарство не подействует. Поэтому нужно быть предельно внимательным. Проникшись важностью задачи, Герда аккуратно отмеряла и тщательно перемешивала разные ингредиенты до однородной массы. – У вас неплохо получается, – похвалил Эглаборг, пристально наблюдавший за работой, чтобы вовремя исправить ошибки. – Это оттого, что я отражаю ваш дар? – Не думаю. Дар целителя не в том, чтобы готовить снадобья или собирать травы. На это способны и травники без дара. Истинное мастерство в том, чтобы понять, что происходит с человеком и как ему можно помочь, не обязательно снадобьями. Иногда разговор по душам действует лучше, чем любое зелье. А порой встречаются такие болезни, против которых лекарства бессильны. Тогда лечить приходится наложением рук, когда ты влезаешь в тело больного и пытаешься подправить его изнутри. Я, правда, не люблю этот способ. Он очень рискованный и отнимает много сил, но иногда без него не обойтись. Сиротка задумалась: – Так могут только целители? – Вы про мастера Стигса? – Эглаборг помрачнел. – Когда он обучался в Храме Ветров на Островах Алого восхода, то перенял местные духовные практики. Мне их доверять не стали, да я и не стремился. Есть в них что-то противоестественное. Уж Герда не упустила бы шанса узнать важную тайну. – А кто болеет? – спохватилась сиротка. – Никто. Это для всех. Для вас, чтобы восстановить силы, для госпожи Майли, чтобы избежать припадков, для Вожыка, чтобы не реагировал на всё так остро, для мастера Стигса... – Зачем? – Герда нахмурилась. Целитель долго подбирал слова. – У него очень нестабильный дар. К тому же мастер Стигс выжимает из себя все силы и не успевает восстановиться. Кстати, это относится и к мастеру Финисту. Зверь внутри изгрыз его почти полностью. После отдыха ему, конечно, полегчает, но всё же от моей помощи он отказался зря. Может, вы его уговорите? – Я попытаюсь, – неуверенно ответила сиротка. Иногда оборотень проявлял чудеса упрямства, особенно с Морти. Вскоре завтрак был готов. Финист, Майли и Вожык встали, а Охотник вернулся, и все дружно уселись за стол. Герда с Вожыком перекинулись парой коротких фраз: кто как себя чувствует, какой видел сон, вкусная ли еда. Майли пыталась разговорить Финиста, даже дёргала его за руку под столом, Эглаборг временами обращался к Морти. Тот отвечал односложно. Оба наставника пережёвывали пищу настолько сосредоточенно, что казалось, они поглощены решением невероятно важных проблем. Когда завтрак закончился, Вожык зашептал Герде на ухо: – Можно поговорить одним? Она отвела его в свою каморку и усадила напротив себя на кровати. – Не хочу, чтобы меня учил Финист, – понуро сообщил огнежар. – С тобой намного лучше! – Но я ведь сама ничего не знаю, а всё, что мы с тобой делали... Посмотри, куда нас это завело. Вожык поджал под себя ноги и насупился. – Ты несправедлив к Финисту. Он отличный наставник и обязательно тебе поможет, как помог Ждану с Дугавой. Вот увидишь! – Я ему не нравлюсь. Мы живём в одной комнате, но он со мной и словом не перемолвился. Даже мастер Стигс был бы лучше. – Времени не было. И сил. Не суди его строго – ему тоже нелегко приходится. Дай ему шанс. Я попрошу, чтобы Финист был к тебе внимательней. Уверена, всё получится. Дверь снова распахнулась. На пороге показался Охотник. – Оденься потеплей и захвати у Эглаборга обед и флягу с тёплым питьём, – велел он Герде. – Нам пора. – Куда? – послышался за его спиной недовольный возглас оборотня. Морти посторонился, пропуская его внутрь. В каморке стало тесно, как будто сюда набились все обитатели дома. – На занятия. С дарами Ветра лучше работать на открытом воздухе. А ты сам когда начнёшь обучение? – Охотник кивком указал на сжавшегося от испуга Вожыка. – Как только поговорю с Гердой. Все посмотрели на неё. Воздух накалился настолько, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Сиротка поспешила вмешаться: – Пожалуйста, не надо ругаться. Мастер Стигс, мне нужно кое-что сказать Финисту. Это не займёт много времени. – Как скажешь, – Морти поманил рукой Вожыка, Герда подтолкнула его в спину. Огнежар обречённо ступил за порог. Охотник принялся нашёптывать ему что-то на ухо, отчего лицо Вожыка расслабилось, а губы против воли растянулись в улыбку. Дверь со скрипом затворилась, и Финист вместе с Гердой остались наедине. – Пожалуйста, помоги Вожыку, – начала она прежде, чем он успел раскрыть рот. – Понимаю, тебе будет нелегко обучить огнежара, но он очень сообразительный и старательный. Я знаю, ты сможешь. Ты ведь даже меня драться научил. – К-конечно, – обескураженно ответил оборотень. – Сделаю всё, что смогу. – Что ты хотел мне сказать? – напомнила она. Морти, конечно, согласился подождать, но выглядел очень и очень рассерженным. – Это насчёт Охотника, будь с ним осторожна. Ты не знаешь порядков Компании. Высокопоставленные офицеры часто используют людей, не считаясь с их мнением и безопасностью. Я опасаюсь, чтобы тебя не впутали ни в какие интриги. – Мастер Стигс терпеть не может хитрости и уловки. Уж это я знаю наверняка, – покачала головой Герда. – Ты слишком доверчива и добра, – сокрушённо ответил Финист. – Даже если он был таким в юношестве, сейчас многое изменилось. Если хоть что-то покажется тебе подозрительным, скажи. Я найду способ тебя защитить. – Финист... Он упреждающе поднял руку и вышел. Герда постояла некоторое время, приводя мысли и чувства в порядок, а потом начала суматошно собираться. Первое занятие! Неужели уже сегодня она будет творить волшебство осознанно? *** Всю дорогу Герда изнывала от любопытства, но Морти оказался удивительно суров и не проронил ни слова, пока они не остановились на плоской вершине холма. Здесь была расчищена площадка под костёр, вокруг которого лежали брёвна для сидения. Охотник махнул кистью левой руки, и с них слетел снег. Брёвна подкатились ближе к костру друг напротив друга. – Вы ветроплав, как Ждан? – восхищённо выдохнула Герда. Нет, тот бы так легко не смог. – А Финист говорил, что детей Ветра уничтожили во время войны. – Большинство. Сильных почти не осталось. Только случайные потомки, вроде нас с тобой, – ответил Морти, опускаясь на бревно. – Садись. Будем учиться правильно дышать. Уж это она умела! Нужно втянуть в грудь холодный воздух, так же медленно выпустить, считать про себя вдохи и выдохи. Морти взял Герду за руку, нащупал пульс и пристально уставился в глаза. От его взгляда, от прикосновений всё внутри затрепетало. Сиротка сбилась со счёта, а потом и вовсе забыла про дыхание. Охотник убрал руку: – Молодец! А теперь распрями спину, не сутуль плечи, подними голову. Почему ты её опускаешь? Если не можешь держать прямо, отклонись назад, так у тебя спина сразу выпрямится. Хорошо! А теперь расслабься, закрой глаза и дыши глубоко. Морти положил ладонь ей на живот. Герда смущённо сжалась. Вздох выдался тяжёлым и неровным, а выдох и того хуже. Открыв глаза, она вопросительно глянула на Охотника. – Ещё раз, – велел он. – Расслабься! Так не терпелось испробовать свои способности, аж щекотало в животе, а заставляли просто… дышать! Морти сидел с отрешённым видом, как в библиотеке, только с открытыми глазами, словно он есть и его нет одновременно. – Всё хотела спросить… моему отцу пришло известие, что вы погибли в Дюарле пару лет назад, когда защищали город от предводителя Неистового гона, – Герда начала задавать вопросы, которые не решалась озвучить до этого. Морти поморщился: – Он перепутал. С Аруином сражался вовсе не я, а Николас Комри, внук знаменитого Утреннего Всадника, последнего Архимагистра ордена Сумеречников. Того самого, который объявил капитуляцию. Глупый, неосторожный, мальчишка был готов на всё, лишь бы выйти из тени своего деда и доказать, что он ничем не хуже. Поэтому и погиб, а я всего лишь вынес его тело с поля боя. Вот… вот и всё. – Но говорят, в Дюарле ему поставили памятник за этот подвиг, – не унималась Герда. – Это было совершенно лишне, – отрезал Охотник, но когда понял, что она не отстанет, сам пошёл в наступление: – А зачем ты отправилась на мои поиски, раз считала меня мёртвым? – Шквал сказал, что вы живы и томитесь в плену Снежной ведьмы на краю Полночьгорья. Осколки её волшебного зеркала попали вам в глаз и в грудь. Теперь вы всё видите в дурном свете, а ваше сердце обратилось в кусок льда. И только я могу вас… спасти, – она смущённо закрыла лицо руками. – Ваша подруга Анка… она повторила эти слова. Что бы это могло значить? – Да просто… – Морти натужно сглотнул. – Дурацкая шутка, которую я придумал, чтобы отваживать назойливых поклонниц. Похоже, твой Шквал надо мной издевался. В спасении я не нуждаюсь. Давай не будем об этом! Нужно заниматься. Он снова закрыл глаза. Герда поспешила последовать его примеру. Сколько нужно так сидеть? Как же скучно! Она начала раскачиваться взад-вперёд, как маятник. Морти скрипнул зубами точь-в-точь как оборотень. Это напомнило кое о чём. – Почему Финист считает, что вам и Компании нельзя доверять? Охотник измученно вздохнул: – Компания «Норн» – прежде всего политическая организация, а политики без грязи не бывает. Да, Компания помогает одарённым, но и использует их для своего возвышения в глазах простых людей, для борьбы с Лучезарными. Личное благо одарённых для неё не так важно, как достижение собственных целей. В Дюарле достаточно порядочных людей, гораздо больше, чем считает Финист, но есть и такие, кто использует учеников для собственной выгоды. А Финист, к слову, мог бы добиться назначения в Дюарль ещё в Веломовии, без всяких учеников и унижений перед офицерами. Но не захотел, как не хочет и сейчас. – Это из-за его отца, да? – проницательно спросила Герда. – Хоть это и неправильно, но все мы в душе носим отпечаток своей семьи, поэтому наш дар и называется «родовым», – ответил Морти печально. – А вы? Почему вы присоединились к норикийцам? Вы же говорили, что терпеть не можете политику и интриги. – К сожалению, не всё в жизни происходит так, как нам хочется. Порой мы вынуждены выбрать чью-то сторону. А теперь давай сосредоточимся на упражнении. Сиротка снова попыталась расслабиться, но тело не желало успокаиваться. Хотелось ёрзать и крутиться. Она начала напевать про себя мелодии знакомых песен и кивать в такт крутившейся в голове музыки. Когда не по-настоящему, так и кашель не мешал. – Герда! – прикрикнул Морти. Она вздрогнула и открыла глаза. – Так нельзя. Ты постоянно дёргаешься и разговариваешь. Сила ветра в молчании. Я привёл тебя сюда, чтобы ты почувствовала его, но ничего не получается, потому что ты не расслабляешься. От тебя требуется только сидеть молча, считать вдохи и слушать ветер. Это может даже самый обычный человек. Обидно, что всё началось с провала. – Ладно, если ты устала, давай прервёмся и поедим, – смягчился Морти. Герда достала из сумки свёрток с кусочками вяленого мяса и хлеба, взяла себе чуть-чуть, а остальное отдала Охотнику. – Тебе следует больше есть, чтобы восстановить силы после истощения, – недовольно заметил он. – Я не привыкла, – тихо ответила Герда. – Пора бросать старые привычки. Как с одеждой. Так почему ты такая скованная? – нахмурился Морти. – Раньше ты такой не была. – Откуда вы знаете? Вы гостили у нас совсем недолго и не успели понять, какая я на самом деле, а я не успела узнать вас. Сиротка приложила к губам флягу с тёплым ещё компотом. – Давай это исправим. Ты ответишь на мои вопросы, а я на твои. Идёт? Герда пожала плечами. За себя она была уверена, но сдержит ли своё слово Охотник? – Почему ты такая грустная? – задал он первый вопрос. – Скучаю по дому, по отцу. Даже сороковник справить не успела, а теперь вряд ли на могилу попаду, – Герда отвернулась, чтобы смахнуть некстати выступившие слезы. – Я тоже скучаю, – разоткровенничался Морти. – Мой дом на другой стороне пролива. В ясную погоду отсюда даже виден берег, но дорога туда для меня закрыта. Перед отъездом мы с отцом сильно повздорили. Я надеялся вернуться прославленным воином и заслужить его уважение, но возвращаться было уже некуда. Его взгляд сделался мутным и далёким, будто слова вызывали к жизни болезненные воспоминания. Герда накрыла его ладонь своей. – Твоя очередь, – сменил тему Охотник. Все вопросы как назло вылетели из головы. Что же такое важное она хотела узнать? – Почему вы выбрали в ученики меня, а не Майли или Вожыка. Финист говорит, что он неподходящий учитель для огнежара. – Ты бы хотела, чтобы тебя обучал Финист? – Не отвечайте вопросом на вопрос! – Гр-р-р, хорошо. Финист слишком к тебе привязан и будет руководствоваться своими чувствами. А для обучения нужно мыслить трезво. – То есть я безразлична вам, а Майли – Финисту? – голос Герды взвился. Нет, она уже ни на что не надеялась, но всё же слышать его пренебрежение было обидно. – Нет, просто я умею сдерживаться, а ему следует поучиться ответственности, а не бежать каждый раз, когда становится трудно, – резко ответил Морти. – Между вами что-то было, раз ты так за него переживаешь? – Он спас меня. Разве этого недостаточно для благодарности? – возмутилась сиротка. – Более чем. Твой вопрос. Ну ничего, сейчас самому туго придётся. – Вы обо мне вспоминали? – предельно спокойным тоном спросила она. – За эти годы хоть раз вспоминали? – Один раз, может, и вспоминал, – пожал плечами Морти и хитро прищурился: – Когда спасался от кровавых клещиков-пищалок в тайге Сайберы. В крови вскипела ярость, посылая по телу волны дрожи. Герда набрала в руку снега и слепила снежок: – Что это за ответ? – Каков вопрос... – невозмутимо начал он. Сиротка запустила снежок в ехидное лицо. Он врезался в щёку. – Ах так! – воскликнул Охотник. Ещё один снежок ударил ему в грудь. Морти схватил пригоршню снега и запустил в Герду. Они ещё долго бегали друг за другом, не прекращая смеяться. – Какой же ты ещё ребёнок! – одними губами улыбнулся Охотник, когда они, уставшие и раскрасневшиеся, вернулись на брёвна. – Разве это плохо? Всегда оставаться беззаботной, восторженной, чистой? – спросила Герда полушутя. Обида забылась, как только его мужественное лицо оказалось настолько близко, что получалось рассмотреть каждую мелкую чёрточку. – Не знаю. Я рано потерял невинность, а детства у меня и вовсе не было за тренировками и борьбой со страхами. Уже не помню, каково это, веселиться, открывать мир с ребяческой наивностью. Рядом с тобой я чувствую себя уставшим от жизни стариком. Столько горечи скрывалось за улыбкой этих обветренных жёстких губ. Глаза оставались беспроглядными, покрытыми паутиной изморози, изнутри веяло морозом. Герда поёжилась и закуталась в плащ. Морти коснулся её плеча и развернул к себе. – Ты вся промокла! Холодно? Тогда, пожалуй, закончим. *** Когда они вернулись, на улице уже сгущались сумерки. Герда отправилась к себе переодеться, а Морти отлучился в город по делам. У кого на душе темно и холодно, тому и зимняя ночь не страшна, как он выразился. Выйдя из каморки, сиротка замерла напротив двери в следующую комнату. Спальня Морти. Почему он поселил Герду так близко от себя? Она могла бы разместиться в женской спальне вместе с Майли. Правда, рядом мужская спальня, где обитали Финист с Вожыком. Видимо, из-за этого, к тому же наследнице продолжали сниться кошмары. Отдыхать и посвящать все силы учёбе у Герды бы там не получилось. Она дёрнула за ручку. Говорят, по личным вещам о человеке можно узнать всё. Вот бы это оказалось правдой. Заглянул в комнату, а там мысли, ответы, прямые и честные, без увиливания и хитростей. Но спальня Морти была наглухо заперта, как его сердце и душа. На плечо опустилась тёплая ладонь. Вздрогнув, Герда повернула голову. За спиной стоял Эглаборг и снисходительно улыбался. – Он хранит свои секреты под замком, даже меня убраться не пускает. Пойдёмте, я покажу остальные комнаты, если вам любопытно. Хорошо, что он не стал её стыдить за то, что застукал на месте преступления. За следующей дверью оказалась спальня Эглаборга. Она походила на кухню: пучки сушёной травы висели под потолком, на полках рядами мостились горшки. Возле окна располагался стол, заваленный записями и схемами. Приземистая кровать существовала здесь исключительно из-за того, что ни один человек без сна не обходился. – Вы живёте работой, – улыбнулась Герда. – Да, чем сильнее дар, тем плотнее мы с ним сплетаемся и не представляем себя без него. У меня ещё есть лечебница во флигеле. Там я принимаю больных, чтобы не мешать мастеру Стигсу. – Как вы только время и силы находите? – У меня есть с кого брать пример, – ответил Эглаборг глухо, и они двинулись дальше. Дверь в третью комнату была слегка приоткрытой. Герда заглянула туда одним глазком: Майли сидела на кровати в длинной белой рубахе и тщательно расчёсывала волосы, напевая себе под нос. Четвёртая дверь вела в самую большую спальню с двумя неаккуратно застеленными кроватями. Одежда частью висела на стульях, частью валялась на полу. Мужчины! Герда подобрала вещи и развесила их по крючкам, взбила подушки и поправила покрывала. На тумбе возле меньшей кровати лежали ветки, куски коры и лоскуты ткани, а возле большой – раскрытая книга про повадки диких зверей и стопка мятых записок. В одной – скопированный почти без ошибок абзац, в следующей – подробное описание коня Морти, повадок, норова. С одной стороны, хорошо, что Финист продолжает учиться грамоте самостоятельно. Но с другой, их отношения с Охотником пугали. – В чём-то они похожи, как близнецы-братья, – Эглаборг добродушно дёрнул уголком рта. Сложив записки на место, Герда направилась за целителем дальше. – Это кабинет мастера Стигса. Сюда ещё можно попасть, но только под его надзором, – он указал на последнюю запертую дверь. Похоже, Морти скрывал свои вещи так же тщательно, как и мысли. Может, попросить Финиста выкрасть ключи? Нет, не стоит накалять их отношения из-за глупой прихоти, к тому же, это не честно. На лестнице послышались шаги. На второй этаж поднимались, шаркая ногами и опустив глаза к полу, оборотень с Вожыком. – Как прошло занятие? – улыбнулась Герда. Они обменялись хмурыми взглядами и одновременно произнесли: – Всё в порядке. Слабо верилось, но правды они не скажут, по крайней мере, пока. Герда направилась за Эглаборгом вниз. Весь следующий час он рассказывал о свойствах растений, грибов и прочих полезных вещах, вроде варёной печени лесного манкуса (кто это такой, представлялось весьма смутно) или тёртого рога единорога (не альбиноса-любителя девственниц, к которому даже прикасаться запрещалось, а местной рыбы, у которой во лбу рос рог). Морти не вернулся даже к ужину. Лишь когда все уже собирались спать, дверь тихонько заскрипела, и он появился на пороге. Иней покрывал края капюшона и шарфа, снег припорошил плащ. Первым порывом было кинуться Морти на шею. Нет, она не клещик-пищалка! Герда сдержанно поприветствовала его вместе со всеми.