Серый Кардинал

"Навевает воспоминания", - подумал блондин с тонкими чертами лица, оглядываясь на звонок колокольчика. Мадам Малкин, приземистая женщина в лиловой мантии, и темными волосами, собранными в пучок на затылке, до сих пор суетившаяся вокруг него, глянула в сторону очередного первокурсника и продолжила свою работу. Все-таки доверять помощницам такого важного постоянного клиента как Наследник Дома Малфой — нельзя. К хилому брюнету в очках-велосипедах тут же подбежали две девушки, поставили его на круглый подиум и начали снимать мерки, периодически споря, что да как делать правильно. Девушки были лишь ученицами и пока плохо соображали, как именно устроена мантия и одежда в принципе. Однако, несмотря на это, хозяйка ателье позволяла им изредка получать необходимый опыт, обслуживая маловажных персон. Закончив свои манипуляции под гневным взором мадам Малкин, девушки быстро удалились. Женщина с пучком на затылке последовала за ними, чтобы провести очередную разъяснительную беседу. — Привет, тоже в Хогвартс? — впоследствии, часто вспоминая это неудачное знакомство, он думал, все могло обернуться если бы… — Да, — кивнул брюнет. — Мой отец сейчас покупает учебники, а мама выбирает кобуру для палочки, — поспешил похвастаться блондин. — Потом потащу их посмотреть на гоночные метлы. А у тебя какая метла? — Э-э, никакой нет. — Нет? — блондин нахмурился. — А в квиддич ты играешь? — Нет, — мальчик постеснялся спросить, что такое квидич, и показаться недалеким. — А я играю, — блондин зажмурился на несколько секунд, вспоминая как это - ощущать свободу полета, ветер в волосах, и весь мир где-то там внизу, далеко. — Это потрясающе! Это такое непередаваемое чувство полной свободы, эйфории. Когда наплевать на весь мир, есть только ты и снитч. Гарри смотрел на своего знакомого с изумлением. Ему очень хотелось испытать такие чувства, о которых говорил блондин. Только оставалось одно «но»: он понятия не имел о чем идет речь. — Как думаешь, куда ты попадешь? — резко сменил тему Драко. — Я точно на Слизерин. Вся моя семья там училась. — М-м-м, — что ответить мальчику, Гарри не знал. Ему хотелось сбежать от разговора, в котором он совершенно ничего не понимает. — Хм, интересно, кто это за окном? Гарри оглянулся и вздохнул с облегчением, за стеклом витрины стоял некто иной как Хагрид, и чему-то улыбался во все тридцать два, которые за густой бородой полувеликана не были видны. — Это Хагрид. — О, вспомнил, отец говорил о нем, — Драко на мгновение замолчал. *Если скажу то, что действительно говорил отец, то дружбы с Поттером мне не видать.* — Он вроде как в школе кем-то работает. — Хагрид - лесник, — пояснил брюнет. — Да, точно, живет в хижине на опушке Запретного Леса, напивается и творит чудеса. — Лично мне он нравится, — сухо заявил Гарри. — Вот как, — блондин вздернул бровь. — А почему он с тобой возится? Где твои родители? — Они умерли, — говорить о себе Гарри очень не любил, особенно когда начинают расспрашивать о родителях. — О, мне очень жаль, — Драко помнил свою маму еще тогда, много лет назад, и помнил как резко изменился отец после ее смерти. Смерть родителей, детей или любимых — это испытание, которое не каждому дано пройти, особенно с достоинством. — Извини, что спросил. — Все в порядке, — брюнет выдавил из себя улыбку. — Но все же позволь спросить, они были из наших или нет? — Они были волшебниками, если ты об этом. Страшно что-либо менять, но он вернулся не для того, чтобы снова проиграть эти черные, залитые кровью и страданиями, годы своей жизни. — Если честно, я не понимаю, почему в Хогвартс принимают не только таких, как мы с тобой. Но и детей маглов. Они ведь другие! Они ничего о нас не знают, но при этом утверждают, что мы живем неправильно. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе, пока не получили письмо. Кстати, а как твоя фамилия? Гарри уже собирался ответить, как в примерочную вышла мадам Малкин со свертками в руках. — Все готово, — произнесла она, протягивая свертки своим клиентам. Гарри был рад, что ему не нужно отвечать на последний вопрос, и, схватив свои школьные мантии, поспешил выскочить на улицу. — До встречи в школе, — крикнул вслед блондин. *** Драко лежал на своей кровати, всматриваясь в зачарованный потолок, на котором по ночам всегда светили россыпи звезд, а днем проплывали кучевые облака по синему небу. Тогда, несколько недель назад, он хорошо представлял, чего желает и как этого добиться. Но сейчас, столкнувшись лицом к лицу с трудностями и детскими стремительными порывами… Вдруг испугался. *на второй такой ритуал меня не хватит, * подумал блондин. *если сейчас что-то пойдет не так. Нет. Если я напортачу, то все, ради чего я так старался последние два века, полетит в бездонную черную бездну, * Драко по привычке взглянул на руку, и тут же положил ее обратно под голову. Привычные наручи остались там, в прошлом будущего. *неуютно* Блондин резко поднялся с кровати и направился в библиотеку. Надеясь найти интересное чтиво и отвлечься. Открыв дверь, он не сразу заметил отца, сидящего в удобном кресле с палочкой в руках. Лишь быстрая от природы реакция уберегла его от «ступефай». Однако, слабое тело подвело в последний момент. Почувствовав острую боль в пятке, Драко пискнул и упал на пол, а ему в голову уткнулся кончик волшебной палочки Лорда Малфоя. — У тебя ровно пять секунд, чтобы сказать, где мой сын и кто ты сам, — холодно и высокомерно процедил мужчина. — Пяти секунд не хватит чтобы ответить, — усмехнулся Драко, поднимая взгляд, такой же надменный и ледяной. Хотя на детском личике выглядело это весьма забавно. Мужчина хмыкнул и, попятившись вновь опустился в зеленое с деревянными подлокотниками кресло. — Без резких движений, — Люциус по-прежнему держал на прицеле «своего сына». — Ладно, ладно, — ухмыльнулся мальчик, переворачиваясь на спину. Глубоко вздохнув, он сказал то, за что отец мог его заавадить. — Я Драко Люциус Малфой, и иногда мне кажется, что я напрасно прожил свою жизнь. — Это.. — Это чистая правда, — резко перебил детский голос. — Вот только я уже прожил эту жизнь. Я уже потерял семью, друзей, любимых и целый мир. Поэтому я создал ритуал, который закинул меня назад, в начало моего пути. — Даже если я поверю хотя бы одному слову, — договорить мужчина не успел, в библиотеку вошла Нарцисса Малфой, коротая только-что вернулась из Франции. И домовики поспешили сообщить ей об инциденте между мужем и сыном. — О, Драко! — Нарцисса резко подскочила к сыну и стала осматривать его ища выискивая повреждения. — Нарцисса, отойди от него! — мужчине очень хотелось обезопасить супругу, но она оказалась на линии огня, и он никак не мог рисковать попасть в жену. — Драко, ты подвернул ногу? — хлопоча над сыном, как орлица над орленком, женщина настойчиво игнорировала мужа. — Да, мама, — кивнул мальчик. — Нарцисса, это не Драко! Но женщина замерла, всматриваясь в своего сына. Сердцем она чувствовала, что это ее сын, а вот глаза твердили — это совершенно другой человек. Недостаточно высокомерный, недостаточно холодный, недостаточно избалованный. Драко, которого знала она, бросался к своей маме со слезами на глазах и ссадинами или просто капризничая. А этот Драко смотрел на леди Малфой так, словно пытался вспомнить, действительно ли она его мама. — Что бы ты ни говорил Люциус, но это точно наш сын. — Спасибо, мама, — мальчик уткнулся в плечо женщины, и она почувствовала, как детские ручки крепко вцепились в корсаж ее платья. — Я тебя люблю, мама, — прошептал Драко, чтобы его слова услышала только женщина.