curiosity

Минхао мальчик любопытный по определению. Может даже больше, чем следовало бы. Как ребенок, докучающий родителям вопросами «а откуда берутся дети?», так и Минхао интересно. Интересно, почему Сынчоль закрывается с Чонханом в ванной, когда ему очень-очень надо в туалет. Почему, когда ненароком роняет палочки при общем приеме пищи, под столом находит ладонь Сунена на бедре Чихуна. А когда возвращается за забытыми ключами, слышит как Вону с Мингю шумят в комнате в унисон; красиво так, мелодично, от чего живот стягивает спазмом. Минхао не ломает голову и много не думает, но все идет по второму кругу, и по третьему тоже. Входит в привычку заставать хёнов в самые интимные моменты, порождать неловкие ситуации и отшучиваться, что «ой, мне, наверно, не следовало это видеть». Напряжно это все, а еще весело немного, и Минхао нравится. Он не вуайерист, и даже не знает, что это, в принципе, должно означать, но все эти случаи — он находит их красивыми. По особенному красивыми. Такими эстетически прекрасными. И таки да, ему нравится, что ему везет быть не в то время, не в том месте. Любопытство Минхао становится больше. Ему становится интереснее, каково это — держаться за руки, когда, казалось бы, никто не видит, чувствовать чужую ладонь на своей коленке, или самому поглаживать чье-то колено, а еще любить. Он приходит к выводу, что любовь проявляется в таких вот моментах. Все это личное, но Минхао берет на себя ответственность хранить это и у себя тоже. Как красивую картинку, не больше. А потом он ненароком видит, как Хансоль и Сынкван целуются. Они совсем его не замечают, забываются, и даже на задворках сознания не возникает мысли, что кто-то может их увидеть. Вздохи тяжелые тают на губах, тонут в поцелуях, прикосновения нежные, невинные — ничего лишнего, переходящего границы дозволенного. Минхао думает, что хочет целоваться. Также, самозабвенно, задыхаясь. Любопытно ведь. Джунхуэй знает о всех странностях Минхао, но умалчивает, словно ничего не происходит. Минхао таки забавный малый, а еще совсем не думает о том, что может попасться. Его любопытство вещь интересная, от этого Джунхуэю и самому становится любопытно. Что совсем еще неопытный парень чувствует, когда смотрит как его друзья льнут друг к другу. Хочется ли ему того же или же это действительно лишь детский интерес. — Джун, ты когда-нибудь целовался? — бросает младший, очаровательно стыдливо закусывая нижнюю губу. У Джунхуэя от этого жеста развивается еще большее желание узнать, как эта губа ощущалась бы у него между зубов. Он думает, что он странный. Они оба странные, и это все, в принципе, тоже странно. — Было дело. А что? — монотонно отвечает, смотря как у Минхао пальцы путаются, и ноги неловко болтаются с кровати. У младшего решимости — ноль, но он не отступает. Попробовать хочется, а иначе как еще. — И как это? Ну, целоваться. Что при этом испытываешь? — Минхао смотрит доверительно. Он готов внимать каждому слову, принять все и запомнить. Конечно, он мог бы спросить у хёнов напрямую, как это у них все получается с этой любовью. Да и что это такое — любовь. Спросить, как они сошлись, чтобы так любить. Минхао не завидует. Или совсем немного. А может быть и больше, чем думает. Джунхуэй смеется. Минхао нравится его смех; он приятный на слух. У Джунхуэя, на самом деле, много положительных качеств. И Минхао не знает, что ему в нем, так или иначе, не нравится. Кровать немного прогибается, когда Джунхуэй садится совсем рядом и по доброму смотрит на младшего сверху вниз. Минхао автоматически привстает, и не знает от чего так неожиданно начинает волноваться. Просто ладони потеют, а это не самый хороший знак. И точно не лучший из возможных. — Почему бы тебе самому не проверить? — улыбаясь как-то по свойски, тянет Джунхуэй, словно пробуя каждое слово на вкус. Джунхуэй красивый - все, о чем может думать младший сейчас. Очень красивый. Особенно когда их разделяют сантиметров двадцать. — Я могу поцеловать тебя. Тебе стоит лишь попросить, — дразнит. Знает, что Минхао хочет. Знает, что сдастся и попросит. Знает и пользуется. — Поцелуй меня, — шепчет едва слышно, уже в самые в губы, а потом, кажется, даже имя свое забывает. Губы на губах, чужая ладонь на затылке, собственная на шее старшего — и все как-то слишком идеально. Мягкие касания переходят в более нежные, трепетные. Джунхуэй аккуратничает, а Минхао жмется, словно от этого зависит вся его жизнь. Он боится потерять себя, боится задохнуться. Слишком. Слишком хорошо. Минхао сладкий и вкусный, и Джунхуэй чувствует, словно это он целуется в первый раз. Облизывает губы младшего, несильно кусает, и вновь приникает ко рту Минхао, почти отчаянно. Они целуются с полуоткрытыми глазами. Никому не хочется упускать детали. Затем они просто тонут в ощущениях, и сдаются. Растворяются во всем этом, впадают в эйфорию. — И как тебе? — с трудом пытаясь отдышаться, Джун не отстраняется. Смотрит на умиротворенное лицо Минхао и понимает, что хочется еще. — Замолчи, — Джун опять смеется, но у Минхао не так много времени, чтобы рассуждать о красоте этого звучания, до того как он вновь целует. Целует и понимает, что любопытство — это ведь и не так плохо.