Уже скоро, Десятый.

Трясущимися руками тянусь к небольшому пакетику с белым порошком внутри. Высыпаю немного на столовую, давно всю горелую от многочисленного использования не по назначению, ложку, растворяю субстанцию в воде, подношу спичку к донышку этого несчастного столового прибора, жду кипения. Набираю полученную смесь в шприц, при этом пропуская её через вату. Закатываю рукава, протыкаю слегка заросшую ранку на коже иглой, надавливаю на поршень. Мозговые процессы замедляются, по всему телу накатывает волна расслабления, уменьшаются пульс и частота дыхания. Все проблемы уходят на второй план. Наступает чувство эйфории… Закуриваю какие-то дешевые тошнотворные сигареты, всматриваюсь в окно. Вечерний Намимори давно уже не был таким очаровывающим. Кроваво-красный закат, ярко-желтый диск солнца с примесями в тон неба, легкая пелена светлых облаков... Понимаю, что сижу так уже около двадцати минут – «втыкаю». Сигарета давно потухла. На полу, возле правой руки небольшая кучка пепла. Пальцы почернели. Наверное, обжегся угольком этой противной горькой дряни, но боли, как и обычно, не почувствовал. Чертова наркота! Когда это все началось? Я и сам не помню. Может год назад, может два, может больше. Но причина одна – смерть Десятого. Это событие изменило всю Вонголу. Умер кусочек души в каждом из нас. Да что преуменьшать, мы все лишились смысла жизни. От чувства, что больше никогда не увижу эту хрупкую и миниатюрную фигурку, ежик каштановых волос, теплую улыбку, добрые глаза, звонкий смех, мои ноги подкашиваются, глаза непроизвольно наполняются слезами, разум затуманивается. Что может быть хуже смерти самого близкого по духу человека? Ничего, пожалуй. Это произошло совершенно внезапно. Тсунаеши отправился на срочный вызов о помощи какой-то небольшой мафиозной семьи из провинции Италии. Взяв с собой только несколько помощников, он ничего не сообщил нам, думая, что справится сам со всем за несколько часов. Мы и не думали беспокоиться о пропаже Босса. Под утро прибыл единственный выживший. По телу сплошные синяки и ссадины. Одежда частично порвана, частично прожжена. Сам подчиненный держится за, истекающий кровью, левый бок. До сих пор помню ту его фразу: «Савада-сан погиб защищая нас. Простите». Никто не простил его. Да и не успели бы. Хибари убил его почти сразу после сказанного, и ни один из нас не захотел его останавливать. На место Десятого утвердили Занзаса, а мы, хранители истинного главы Вонголы, ушли из семьи. Что случилось с остальными, я толком не знаю. Мы перестали общаться после похорон. Ламбо забрали в приют для несовершеннолетних, когда его нашли среди таких же одиноких и бездомных детей. Я видел его один раз. Неухоженный, в грязной порванной одежде, ворующий у прохожих кошельки и ценные вещи, вымогающий мелочь в переходах. Его глаза… Они такие пустые, ничего не выражающие, потерявшие свою озорную искру. А ведь ему всего десять лет. Он потерял свое детство, да и любимых старших, пусть и названных, братьев. Рехей завязал со спортом. Теперь его лучшими друзьями стали бутылка дешевого виски и казино. Хана его бросила, забрала детей, Киоко появляется только для того, чтобы дать немного денег своему старшему, но уже не любимому, братику. Слышал, что его недавно выписали из больницы. Инсульт, если я не ошибаюсь. А раньше он был самым здоровым хранителем из всех. Надеюсь, он еще одумается. Хром, Киоко, Хару… Возможно, девушки нашли свое счастье, завели семью, но, судя по рассказам Такеши, так и продолжают работать в клубе для развлечения толстых мужчин с туго набитыми кошельками. Изменение стрижки, яркий макияж, юбка покороче, вырез поглубже, и это уже не те милые девочки, которые когда-то готовили на всю семью и искренне волновались за ребят, теперь это взрослые женщины, раздвигающие ноги за неплохую сумму. И кто бы догадался, что та скромница будет в будущем считаться одной из самых дорогих проституток Японии. Кстати, Мукуро - единственный из семьи, кто не знает о смерти Савады. Завидую я ему. Больше всех смерть Тсуны подкосила Кею. Ни для кого не было тайной, что теплота Неба растопила сердце холодного Облака. По началу Десятый пытался скрывать их отношения, и весьма успешно, кстати, но после того, как Хибари отымел его на каком-то приеме на глазах почти у всех гостей, будто показывая, чьей собственностью является глава Вонголы, Тсуна забил на эту идею. Это ведь все равно бесполезно. Они были по-настоящему счастливы. И резко, совершенно внезапно, весь мир Облака рушится, словно стекло на осколки. Кея был в бешенстве. Разум затмила пелена ярости и исступления. Инстинкты подсказывали убить того беднягу, который чудом спасся, но и то зря. Глава дисциплинарного комитета действительно забил его до смерти. Психика Кеи сильно пошатнулась после всего произошедшего. Он стал еще агрессивнее, чем был раньше. Слишком много убийств, слишком много тех, кто впал в кому, после встречи с ним. Каждую ночь Хибари выходит на ночные улицы спящего Намимори, бродит по аллеям без цели, шевелит губами, будто разговаривает с кем-то. Полиция не решилась оставить разбой Кеи безнаказанным. А при психологическом обследовании, врачи выдали итог – шизофрения. Что на счет меня и Ямомото, то мы забылись в наркоте и друг в друге. Он перестал улыбаться, сильно исхудал. Как и я, впрочем. Слышу хлопок двери, шуршание на кухне, облегченный выдох. Теперь он тоже под кайфом. Чувствую теплые губы у себя на шее и руки, обнявшие меня со спины. Пора получать экстаз в нирване. Иногда мне снится мое отрочество. Мы все живы и счастливы. Ламбо снова веселится вместе с И-пин. Ямомото стоит рядом с Десятым, положив ему руку на плечо, а у самого Тсуны кислая мина на лице. Реборн опять замучил его. Хибари стоит в стороне, облокотившись на ствол дерева. Девушки звонко смеются, наблюдая за детьми. Рехей кричит что-то про экстрим. А я смотрю на все это с грустной улыбкой, понимая, что мы больше никогда не сможем так собраться, повеселиться, поесть стряпню Наны-сан… Десятый, я обещаю, мы скоро будем все вместе. Пусть не на этом свете, но вместе. Я обещаю.