На страже

Переводя тяжёлый взгляд с одного на другого, Калдрен мысленно передавал каждому сопартийцу сигнал о том, что они горько пожалеют о содеянном. Серый страж непременно будет напоминать им об этом не то что всю неделю – до конца жизни, ибо Амелл отличался удивительным злопамятством. В нагнетании же тяжёлой обстановки Калдрену помогал его лучший друг – Огрен. - Просто признайте уже поражение, - устало, но крайне довольно протянул Зевран. На этот раз он мухлевал настолько великолепно, что вечные победители их игр – Калдрен и Огрен – наконец-то оказались проигравшими, что, разумеется, их вообще не устраивало. Они всем своим видом высказывали не то что недовольство, но бесконечный гнев по отношению к эльфу. О да, они прекрасно понимали, кто именно их обставил. Но также не избежала партии мрачных взглядов и Морриган, которая лишь легко ухмылялась, словно насмехаясь над ними. - Ребят, правда, уже поздно, а нам ещё завтра весь день до Денерима идти, просто… - попытался поторопить неизбежное сонный Алистер, который то и дело зевал, намереваясь устроить негласный флешмоб открытых ртов. - Не расстраивайтесь, когда-то же вы должны были ночью лагерь охранять, - миролюбиво заметила Лелиана и первая поднялась с места, чтобы потом скрыться в своей палатке, напоследок пожелав всем спокойной ночи. Вслед за ней почти сразу ушли Зевран и Морриган, прекрасно понимая, что Амелл не будет долго ждать, чтобы перейти от молчаливых угроз к действию. Особенно при поддержке Огрена. После них постепенно ушли и остальные, которые кто насмешливо, кто искренне желал провести хорошо ночь проигравшим. Когда гном и маг остались вдвоём, они наконец-то перестали буравить взглядом костёр, и на их лицах медленно начинали расползаться ехидные улыбки. - Дружище, не напомнишь, запрещали ли нам пить тот прекрасный ящик чистого алкоголизма? – начал ненавязчиво диалог Калдрен, разминая шею. - Ещё как, нажье дерьмо им за шиворот, - прекрасно понимая, к чему ведёт его друг, Огрен смачно сплюнул, улыбаясь. - Но имелось виду распитие днём при всех, а уже вечер, да и мы тут совершенно одни, - вставая со своего места, Калдрен неспешным шагом начал приближаться к их припасам, сложенным около палаток Лелианы и Стена. Кивнув, Огрен взял боевой топор, что лежал рядом с ним, и, бубня себе под нос очередную песню нескромного содержания, забрался на холм, с которого прекрасно было видно весь лагерь. Калдрен в это время осторожно взял ящик руками и также тихо направился к своему закадычному другу-собутыльнику, не забывая следить за тем, чтобы никто случайно не вышел по велению мочевого пузыря. Подойдя к гному, Амелл аккуратно опустил ящик на землю и, достав из ножен свой любимый кинжал, снял слабо закреплённую доску. Две пары глаз тут же хищно, с предвкушением уставились на набор алкоголя, который начинался с антиванских вин и заканчивался аква магусом. Это был подарок одного благодарного гнома из Орзаммара, которому Калдрен сделал великолепную рекламу магазина. Также тут была бутылка то ли эля, то ли ещё чего – тоже подарок от гнома, но уже самого короля Белена. - Как же я ждал этого часа, крошки, - достав первую бутылку с вином, Калдрен любовно её обнял и поцеловал, - как они посмели отобрать вас у меня. Но этот ящик был не только набит алкоголем, подаренным Калдрену, но так же и добытые/купленные/сворованные им с Огреном лично. Они не планировали собирать коллекцию, просто в один день решили собрать весь алкоголь в одно место. Его оказалось настолько много и настолько разнообразного, что сопартийцы, поняв заранее масштаб трагедии, поскорее запечатали ящик и предложили его хранить до окончания Мора, чтобы потом как следует отпраздновать. Но терпение лопнуло уже через месяц, и Огрен с Калдреном сразу же начали планировать ночь (а точнее неделю) беспробудного алкоголизма. Сопартийцы не теряли бдительность до последнего, поэтому друзьям пришлось пойти наперекор своей гордости и проиграть ночное дежурство. И вот теперь, когда все мирно спали после утомительного дня, а порождения тьмы и не собирались нападать на их лагерь (Алистер и Калдрен не чувствовали их с тех пор, как ушли из Брессилеанского леса). А обычные существа навряд ли вообще выживут, если попадутся пьяной парочке на глаза. Перестав наконец-то обнимать бутылку, Амелл торжество откупорил её и поднял вверх: - За этот прекрасный ящик и приключения, к которым приведут нас парочка этих соблазнительниц в ней! - Один из лучших тостов, Страж, - чокнувшись, гном и маг с жадностью стали поглощать свой желанный алкоголь. Сначала они говорил тосты, постоянно чокались и обсуждали какие-то левые темы по ходу дела. Но чем больше становился градус, тем больше всё переходило в драку, а точнее… - Я берсерк! - Больше ярости! - Я БЕРСЕРК, СУКА!!! - Рано, Страж, ты так всю ярость на вопль потратишь. И не то чтобы сопартийцы их не слышали совсем, просто Калдрен на тех, кто осмеливался выходить из палатки, насылал чары сна. Хоть сами они были временные, но попавшего под них потом действительно отрубало до следующих воплей. - Нет, ну и дрянь же, конечно, твоя эта… как же её… жена! Такого мужика и бабу променяла на холодную железку!!! - Бестия, знаю! Я был лучше наковальни. - Именно, в тысячи раз!! Будь я на её месте, предложил б тройничок, а потом уже к железякам лез. - Страж, ты и так предложил тройничок, только зачем-то впутал в это дело Геспи, меня и себя. - Я страстный, ага. И горячий, в отличие от всяких холодных железяк. - Моя розы цветёт и пахнет не для тебя, Страж! - И это разрывает моё сердце на куски! Гномы такие динамо, при этом такие сек… АААГА, СМОТРИ, КАКОЙ-ТО ЧМОШНИК НА УГЛУ! И следующие тридцать минут Калдрен пытался залечить Алистеру полученные увечья. Бывшему храмовнику ещё повезло, что маг пошёл с кинжалом на него, а Огрен с бутылкой - Тейрин отделался лишь потерей сознания и новым красивым шрамом на ягодице, который Амелл с удовольствием сделал ему уже после лечения царапин и порезов. Чисто из любви к искусству. Затащив обратно Алистера в палатку, Калдрен и Огрен на время успокоились и лишь перекидывались бородатыми анекдотами, делились наблюдениями о сопартийцах, дополненные уже отборным матом и пошлыми шуточками. На следующей стадии, когда алкоголь основательно затуманил разум собутыльников, в лагерь действительно проник «ублюданутый мудилорез», которого быстро скрутили и потащили за холм, где беднягу по очереди вызвали на дуэль маг и гном, избив того до бессознательно состояния. Раздев до трусов неизвестного, Калдрен забрал у него всё, что ему показалось на тот момент необходимым, и сжёг в магическом пламени. В это время Огрен посвящал избитого в рыцари святого ящика, вырисовывая, точнее пытаясь, какие-то символы на лице. - Мне кажется или то, что ты нарисовал, напоминает… - вернувшийся Калдрен мутными глазами пытался рассмотреть лицо бедняги. - То, что тебе напоминает – это не ко мне, это к Фрейд`олу. А то, что я нарисовал – мощь, брутальность и… - Член. - ….И правда. Выпьем? - С тобой – хоть грязь! К середине ночи Калдрен с Огреном были настолько пьяны, что их диалоги в большинстве состояли из нечленораздельных звуков и хихиканья, также воинственных выкриков, понятных только этим двоим. И вот, когда оба друга-собутыльника должны были закономерно завалиться в ближайшую лужу проспать до утра, Амелл вдруг встрепенулся и подскочил на ноги, покачиваясь из стороны в сторону. Спустя буквально несколько секунд в небольшую рощу полетел огромный огненный шар. - Порождение тьмы… - кивнув на пламя, в котором явно что-то было помимо деревьев, Калдрен напрягся и попытался собрать остаток адекватности для нахождения остальных противников. После того, как из рощи, охваченной пламенем, выполз наполовину сгоревший гарлок, к ним тут же, предусмотрительно обходя огонь, вышли и другие порождения тьмы. - Огрен. - Калдрен. - Твоя Бранка горячая штучка, и я бы её трахнул прямо у тебя на глазах, - и, не говоря больше ни слова, Амелл со светящимися от радости глазами побежал к врагам по змейке, постоянно покачиваясь в стороны так, словно вот-вот собирался упасть. Фыркнув(гнома на самом деле не сильно удивило высказывание серого стража),Огрен, словно заведённый, схватился за боевой топор и побежал следом, двигаясь почти с такой же грацией, как и Серый страж. Для сравнения: два жирных бронто, выламывающие стены, и то были изящнее. Но Огрену с Калдреном это абсолютно не мешало, так как Амелл уже успел с ноги опрокинуть ещё одного гарлока и распотрошить его в считанные секунды на куски. Гном же не стал затрачивать весь свой пьяный и очень боевой потенциал на одного и крушил врагов пачками. Калдрен, которому надоело махать только кинжалом, начал колдовать огненные залпы вперемешку с режущими ударами своего длинного зачарованного кинжала. Не прошло и часа, как приличная куча порождений тьмы горкой лежала среди сгоревших дотла деревьев. Картина была на самом деле очень живописной, потому что несколько кусочков гарлоков отнесло куда-то в сторону палаток. К примеру, запущенная в далёкий полёт голова генлока теперь мирно покоилась в кострище, смотря своей милой улыбкой прямо на палатку Зеврана. На палатке же Стена Калдрен заметил кусочки внутренностей одного из крикунов. Понимая, что это его рук дело, он довольно показал Огрену большой палец и покачивающейся походкой направился к ящику, заметно опустевшему за прошедшую ночь. С трепетом и нежностью, на которое был способен на данный момент маг, Калдрен дотащил ящик обратно, заранее достав оттуда две бутылки. Протянув одну гному, Амелл жадно отпил из своей и заплетающимся языком проговорил: - Шкрно пстржили. Как дмаешь, их разбудть? - Да не, пусть спят, - хрипло ответил гном, делая большой глоток из бутылки. - Чёт гвно какоето. Так, я ща, - двигаясь походкой, явно далёкой от человеческой, Калдрен приблизился к кустам, что пережили сегодняшнюю ночь, несмотря на близкое нахождение с сожженной рощей. Но дело было поправимое. Калдрен, пытаясь сфокусироваться на кустах, проклинал их, бубня, что порождения хотя бы чёрные и в свете восходящего солнца их можно было различить среди общей зеленоты. Плюнув, Калдрен запустил небольшой, по его мнению, огненный шарик в кусты. И закономерно промахнулся, попав в лес в нескольких метрах от него. Кусты снова остались целы, да только это не особо спасало ситуацию. - Какого нага, Страж? – подошедший Огрен смотрел на огонь, постепенно разрастающийся вокруг. - У тебя ваще есть замораживающие заклинания? Почесав голову, Калдрен посмотрел на полную бутылку алкоголя и, запустив со всей силы, кинул в очаг возгорания, тем самым увеличив скорость распространения огня. - И это твой план? – на самом деле ничуть не удивившись, спросил Огрен, отпивая из своей бутылки. - А мы рзве не это плнирвли? – невозмутимо спросил Амелл. - Мы что-то планировали? - …Пойду потанцую, - подумав, Калдрен уверенно и пафосно (как ему казалось) подошёл к краю горящего леса и, сделав пару неловких движений, завалился на бок. Спустя буквально пару секунд послышался храп. Огрен, здраво (насколько это было вообще возможно в его состоянии) рассудив, что на этом их гуляние заканчивается, допил свою бутылку и, аккуратно положив голову на землю путём падения, сладко засопел. Спустя пару часов, когда последствия чар окончательно прошли (Калдрен наложил на всех мощные сонные заклятия, абсолютно этого не подозревая), из палаток начали потихоньку выходить сопартийцы. И каждый застывал с неизменно удивлённым лицом, осматривая то, что стало с лагерем. Вокруг лагеря сгорело абсолютно всё, кроме скромных кустов, вокруг которых лежали трупы порождений тьмы; а так же бедный мужчина, которого ночью поймали Калдрен и Огрен, с абсолютным ужасом и мольбой в глазах чертыхался, связанный на земле. Подхватив голову генлока, лежащую прямо перед его палаткой, Зевран задумчиво протянул: - И как же такое без нас произошло? Ответом ему послужила дорожка из пустых бутылок, ведущая к холму. И сладко спящие алкоголики, которым, помимо похмелья, предстояла ещё и другая головная боль, в виде допросов сопартийцев. Калдрен смачно хрюкнул во сне и перевернулся на бок. Этой ночью на страже стояли маг и гном. Задачу они выполнили, да только методы пьяных мастеров мало кому понравились. Особенно не понравились бедняге-вору, на которого мало кто обращал внимания среди этого хаоса. Зато куст остался цел.