Цирковой Штрабат

- Когда я рассматривал калейдоскоп твоих воспоминаний, то одним из первых было воспоминание о Башне. Не понимаю, чем она так тебе прельщала. Ах да, вначале же ты не знал, с чем столкнешься, - Рей сжал и разжал кулаки, надеясь, что Кодзу не заметит этот жест, - не думал, что воспоминания о Башне тебя до сих пор волнуют. Есть и плюсы во всем. Умей их находить. Например, ты повстречал меня.       Пару паучков начали кружить около Рея в беспорядочном танце. - Не думаю, что твое существование стало более тусклым без меня, - ответил заклинатель. - Ты принижаешь свои достоинства, Рэй. Но не об этом наше представление. Ты заставляешь моих гостей скучать, - Кодзу взмахнул костлявой рукой, подавая знак ведущему. - Superbia, - тут же откликнулся шпрехшталмейстер. - Superbia – это гордость. О Духи, как я люблю латынь. Гордость – это самодовольное упоение собственными достоинствами, подлинными или мнимыми.       На арену цирка вышла пара силачей в цветастых трико. Помощники водрузили им на плечи декорации в виде нескольких башен. - Смотрите-ка, а тяжесть знаний Башни дает о себе знать. Видишь, как у силачей вздулись вены. Но что я… Номер требует объяснений! Овладев нами, она (гордость) отсекает от человека его близких, родных, друзей и коллег. Я думаю, что ты не будешь спорить, что Башня уже давным-давно существует сама по себе. Маги презирают многих: слабых, которые не прошли испытаний, отступников, которые что-то пытаются поменять. В конечном итоге исход один. Правда, же?       Силачи легко поднимали декорации под музыку, но когда дух хлопнул в ладоши, они столкнулись, и башни начали разрушаться. - Видимо, два величайших мага не сошлись во мнениях насчет заклинаний. Хотя, тебе виднее. Ты же у нас Великий Заклинатель.       Рэй наблюдал, как уменьшенная копия Башни рушилась на арене, точно так же когда-то рушились его надежды и мечты стать настоящим заклинателем. Когда от башен остались лишь камни, силачи дружно поклонились. Один из них поймал букетик маленьких незабудок от прекрасной девушки из первых рядов, улыбнулся и исчез за кулисами. - Порой, нужно уступать своему оппоненту, друзья, - проговорил ведущий, поправляя свой безукоризненный костюм.       Прозвучали одобрительные аплодисменты, и он продолжил: - Следующий номер, дамы и господа, invidia. - Invidia, - тут же подхватил Кодзу, - зависть. Печаль из-за благополучия ближнего своего. А кто не хотел видеть славного – бесчестным, богатого – убогим, счастливого – несчастным?       Видя, как хмурится Рэй, Кодзу добавил: - Не уже ли ты не можешь вспомнить никого, кто бы завидовал тебе? Или твоим друзьям? А как же малыш Казуми? В начале, я хотел, что бы ты выступил с ним, но у тебя все еще есть какие-то моральные принципы, - выплюнул Кодзу.       Казуми вывели на арену, он был одет как в тот день, когда все они, ученики Хейона, решили пройти испытание. Рэй закрыл глаза. - Он же подставил вас, Рэй. Он же обратил на смерть твоего лучшего друга, Рэй. Из-за него тебе пришлось столько раз рисковать, Рэй. Ну же, я же вижу, как ты хочешь отомстить Казуми за Него? Дух, видимо, специально не называл имени Сагюнаро. Заклинатель открыл глаза, они горели нехорошим светом. Он смотрел прямо на Казуми: - Желаю, что бы ты остался в этом цирке навсегда, - медленно проговорил заклинатель. - Желание моего гостя – закон! – Кодзу переместился к пленнику на арену. Казалось, что полы балахона духа начали подбираться к Казуми, что бы утащить его. - Я думаю, что гости нашего цирка простят меня за то, что я не подготовил этому юному господину приличного номера. Думаю, что в следующем сезоне он будет клоуном.       Тем временем сама тьма начала обволакивать тело Казуми. Когда осталось лишь одно лицо пленника, дух проговорил: - А Сагюнаро так бы не поступил. Моя школа, Рэй, - проговорил Кодзу, и тьма окончательно спеленала парня, молившего о пощаде.