ЗВОНОК

Лекса Она привязала мои запястья к шесту и завязала мне глаза, не проронив ни слова. И только ее взгляд за минуту до всего этого, рассказал мне о том, чего же она хочет… меня. Она, еле касаясь, провела пальцами вдоль шарфа на моих глазах, вниз по моей шее, к моему соску, рисуя вокруг него едва ощутимые круги. С моих губ сорвался стон, когда я рефлекторно выгнулась в пояснице навстречу ее прикосновению, натягивая ремни на руках. С последним поворотом руки, она провела своими длинными пальцами вниз моего живота к томной боли между ног. Я так хотела, чтобы она надавила там, вошла в меня, и прекратила это непрерывное нарастающее желание, которое она пробуждала во мне. Но обведя пальцами маленький кружок около клитора, она убрала руку. Мне должно быть неловко. Мне должно быть стыдно. Но я не могла даже заставить себя волноваться об этом. Я еще никогда не чувствовала себя такой развратной, такой готовой к безудержному сексу. Моя грудь вздымалась, кожа покрылась мурашками, и мышцы были настолько напряжены, что создавалось впечатление, будто все мое тело вибрирует. Я ощущала ее дыхание на своей коже, когда она вновь наклонилась и прошептала мне на ухо. — Ты не представляешь себе, насколько возбуждаешь меня. Хочешь проверить? Я почувствовала, как воздух покинул мои легкие, и соски напряглись до боли. Я небрежно закусила губу и кивнула утвердительно в ответ. Я все еще была пристегнута и с завязанными глазами, когда ее пальцы пробежали по моей груди, сжимая ее, теребя соски, а затем снова заскользили к шее и волосам. Я чувствовала ее тяжелое дыхание на своей коже, а затем ее мягкие губы и язык начали двигаться вокруг моей левой груди. Я снова застонала и попыталась выгнуться навстречу ее манящему рту, но мои оковы напомнили мне, что я все еще привязана к шесту. Обхватывая мое лицо руками, она поцеловала мои щеки и прошептала на ухо. — Я вижу, ты хочешь этого. — Да, - умоляла я, пытаясь освободиться. - Пожалуйста, я хочу тебя. Каждое слово было истинной правдой. Я хотела, чтобы она овладела моим телом, утолила эту ненасытную нужду. Со стоном она пальчиком провела у меня между бедер; затем что-то мокрое коснулось моих губ, и я поняла, что это ее палец. — Чувствуешь? - Мой язык тут же показался наружу, пробуя себя на вкус. Наклонившись ближе ко мне так, что ее грудь слегка касалась моих чувствительных сосков, она поцеловала мои завязанные глаза, проходя губами по моим щекам, лбу и, наконец, губам. Она подняла руку и сняла шарф с моих глаз. Я моргнула несколько раз, привыкая к тусклому освещению. Она надавила большим пальцем на мой клитор, вводя пальцы в меня, расширяя, доставляя самые восхитительные ощущения. — Ох, - простонала я. Ускорив темп, она другой рукой сжимала пальцами мои соски и покусывала нежную кожу моей шеи. Я была переполнена: животная страсть, с которой она овладела моим телом, собственнические слова, которые она шептала, целуя мою кожу, и удовольствие, которое доставляли ее пальчики глубоко во мне. С каждым ее толчком, я чувствовала, что теряю последнюю связь с реальностью. Мой оргазм взорвался внутри меня, разносясь по всему телу, и я совсем не стыдилась своих сдавленных криков, наполняющих комнату. Она напряглась надо мной, ее лицо исказилось в неописуемом удовольствии, и ее стоны присоединились к моим…

***

На моих голубых простынях, ее кожа казалось молочно-белой, и этот образ был куда красивее, чем я себе представляла. Она спала так тихо, что я слегка сомневалась, здесь ли она вообще. Лежа на своей стороне кровати, она ни коленкой, ни рукой не нарушала границу. От нее пахло яблоками, но на вкус она была солоноватой от пота. Во сне она раскрыла свою ладонь и обхватила мою. Так я и заснула. А затем пришел Густус, открыв дверь своими ключами. Он бросил их на полку, и я проснулась. Кларк подскочила рядом со мной. Спросонья она, видно, не разобралась, где находится. — Все в порядке, — лениво протянула я, — это Гус. — Кто? — Кларк так напряглась, точно явилась моя тайная любовница. Теоретически в этом не было ничего невозможного. — Мой племянник, — пояснила я с виноватой улыбкой. — Как он, одобрит все это? — Я слышу, кто-то разговаривает? — пропел парень. — Я слышу женский голос? Чужая женщина в постели тети Лексы? Я вижу чужие туфли и бейджик: адвокат… Г.К. Я закатила глаза и нырнула под одеяло. Кларк охнула и прикрылась простыней. — О-о-о шест распаковали, — голосил Густус во все горло, все ближе к нам, — О, вот и вы. — Он встал у изножья кровати. — Да! Я расхохоталась, швыряя в него подушку, пытаясь сделать грозное лицо. — Смотри-ка, одобрил, — ухмыльнулась Кларк. — Конечно одобрил, ведь теперь нам не придется тратить кучу денег на адвоката, не так ли? Тетя, твой план сработал. Эх, видели бы вы, что она сотворила с мойщиком окон. — Я не потому провела с ней ночь, что не хотела платить за адвоката. Хотя это очень любезно с твоей стороны, Кларк, спасибо большое. Кларк рассмеялась. Густус присел на кровать. Я спихнула его ногой, и он покорно удалился, но через две минуты вернулся с подносом, который поставил Кларк на коленки. — Не знаю, что вы любите: мармелад, джем или мед. Поэтому я принес все. — А как насчет меня? — Ты сама о себе позаботься. Кларк весело хмыкнула: — Ты со всеми ее девушками так обращаешься? Густус прилег у нас в ногах и захихикал. — Кларк, на свете не хватит хлеба, чтобы сделать тосты всем ее любовницам. Кларк засмеялась и мне захотелось расцеловать ямочки на ее щеках. — Он тебя не раздражает? Ничего, что он тут болтается? — Я была удивлена. Густус многозначительно задрал бровь и посмотрел на меня. Он был очень мил, но я хотела, чтобы он ушел. — Не мог бы ты оставить нас вдвоем? — Не мог бы, — вызывающе отказался он. — Если ты не уйдешь, ты об этом пожалеешь. — Ты мне угрожаешь? — Да! Брысь! Когда я все-таки выпинала паренька, Кларк обвила мою талию со словами: — Ну-ка, иди сюда. Она теснее привлекла меня к себе. Поцеловала головокружительно долгим поцелуем, и я почувствовала вкус вишневого джема у себя во рту. — Ты знаешь, мы спали друг с другом дважды, а это ужасное число, — она наморщила нос, — просто ужасное: два. — Тьфу! — согласилась я. — Но три, — весело продолжала она, — три мне нравится. А четыре так и вовсе замечательно. Я засмеялась, и она потянула меня на себя, стаскивая с меня одеяло. Потом она потянулась к тумбочке и сфотографировала меня, а затем развернув телефон, запечатлела нас обоих: — Доброе утро, Лекса. — Доброе.