Маленькие фантазийные размышлизмы

Кто больше – человек или кошка? Разве не забавно утверждение, что вторая может заботиться о первом? Что такая маленькая кошка может считать настолько большого человека своим котенком. Кошки вообще гуляют сами по себе и себе на уме, как всем известно. Хочешь преданности и привязанности – с этим к друзьям человека, собакам. *** Кошечки, преимущественно серенькая и пегая, которая котенком была вылитый крохотно-сказочный тигренок. Так ее и начал однажды про себя называть – Тигровая. Давать имена не своим домашним питомцам… Это показалось неправильным. Или же было боязнью привязаться еще сильнее? Не разлей вода с детства, все три года ты их видел вместе или одну появляющуюся тотчас же следом за другой. Хоть и был в ушедшем году период, когда заневестившаяся серая, недолго дожидавшаяся женихов, принялась с шипением гонять по старому принеживающуюся к ней Тигровую сестрицу. Их тогда мирил мигом прибегавший из-за соседского высокого забора черно-белый фрачный щеголь братик. Подолгу сидел с недоумевающе-расстроенной Тигровой, утешая и успокаивая, без слов человеческого языка говоря, что молодых матерей нужно просто понять и не стоит на нее обижаться. Все это, видя их вдвоем, словно бы слышал собственными ушами. Котенком не подходил никто из них, четверых вместе с рыжей, все тотчас же наперегонки разбегались при малейшем приближении. Выжившие долго не подпускали близко к себе еще год назад, не то, что довериться, настолько, чтобы безбоязненно дать себя погладить. В этом же году – как вспомнили, а вспомнили, едва увидев, сразу же. Великодушно забыв про то, что были оставлены прошлой осенью. Доверие не оказалось подорванным, его не пришлось заслуживать заново. Доверие приходит очень не сразу. Утратить его гораздо быстрее. *** Совсем небольшая, тоненькая рыжая кошечка, рыже-беленькая, при ближайшем рассмотрении – сначала ее принимаешь за ту, кто была бы ей сейчас ближайшей родней. Сердце падает, когда видишь, что ошибся, но на нем сразу немного теплеет, едва понимаешь, что видишь ту, которую раньше инстинктивно защищала от «преследовательницы» Тигровой серенькая кошка. Сама теперь ставшая тетей – черно-белого, совсем пока мелкого котенка, однако уже с блеском охотящегося на кузнечиков. Видящего доверие к незнакомцу старших, и недолго пугливо чурающегося с безопасного расстояния. Или все-таки это тоже детеныш отнюдь не серой мышки в любовных приключениях, несмотря на неприметную масть? Они обе так ласковы с малышом, что пойди разбери наверняка. Нет, точно Тигровой – теперь на серую сестричку может внезапно и зло зашипеть она, обращая ту в бегство. Появись у тигры с ярко-рыжими на черном пятнами рыженькое с белым чудо, а у серенькой кошки – черно-белая веселая и боевая лапушка – так понять проще. Но судить приходится ориентируясь, кроме угрожающего материнского шипения, лишь на возраст. *** Когда в огороде фактически поселились четыре кошки, не считая периодически забегающих других окрестных котов, нечему удивляться, если обнаруживаешь изрядно ощипанную птичку. Дохлую. На самом видном месте, в стратегически важном треугольнике между крыльцом, скамейкой и колодцем. Не заметить невозможно. И лучше бы еще столько же не видеть, признаться. Как-то раньше везло, сколько за городом не жил и скольких котиков не подкармливал. На следующее утро, именно тебе, как вечно самому рано встающему, доводится лицезреть дохлую мышь, как назло аккуратненько подложенную в траву вплотную с нижней ступенькой. Еще чуть-чуть и было бы отличное начало дня с отскребанием мышиного трупика от пляжного тапка. Твоя работа, рыжая разбойница? Которая, неслышно выскользнув из малины, сперва лениво поваляла бездыханную тушку полевки туда-сюда, а потом изящно разорвала пополам, зажав в лапках, и принялась неторопливо завтракать прямо на твоих квадратных от ужаса глазах. Бр-р! *** Возвращающаяся Тигровая нередко подзывала своего черно-белого котенка удивительно нежным горловым звуком, не просто мурлыканьем или урчанием, чем-то средним, неописуемым и очень уютным. Раз-другой в такие моменты можно было заметить у нее в пасти добычу. Разглядывать пристальнее, кто это конкретно, желания как-то совсем не возникало. В следующий раз знакомое подзывающее мурлыканье (как в свою очередь звала своих котят и ее мать) раздалось, когда ты с наслаждением курил на своей любимой скамейке самую вкусную, первую утреннюю сигарету. Подняв же глаза, увидел приблизительно то, что и ожидал. После чего едва не зажмурился. А потом… Тигровая, мурлыча такому большому тебе, как котенку, подошла вплотную и возложила убиенного мыша прямо к твоим босым ногам с поджавшимися пальцами. И продолжила ласково мурлыкать, как своему неразумному детенышу, смотря в глаза говорящим взглядом. Ясно говорящим о том, что и раньше все лакомства были наловлены специально для тебя, просто она сперва стеснялась в открытую преподнести свой скромный подарок. А так же, что ты круглый дурак и ничего не понял, пока тебя, как слепого котенка, носом не ткнули. После чуть ли не заикаясь произнесенных слов благодарности и двойной порцайки «Китикета» для заботливой Тигровой, мышь была с содроганием вынесена на помойку, вслед за предыдущими чистосердечными кошачьими гостинцами. Что, не иначе как, было подсмотрено Тигровой кошкой, с этого дня исправно начавшей таскать тебе еще недобитых, отчаянно пищащих несчастных мышей. Свеженькое! Вкусное! Не извольте побрезговать. Ладно бы еще только это, но то, что Тигровая, намекая, подталкивала ее лапкой вплотную… Сколько ноги не убирай – столько же подтолкнет следом. Залезешь на скамейку с ногами – вспрыгнет за тобой и положит рядышком, еще лучше. Хоть душевно это было и приятно. Чертовски приятно, раз уж на то пошло. Даже когда нежное теплое мурчание сопровождало появление второго завтрака, а порой еще и обеда вдобавок. Когда охота была особенно удачной. А от порывающегося убежать обеда приходилось буквально уворачиваться раз за разом. Преступно избавляясь от трупов, когда Тигровая не видит. *** Еще как, очень даже можно быть для маленькой слабой кошки любимым маленьким котенком, будучи большим и сильным человеком… Можно было бы посмеяться, если бы почему-то чуть ли не слезы при этой мысли прикипали к глазам. Растроганные до самой глубины души слезы глубокой сердечной благодарности. В частности – к котятам, частенько добивающим и доедающим твой «обед». *** Когда мягкая пушистая кошечка наворачивает вокруг тебя неспешный хоровод, обтираясь об ноги так, что боязно шелохнуться, чтобы ненароком не наступить; когда безостановочно поет свою нежную песенку радости от встречи, теплыми волнами изгибаясь под рукой, жмурясь и подставляя башечку под руку, совершенно забываешь о том, что она, вообще-то хищник. Охотница по натуре. За живой, бегающей и прыгающей, кусающейся в ответ природой. *** Часто ошибочно думаешь, что все, еще больше удивить, тронуть или напугать, ранить, и так далее, тебя уже ничего не сможет. Тут как раз и наступает время поразиться куда больше. *** Да-да, твоя излюбленная скамейка, что уже даже кошками замечено. Набегающими посидеть за компанию, занимающими ее, пока тебя нет, а приходишь и не всегда можешь найти, где бы приткнуться, так, чтобы не потревожить кошачью сонную негу. Идешь себе такой плотно натоптанной в траве тропинкой, с сигаретой наперевес, в ус не дуешь, под ноги привычно не смотришь. И застываешь на месте, отчетливо чувствуя, как сердце, оторвавшись, проваливается в пятки. Босые, летние, счастливые походить по живой земле. Которая, кажется, разверзается под ними пропастью. Сперва просто не понимаешь, чего это вдруг сорвалась с места серенькая, что это на нее нашло желание вновь порезвиться обожающим поиграть котенком. Что происходило и что могло произойти, если бы не она, до тебя доходит, только когда ты видишь безвольно повисшую у нее изо рта длинную, как веревка, змею, которую серая кошечка перекусила у головы. Гадюку, на которую ты, еще немного, и благополучно наступил бы, вообще без обуви. Серенькая скрылась в малиннике, унося гада к соседям. Своему малышу? Малышу рыжей сестрицы? А ты… Ты предельно ясно понимаешь, как мало можешь дать им своим жалким «Китикетом». Как дорого то, что «твои» кошки с радостью делают для тебя, не ожидая взамен ничего, кроме ласкового слова и чтобы погладили по шерстке. Летом они вполне могут сами себя накормить. А зимой тебя здесь не будет. Летом же, что последует, более, чем возможно, не будет уже их. Двух последних оставшихся и выросших котят пестрой кошки с раненным боком. Двое из четырех котят теперь со своими двумя котятами. С искренней любовью принявшие котенком в свою семью еще одного… *** Если доживут – вспомнят ли снова? Простят ли еще раз? Как матери все равно всегда прощающие своих детей.