Маленькие фантазийные размышлизмы

Тигровая, Серенькая, а… это кто вместе с ними?.. Запанибрата, но не чей-то котенок, взрослая кошечка, еще и покрупнее их. За счет не тощих боков и ухоженной шерстки. Быть того не может… Она. Некому больше!.. Не ушедший тогда, вдвоем с Мамой за Озеро, в первый же год жизни, котенок! Соседские родичи, стало быть, к себе в Город взяли. Теперь вернули. Наигрались. Не погибла она! Радоваться надо! А… это кто?.. Котик знакомо-незнакомый, совсем молоденький… Да это же он! Храбрый маленький котенок, отважно наехавший на рыжего котофея, в две дюжины раз крупней него самого! Это чья, кстати, наглая рыжая морда, ненадолго показалась? Привет-привет, охламон, до чего радостно увидеть и тебя! Вся кошачья семья снова вместе. Все, кроме Мамы с раненным боком и добродушного черного котика-щеголя в белых перчатках и чулках, с беленькой манишкой… Еще котята появились! Не угадать, чьи именно: три сестрицы-кошки одинаково заботливо-нежны со всеми, и все котятки весело ластятся ко всем своим «мамкам». Малыш с белыми и серыми пятнами, наверное, все-таки «потеряшкин», у вернувшейся сестрички в точности такой окрас. Может, потому и вернули, когда кошка «нагуляла». А ты чей? Рыженький! Вылитый лисенок! На ушках будто кисточки, а хвост вообще в точности лисий, пышно-круглый, даже с беленьким заостренным кончиком! Так-так-та-ак, котофейское жениховство, значится, состоялось, бесстрашный котенок и тот претендента на лапку матушки-кошки не отогнал особо далеко. Шустрый до чего рыжий малыш, огонек просто. При виде следующего мелкого, выскользнувшего из малинника, хочется восторженно присвистнуть, до чего красавец. И почему-то на ум приходит сравнение с бесценной древней терракотовой вазой. Вот это окраска! Будто нарочно кто-то аккуратно кистью водил, создавая идеальные плавные линии, складывающиеся в единый узор. Самый маленький, а сказать тянет, крошечный, тоненький, тощенький, типичного серо-полосато-пестрого «дворового» окраса, оказывается самым доверчивым, отвагой такую безоглядную храбрость не объяснишь. Заходит в дом, идет на ручки. Единственный. За три уж поколения этой соседско-кошачьей семейки. Хотя в этом году Тигровая тоже переступила порог, впервые. Восемь! Целых восемь котиков, мал мала меньше! Как рассядутся на крыльце, так все, не пройти, лишь по трубе спускаться, чтобы внутрь попасть, остается. Жалко ведь потревожить. Подходишь – почти все разбегаются, кроме Серенькой да Тигровой. А глаза и душа не нарадуются все никак на них глядеть, и сердце при взгляде отдыхает, и улыбка не покидает лица. И тепло так, будто сам с ними, среди них, сидишь. Тоже став кошкой в мягкой шубке «с подогревом». Принес «Китикет», каждому отсыпал – можно поворачиваться обратно в магазин назад чапать, за новым. Из-за стройки, что ли, от которой буквально земля трясется, совсем не стало мышей? И ежики ушли… нету больше… Нет мышей и нет, и спасибо – не надо, и не заметил бы, что не стало. Мало ли почему Тигровая не встречает больше утром со свежепойманной, зачастую трепыхающейся несчастной мышкой. Как год назад, когда, держа добычу в маленькой пасти, кошечка каждодневно семенила к скамейке, где только уселся первую сигарету на свежем воздухе спокойно выкурить. Мурлыкая, один в один как своим котятам. Потому и не приносит, кстати. Вон их сколько стало! В том году всего один Храбрый Котенок был. Но, когда Тигровая вдруг отказывается от «Китикета», жалобно мяуча и с надежной заглядывая в глаза, когда удивленно даешь ей на пробу дурацкую сосиску, все сразу становится понятным. Кошка накидывается на «лакомство», будто на норовящую сбежать мышь и… Не ест. Урча на ласково-низких частотах, знакомо так, подзывающе, уходит обратно через малинник на соседский участок. Унося «добычу» деткам. Серенькая тоже так делает, но нечасто. Почти всегда тотчас проглатывает всякий кусочек. Тигровая съела свой всего раз-другой. Ровно два, если припомнить, один – при тех еще обстоятельствах. *** Сидела кошка на крылечке, плакала и просила. Для котят.