The Start of Something // Начало чего-то

Прошёл месяц, во время которого Ойкава и Сугавара сходили на ещё несколько «свиданий», чтобы сбить с толку парней из Карасуно. Чаще всего шатен заглядывал под конец тренировки, чтобы его мог заметить каждый из волейбольного клуба, даже если он не слонялся по близости или разговаривал с ними. Вопросы бурным потоком лились вплоть до четвёртого «свидания», и тогда Суга осознал, что оба в полной мере не уверены, а что же делать дальше? Через неделю после первого «свидания» Кагеяма сам, без Хинаты, подошёл к светловолосому сеттеру и признался, что подстроил их встречу. Сугавара ответил, что знал об этом с самого начала, но тем не менее это сработало. У него и Тоору оказалось немало общего. Брюнет, казалось, был потрясён услышанным, но спихнул всё на то, что Сугавара слишком… милый. Коуши настаивал, что Ойкава тоже, а Тобио решил не спорить, хотя выглядел запутавшимся и в какой-то степени виноватым в том, что всё зашло так далеко. Блондин же был уверен, что для всех это оказалось довольно странным. Не из-за того, что оба были парнями, нет. Никто не сказал ничего гомофобного. А из-за того, что у них всех недостоверное представление об Ойкаве. Кагеяма был единственным (помимо Сугавары, конечно), кто достаточно времени провёл с шатеном. Не то чтобы оба ненавидели друг друга, но Тобио упомянул некоторые вещи, которые не являли Тоору в лучшем свете. Коуши даже не думал, что брюнет заставлял каждого плохо думать об Ойкаве, но так как у команды не было другого источника сведений о нём, то они всё принимали за чистую монету. Сугавара мягко убеждал, чтобы добиться от Ойкавы ответа, и, в конечном счёте, тот признался, что ревновал к проявляющимся способностям Кагеямы, а, следовательно, не обращался с ним, как хороший семпай. Но теперь все по-другому, они смогли договориться, так как это не было так же, как если бы Суга ревновал к Кагеяме. Если бы им было по четырнадцать, когда Тобио пришёл и был довольно перспективным, что мог даже забрать позицию, Коуши отреагировал бы так же. Приложив все усилия, чтобы изменить мнение сокомандников об Ойкаве, блондин рассказывал о нем весёлые истории. Это было довольно легко, потому что каждый раз они хорошо проводили время вместе. Парни гуляли и делали некоторые вещи, которые могли рассматриваться как настоящее свидание, если бы каждый из них был заинтересован друг другом в том смысле*. Иногда они смотрели фильмы, обедали, ходили в торговые центры и выглядели как парочка. В другие разы делали домашнее задание у кого-либо из них дома, общаясь и веселясь. На эти выходные Ойкава пригласил его на субботнюю игру, и Сугавара познакомился со всеми членами команды, о которых был наслышан. Сейчас, когда все остальные ушли, они сидели в парке на качелях. — Коу-чан, — после недолгого молчания окликнул Тоору. За исключением первой встречи они больше никогда не называли друг друга по фамилии. Это имело смысл, так как они притворялись, и было бы слишком проблематично переключаться с имён на фамилии, когда они в общественном месте или в менее многолюдной обстановке. — М-м? — Думаю, в понедельник нам надо расстаться перед твоей командой. Предложение застигло Сугавару врасплох. Он нахмурил брови и сжал уголки губ. Хотя, чего он боится. Они ведь не по-настоящему встречаются. Это всего лишь шутка. Раз не забыл Сугавара, то и Ойкава помнит. Светловолосый не должен быть против. — О? — все, что он произнёс. Сугавара разберётся с этой болью в желудке позже, а пока может придумать ответ получше. — Ну, да. Шутка не хороша, если несчастливый конец. Думаю, это заставит Тобио-чана и Хина-чана почувствовать себя действительно виноватыми из-за подстроенного свидания. Особенно, если мы расстанемся в понедельник, тогда они будут думать, что ты будешь страдать в течение недели, и это реально будет сильно. Сугавара больше не раскачивался, но и не остановился. Сложно смотреть на кого-то, когда качаешься, но прямо сейчас, по некоторым причинам, сеттер Карасуно не желал видеть лицо Ойкавы. — Вот только почему они подумают, что я буду страдать? — Потому что я тебя брошу, а не наоборот. Вероятно же, что они заботятся о твоём счастье больше, чем о моём. Если вспомнишь, то они планировали устроить свидание тебе, а не мне. Здесь главный герой — ты. — Согласен, — ответил Сугавара, игнорируя возрастающее в груди чувство боли. — Что мы им скажем? Похоже, мы изрядно преуспели в отношениях. — Есть одна идея, но будет лучше, если я не скажу какая. Действия будут более естественными. Всё правда будет хорошо, я обещаю. — Хорошо, тогда до завтра, — попрощался Сугавара.

XXX

Весь следующий день Сугавара был как на иголках. Единственная причина в том, что он не хотел, чтобы эта проказа заканчивалась, и как только он понял это, достаточно легко было догадаться и обо всём остальном. Коуши по-настоящему влюбился в Ойкаву. Сеттер Карасуно обнаружил свои чувства в середине дня, а точнее во время ланча, когда Асахи поинтересовался, как поживает Ойкава. Светловолосый парень думал над тем, что ему вчера сказал шатен и что произойдёт через несколько часов, и понял, что он против этого. Потому что это значит, что Тоору перестанет быть частью его жизни. Ответив Асахи, что сеттер Аобаджосай в порядке, он извинился и ушёл в уборную. Весь оставшийся день в школе он просто слонялся от места к месту, едва ли обращая на что-то внимание. Ойкава такой ветреный, разжёг что-то в нем, и невероятно, чтобы шатен ответил на чувства Сугавары. Да даже если бы и ответил, он бы, конечно же, не предложил расстаться, чтобы начать встречаться по-настоящему. Занятия подошли к концу, и ему надо было идти на тренировку. И то, чего он опасался всё это время, близилось. Коуши чувствовал себя подобно смертнику, пойманному в ловушку и ждущего неизбежного. Единственное, о чем он думал, это о расставании с Тоору, но как все пройдёт? Что он скажет? Сугавара продолжает витать в своём мире, не желая терять из жизни шатена, но и не придумав причины, чтобы остаться. Всю тренировку светловолосый парень лодырничал. Его пасы и приёмы приводили в ужас, и так на протяжении всей тренировки. Сугавара чувствовал на себе взгляды команды, интересующейся, почему он так плох сегодня, но у него не было объяснения, которое бы он мог предложить им. Тренер, подозвав к себе, спросил, не заболел ли он и не хочет пойти домой. Конечно, он желал оказаться дома. Но вместо этого покачал головой. Возможно, будет лучше закончить все это. Наверное, Ойкава понравился ему задолго до того, как он осознал это, но если потребовалось так много времени, чтобы понять чувства, то может забыть получится быстрее. Тоору обнаружился, когда ребята убирали спортзал, и Сугавара всем телом напрягся, готовясь к неизбежному. Он заставил себя собраться и подойти к парню. — Привет, пришёл помочь нам? — проговорил светловолосый, вдавливая из себя улыбку. — Мы можем поговорить? Не здесь. Легко заставить выглядеть себя заинтересованным, учитывая подчиняющий тон голоса и выражение лица Ойкавы. Как будто что-то на самом деле не так. — Конечно, — сглотнул Сугавара. До этого его товарищи по команде, кажется, не смотрели на них, но теперь Коуши чувствовал их взгляды. — Как дела? — спросил Суга, когда они отошли от спортзала, но не так далеко, конечно, чтобы их могли услышать. Светловолосый ненавидел это. Ненавидел эту шутку. — Моя бывшая сегодня написала мне, — произнёс Ойкава, немного громче, чем следовало бы. Его голос довольно громкий, и если кто-то попытается подслушать, то всё услышит. Сугавара пристально посмотрел на него. И это его план? Дурацкий план! — Хорошо? — медленно ответил Коуши. Ойкава не смотрел на него, скорее сквозь. Сугавара заметил, как шатен возится руками в карманах пиджака, волнуясь. — Она написала, что скучает. Хочет начать сначала. Сугавара не мог взять в толк, Ойкава хочет, чтобы все считали его придурком? — Не знаю, что и ответить, — спокойно сообщил Коуши. Ойкава на миг обернулся, проверяя, смотрят ли на них. Очевидно, нет. — Ты должен кричать на меня, иначе они не узнают, — прошептал шатен. Сугавара прожигал его взглядом. Конечно же, он и до этого знал, что Ойкава привлекателен. В какой-то момент то, с чем ты соглашаешься, становится общепринятым. Сугавара всегда думал о своей внешности как о более нескладной, мужской. Это касалось и подбородка, и носа, возможно, и губ. У Тоору же были мягкие черты лица. Глаза более круглые, зрачки расширены, даже при том, что светло. Щеки ещё по-детски полноваты. Коуши вновь сглотнул комок в горле. Он не хотел кричать на кого-то, тем более, на Ойкаву, но и не хотел думать, что потеряет его. И все же Суга выбрал вопли. — Ладно! Вперёд, начни вновь с ней встречаться. Мне плевать! — светловолосый почувствовал, как его голос задрожал, на глазах навернулись слёзы, а лицо начало полыхать огнём. Он услышал звук шагов сокомандников, собирающихся у внезапно открывшейся двери в зал. Сугавара повернулся в сторону клубной комнаты, переходя на быстрый шаг. Он понимал, что Ойкава хотел сделать чуть больше, но светловолосый не справится с этим. Теперь для него это неважно. Не имеет значения, потому что это конец. — Коуши… — Иди домой, Тоору, — крикнул он через плечо. Как только Сугавара удостоверился, что его не видят, он сорвался на бег. В клубной комнате не горел свет, и он, скатившись по стенке вниз, дал волю чувствам, выплёскивая их в слезах. Примечания: * — в значении парня, любовника, гея.