Мой пушистый Джон

Снег шёл всю ночь не переставая. Ветер завывал в каминной трубе, отчего казалось, в квартире 221В завелись приведения. Шерлок, расследующий почти целую неделю дело о подставном Санта-Клаусе, теперь крепко спал, восстанавливая запас энергии. Правда, судя по тому, в каком положении он лежал в собственной постели, вряд ли можно было с уверенностью сказать, что утром он будет чувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Одеяло комком свалилось на пол, подушка накрывала кудрявый затылок, а глядя на босые поджатые ноги появлялось желание их чем-нибудь накрыть. За дверью сыщика послышался приглушённый звук шагов. В комнату заглянул Джон, поднявшийся среди ночи, чтобы попить, и теперь возвращавшийся обратно к себе. Увидев странное положение спящего соседа, Джон задался вопросом, а имеются ли в этом тщедушном теле кости, ведь по скрученному положению его рук и выгнутой спины создавалось впечатление, что сыщик стал шлангом. Доктор тщетно попытался распрямить и, так сказать, разгладить Шерлока, но его попытки с треском провалились. Видимо, только Шерлок мог заставить своё тело принять более удобную позу для сна. Зато накрыть его, ледяного и дрожащего, было необходимо. Джон поднял одеяло с пола, стряхнул с него пыль, и укутал друга от пяток до макушки, подоткнув со всех сторон. Затем молча разглядывал его в течении пяти минут, после чего усмехнулся самому себе и в одну секунду преобразившись, прыгнул на кровать и устроился под боком у сыщика. Шерлок проснулся спустя два часа после этого события от ужасно сильного желания чихнуть. Сыщик открыл глаза и увидел что-то белое, лезущее ему прямо в нос, лохматое и очень тёплое. Детективу самому было очень уютно, но не до конца проснувшийся мозг пока ещё не мог точно анализировать ситуацию, и поэтому выдавал совершенно бредовые идеи. Удалив сразу несколько, смысл одной которых уверял Шерлока в том, что он лежит в сугробе из меха, а вторая — что он сам стал снежным человеком йети, Холмс наконец полностью проснулся и смог рассмотреть лежащее рядом нечто. Это самое белое и лохматое «нечто » было тёплым боком большого самоеда. Самоед крепко спал, вытянув длинные крепкие лапы и прислонив тонкую морду к плечу друга. Пока Джон спал в таком виде, с ним можно было делать все что душа пожелает. Этим Шерлок часто бесстыдно пользовался зная, что самоед не будет возражать. Джон в образе человека был все же отставным военным врачом с иногда включающимся режимом «Я убивал людей!». А вот самоедом доктор представлял собой самое милое, самого теплое и умилительное существо на свете, позволяя всячески себя тискать и гладить. Такой своеобразный антидепрессант был иногда просто необходим для Шерлока, у которого периодически было плохое настроение, сопровождаемое криками: «Все кругом идиоты!» И сейчас Шерлок не стал бороться с искушением запустить длинные тонкие пальцы в белый мех и гладить теплую спину спящего друга. До живота он дотрагиваться все же не решался, перед его глазами все еще стоял эпизод, когда доктор на него обиделся. Детектив провел пальцем по меховому уху, которое тут же дернулось, и Джон открыл свои поразительно-яркие голубые глаза. Шерлок так и замер с рукой, зарытой в шерсть друга, но доктор совершенно бесцеремонно зевнул, демонстрируя два ряда острых зубов, а затем перевернулся на спину, прижав передние полусогнутые лапы и предоставляя собственный живот в распоряжение сыщику. Шерлок несколько секунд молча пялился на белую шерсть, поднимающуюся и опускающуюся от дыхания, и затем медленно положил на нее ладонь. Джон выжидающе смотрел ему в глаза, требуя продолжения. Холмс внезапно вздрогнул, вспомним Редберда. Его любимый пес детства, милый и ласковый, так же доверчиво подставлял теплый живот для того, чтобы его погладили. И теперь Шерлок, не гладивший ни одну собаку с тех пор, как Редберда усыпили, медленно провел пальцами до больших лап с острыми когтями и остановился. Джон по-прежнему смотрел ему в глаза, только теперь казалось, что его морда как бы намекает: «Шерлок, время идет. Когда я превращусь обратно, погладить меня уже не получится.» И детектив решился. Правда, ему вообще хотелось зарыться лицом в этот белоснежный мех, но тогда Джон мог его неправильно понять. Хотя, один раз попробовать стоит…

***

Рождество приближалось неумолимо быстро. В двадцатых числах декабря на Бейкер-Стрит заглянула Молли с предложением погулять в Сочельник по набережной, и хотя Шерлок в этот момент что-то химичил с видом профессора университета, он все-таки успел с порога раскритиковать неподходящее по фасону и чересчур открытое платье девушки. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Молли, конечно, давно привыкла к неприятной правде, которую так любил рассказывать всем и вся Шерлок, но едва не удержалась от слез. В этот момент в гостиную заглянул Джон. Он услышал фразу Шерлока о платье Молли, и теперь намеревался извиниться за грубость соседа. Проходя мимо Холмса, доктор наклонился к его уху и очень тихо произнес: — На помощь в очередном деле даже не рассчитывай. И да, на почесывания тоже. Шерлок резко выпрямил спину и пристально взглянул на Джона, который уже улаживал ситуацию. Он и Молли сели на диван, рядом с которым на кофейном столике стоял чайник и блюдце с домашним печеньем миссис Хадсон. Ссориться с Джоном не хотелось. Да и Молли обижать тоже не следовало, тем более, что она недавно сильно помогла ему в одном деле, причем не обращая внимания на то, что это было не совсем законно. Да, исправлять ситуацию нужно было срочно. Шерлок обернулся зеркалу, запустил обе пятерни в волосы, взхломатил их, снял халат и очки, после чего снова обернулся к сидящим на диване друзьям. Несмотря на горящий в квартире камин, в воздухе все равно ощущалась прохлада. Тонкое шелковое платье Молли канареечного цвета явно не подходило на роль свитера, поэтому улетучив момент, когда Джон отошел на кухню взять еще печенья, Шерлок стремительно преодолел расстояние от камина до дивана, и к удивлению Молли, осторожно укрыл ее теплым клетчатым пледом. Девушка подняла голову, причем Шерлок отметил все еще влажные глаза, и пробормотала слова благодарности. Контакт есть, поэтому Холмс устроился рядом с ней и тихо произнес: — Прости меня, Молли. Ты знаешь, что я говорю правду, хоть это и неприятно. Вот именно из-за этого я тебе скажу еще кое-что, — Шерлок без зазрения совести пользовался полумраком гостиной и собственным обаянием. — Ты сильно похудела. Детектив попал в точку. Фраза на все времена при общении с особями женского пола — сказать о том, что они похудели. Молли слегка покраснела, но не смогла сдержать улыбки. — Спасибо… На самом деле, я почти ничего не делала, только перестала ужинать… Дальнейшее Шерлок уже не слушал, только периодически кивал, поглядывая в сторону кухни, из которой в любую минуту должен был появиться Джон. И доктор вошел в гостиную именно в тот момент, когда девушка воодушевленно рассказывала о фильме, который посмотрела накануне, а Шерлок приятно улыбался ей. «Чертов гений», — промелькнуло в голове доктора, и он откашлялся, привлекая внимание. — А, Джон. А я рассказываю Шерлоку о новом… — Я слышал, Молли. Вот еще выпечка, миссис Хадсон готовит там что-то грандиозное. Может, на ужин останешься? ..

***

Рождественское утро вышло еще более снежным и холодным, чем прежние. Джон поднялся пораньше, дабы успеть в магазин за продуктами, чтобы миссис Хадсон успела приготовить вкусный ужин. Шерлок же ушел почти в пять утра в полицейский участок — Лестрейд позвал гения на помощь, а детектив, изнывавший от скуки уже пятый день, помчался на новое дело. Встретились они лишь около шести часов вечера, вернее, Шерлок вернулся в начале седьмого и застыл на пороге собственной квартиры. Нет, он конечно знал о том, что Джон любит Рождество, но чтобы настолько сильно… Прямо в гостиной стояла огромная изумрудно-зеленая пушистая ель, украшенная гирляндами и огромными елочными шарами. На оконные стекла были приклеены вырезанные из белой бумаги и фольги снежинки, а стоящему на каминной полке Йорику Джон беззастенчиво нацепил шапку Санты-Клауса. Прямо посреди гостиной стоял кухонный стол, накрытый зелено-красной скатертью, а на ней были расставлены блюда, поражавшие своим количеством — Шерлок даже подумал, уж не на год ли приготовила еды миссис Хадсон. И еще смутило количество стульев — их было шесть. — Миссис Хадсон! — Громко позвал сыщик, отчего все еще колдующая у плиты пожилая леди вздрогнула. — Да, дорогой? Не надо так кричать, я все прекрасно слышу! — Почему здесь столько стульев? Кто-то придет? — Молли собиралась приехать, — опередил миссис Хадсон с ответом Джон. — Еще Грег и… Шерлок подозрительно покосился на него, Джон же беспомощно обернулся к миссис Хадсон, но та лишь развела руками - мол, сам говори, раз начал. — И твой брат… — ЧТО?! — Шерлок, не кричи. Да, Майкрофт обещал заехать. Ну и что? — Джон, ты понимаешь, что он терпеть не может Рождество? И сделал все возможное, чтобы и я его возненавидел! Джон передернул плечами, собираясь с мыслями. Странные отношения братьев нередко удивляли доктора, но он вспоминал свои собственные короткие разговоры с Гарри — и понимающе кивал. А если учесть, что братья Холмсы были, мягко говоря, люди другие, особенные, то и общение у них было своеобразное. — Ладно, слушай, Майкрофта я встретил позавчера, когда шел с дежурства в больнице и.., — начал было Джон, но детектив скептически хмыкнул, перебивая его: — Встретил? Джон, Майкрофта ты можешь встретить, только если Лондон утонет в Темзе. Ты забыл, кто мой брат? И увидеть ты его сможешь, только если он сам этого захочет и если ему нужно добраться до меня. Джон откашлялся и кивнул. — Хорошо, пускай так. Но он сам предложил, и я не мог ему отказать, сам понимаешь. — Понимаю, — фыркнул Шерлок. — Но я все-таки лелеял надежду, что это относится только ко мне. Ну ладно, согласился так согласился. Доктор явственно услышал в голосе гения легкое облачко обиды, и внимательно посмотрел на него. Фраза «лелеял надежду, что это относится только ко мне» была… непривычной для Шерлока. И он вполне мог считать Джона «своим» и ничьим больше, как бы это люди не воспринимали и не перевирали на свой пошлый взгляд. Что бы не говорили, между доктором и его соседом существовали исключительно дружеские отношения, братская (и духовная?) связь. Шерлок тут же принял вид самоуверенного гения, но Джон достаточно его знал, чтобы почувствовать коготки в собственном сердце. Черт, он ведь знает, как его друг на самом деле одинок! И сейчас ему нужен…тактильный контакт. Детектив уселся в кресло с ноутбуком на коленях. Не проверить собственную почту он не мог, боясь пропустить интересные дела. Тем временем Джон понаблюдал за ним, выбрал удобный момент, подошел и бесцеремонно выхватил компьютер из рук сыщика, не взирая на возмущение и протест. Устроив ноутбук на соседнем столе, Джон не дал Шерлоку попытки снова завладеть им и в секунду принял образ самоеда. Это был самый сильный аргумент, на который был способен в данный момент доктор, и он просто не мог не сделать этого, так как знал, что это всегда действует безотказно. В обличье человека Джон никогда не позволял себе без веской причины нарушать личное пространство сыщика, которое тот строго охранял, но в облике теплого сугроба доктор мог буквально веревки из него вить. Прыжком Джон вскочил прямо на колени Шерлока, который в этот момент был малость ошарашен этим, свернулся клубком, подставляя сыщику теплый и мягкий живот, и посмотрел своими небесно-голубыми глазами в глаза Холмса. Ну как тут устоять! Пальцы Шерлока против воли зарылись в длинную шерсть и принялись гладить испытывающего эйфорию пса. — Манипулятор, — буркнул он при этом, но в ответ наглый белоснежный монстр просто лизнул его в лицо горячим шершавым языком. Шерлок выпал в осадок.

***

Тем же вечером, чуть позднее Как не переживал Джон по поводу встреч двух братьев за одним столом, все прошло более-менее прилично. Правда, Шерлок пару раз пытался подсыпать брату в бокал с шампанским какой-то порошок, но его попытки доктор тут же прерывал и многозначительно впихивал в соседа очередной кусок рождественского пудинга. Шерлок в этот момент напоминал хомяка с набитыми щеками, а Грег Лестрейд соревновался с Молли в игре под названием: «Кто быстрее сфотографирует знаменитого детектива». Их Джон тоже останавливал, он понимал, что очередное идиотское фото в сети Шерлок просто не переживет, несмотря на все его заверения «меня не волнуют мнения других людей». Никто из гостей, кроме Майкрофта, не подозревал о наличии оборотня за столом, братья, посоветовавшись с доктором, решили, что так будет лучше. Ни к чему посторонним знать об экстраординарных способностях Джона Хэмиша Ватсона. Снег по-прежнему валил не переставая. Джон стоял у окна и смотрел, как он поблескивает при свете уличных фонарей. На улице уже было совсем темно. — Держи, — раздалось сзади. Джон обернулся и увидел Шерлока с двумя кружками чая. — Спасибо, — доктор обхватил кружку обеими ладонями и снова повернулся к окну. — Я хотел сказать спасибо… Доктор стремительно повернулся обратно, едва не расплескав на себя горячий чай. — За что? — Ты делал все возможное, чтобы этот вечер не превратился в кошмар, — по лицу Шерлока скользнуло непонятное выражение, задержавшееся на несколько секунд, но он тут же взял себя в руки. Джон в этот момент почувствовал, что по его сердцу словно резанули скальпелем. Он вспомнил соседа на вечере, его попытки оставаться самим собой, но доктор понимал, что тот явно не в своей тарелке. У него почти не было возможности блеснуть умом, и поэтому весь остаток вечера он язвил и порой вступал в словесную перепалку с Майкрофтом. И Джон интуитивно чувствовал, насколько Шерлок был одинок в таком обществе. Доктор был безмерно рад пониманию со стороны старшего брата своего друга. Майкрофт прекрасно держал мину, и при этом умудрялся оставаться безукоризненно вежливым и общительным. Доктор знал, что брат понимал Шерлока гораздо лучше, чем сам Джон, и все время пытался понять, почему же они так относятся друг к другу. И все же во взаимной нелюбви их было невозможно обвинить. Несмотря на язвительные подколки, желание блеснуть умом, Майкрофт порой словно бы излучал нечто, защищающее младшего брата от попыток над ним посмеяться. И Шерлок платил ему тем же. Джон помнил, как однажды поздней ночью, когда сам он уже дремал, был разбужен громким коротким звонком. На пороге стоял серый кардинал Великобритании, причем выглядел он неважно. Под глазами залегли синие круги, он заметно осунулся и словно бы постарел. Шерлок явился из своей спальни закутанный в одеяло, но при виде брата мигом испарился и вернулся уже в костюме. Джон тоже переоделся, и трое покинули квартиру на Бейкер-Стрит. Всю ночь они мотались по каким-то правительственным заведениям, Шерлок при этом успел окончательно проснуться, а вот сам доктор клевал носом, из-за чего его отправили обратно в черный Lexus Майкрофта. Он проснулся на короткий срок, чтобы увидеть, как вернувшиеся братья стоят возле машины, негромко беседуя. Доктор услышал лишь несколько последних фраз, но от них у него потеплело на сердце. — Я уладил дело, Майкрофт. Надеюсь, что в следующий раз ты не будешь с этим так тянуть и придешь ко мне сразу. На твоем месте я бы сейчас отправился домой спать. — Я так и сделаю, — старший брат стоял, чуть наклонив голову в сторону, на его лице было написано заметное облегчение. — Спасибо, Шерлок. Я знал, что ты не подведешь. Шерлок усмехнулся уголками губ и нырнул в салон автомобиля, устроившись рядом с притворявшимся спящим Джоном, и неожиданно взяв его под руку. Майкрофт занял место напротив, с улыбкой взглянув на брата, который положил лохматую кудрявую голову на плечо доктора и закрыл глаза. Всю оставшуюся дорогу братья провели в молчании. Когда правительственная машина остановилась возле черной двери с табличкой 221В, Шерлок легонько толкнул друга в бок и вылез на улицу. Джон последовал за ним, предварительно попрощавшись с Майкрофтом. Тот в ответ сказал в приоткрытую дверь: — Спасибо еще раз, Шерлок. Доктор Ватсон, я извиняюсь за прерванный сон. Спокойной ночи. — До свидания, — кивнул доктор, сыщик на прощание поднял руку, и машина практически бесшумно уехала прочь. Этот случай и еще многие другие показывали, что когда братья вели себя по-взрослому, не пытаясь соревноваться, кто умнее, между ними царила ну почти что идиллия. И Джон не мог не радоваться, глядя как они выручают друг друга. — Почему же ты не любишь Рождество, Шерлок? — Сделав глоток, поинтересовался доктор. Шерлок устало передернул плечом и сел в кресло. Дождавшись, пока Джон не занял соседнее, детектив глубоко вздохнул. За окном по-прежнему шел сильный снегопад, а здесь в комнате возле горящего камина сидели два лучших друга, радуясь, что оба это Рождество проводят вместе. — Да рассказывать собственно нечего. На Рождество всегда съезжалась куча родни, и меня ставили на табуретку, заставляя рассказывать эти идиотские стихотворения. Разумеется, я пытался тщательно это предотвратить и прятался то в шкаф, то под кровать, когда милые родственнички собирались под нашей крышей. Майкрофт частенько сдавал меня, разумеется, что после такого мне резко разонравился этот праздник. — Ну, сейчас тебя точно никто не заставит рассказывать стих, — улыбнулся Джон, и допив чай, поставил кружку на столик. — Знаешь, я очень рад, что провел это Рождество в кругу друзей. И самое главное, с тобой. С Рождеством, Шерлок. Детектив поднял глаза на друга, и впервые за этот вечер улыбнулся искренне: — И тебя с Рождеством, Джон.