быть кому-то нужным

Роман не привык врать себе: ему симпатична Миранда, - он проговаривает это слово в своей голове по слогам, «сим-па-тич-на», мысленно пробует на вкус и приходит к выводу, что по отношению к Питеру не употребил бы его. Роман старается не отслеживать, с какой частотой он в последнее время примеряет что-то на Питера. Миранда довольно милая, но когда она прячет недоумение в шутке и спрашивает: - Вы что, встречались с одной на двоих девчонкой или... друг с другом? На пару секунд Романа топит желанием затолкать вопрос ей обратно в глотку, разодрать губы в кровь и раскрошить сильным ударом зубы, потому что они с Питером - это гораздо больше, чем простое «встречались», но он молчит, сильнее вцепившись пальцами в руль. Потому что Питер предпочитает слово «свобода» в противовес «одиночеству». Потому что Питер - человек-перекати-поле, Питер, сколько себя помнит, ни разу не жил на одном месте дольше нескольких лет. А Роман из тех детей, что из игрушек хотят получить наиболее недоступную, и у него сейчас столько денег, хватит купить что и кого угодно, особенно - более полноценную иллюзию отношений, главное не прогадать с выбором новой шлюхи. Ему бы давно забыть и не слушать чужих оправданий, этот блядский цыган не научится ни на чьих ошибках и будет лезть на те же самые грабли, продолжать портить все, до чего дотянется. Он бы и рад говорить «пошел нахуй», «вон из моего дома» или «я закопаю тебя в лесу, если продолжишь меня доставать», но не выходит не пялиться на Руманчека как на ебаное восьмое чудо. Он ведь раньше смотрел так только на Шелли. Роман представляет, как придет к Дестини и попросит провести обряд очищения его памяти от всякого сброда, который бросает его в трудный момент. Тогда Дестини скажет: - Постоянным клиентам в этом месяце скидка, - и у него снова станет все хорошо настолько, насколько вообще возможно. Проблема в том, что Роман не привык врать себе и привык видеть то, что от него пытаются скрыть, в какой-то момент Роман осознает, что кроме одинаковых снов совпадает необходимость быть нужным кому-то не априори с рождения, а таким, какой он сейчас. Кому-то, кто примет его жажду крови, патологическую самоуверенность и заботу в виде диктаторства. Кому-то, кто естественным жестом заправляет за ухо волосы и носит угловатые линии татуировки на ребрах. Питер изо всех сил держится, чтобы не сбежать снова: в Румынию, к матери, к стае; подальше от пристального взгляда и подсознательной тяги даже бессильным доползти к дому Годфри и растянуться у него на пороге. У Питера потрескавшиеся губы с привкусом крови и сигарет, когда он все-таки решается сдвинуться с мертвой точки и начать исправлять вещи так, как умеет. Для Питера подобные чувства почти в новинку, но в одном Роман прав: он тоже хочет ощущать себя нужным.