empty gold

На самом деле френдзона — это нихуя не круто. Если ты гей — это не то чтобы не круто, это чувак, ты попал, беги, меняй имя, пол, место жительства и срочно сваливай в Сибирь. Юнги видит Намджуна каждый день, да и вроде дружит в дёсны, однако влюблён по самое не хочу и дрочит одинокими вечерами, вызывая в памяти его светлый образ. Юнги держится. Юнги избегает прикосновений чуть больше, чем интимных. Юнги обещает себе на него не смотреть. На всех пьянках-гулянках он особнячком и даже курить на балконе старается один. Стараться — старается, а вот выходит как-то не очень, когда Намджун гогочет прямо в ухо и доверительно заявляет, что мертвецки пьян. Заебись, думает Юнги. Рядом с Намджуном тепло, хочется стоять хоть весь вечер и вжиматься в него, можно даже как бы случайно потрогать живот. Кима качает, словно судно в самый сильный шторм; он бессовестно валится на низенького Юнги и глупо улыбается. А Юнги млеет. Подпихивает его под колено и млеет. У Намджуна классные ноги, и у Юнги где-то внутри восторженно воет маленький фетишист. На балконе холодно, и, может, именно поэтому Намджун внезапно берёт и обнимает Юнги за плечи, а потом долго держит его маленькие руки в своих. И молчит. Наутро он скомкано улыбается, щурится и вовсю воняет алкоголем. А затем хлопает Юнги по плечу и спрашивает: — Бро? Юнги кивает, кривя губы в ухмылке, и даёт Намджуну пять. Ведь они же друзья. Блять.