О чём не напишут в учебниках

      Поттер уже неделю занимался с Драко Малфоем. Парня немного пугал тот факт, что занятия с его школьным врагом доставляли ему удовольствие. Не то что бы он занимался сейчас чем-то особенным (Малфой пока не объяснял ему даже азов), но там он чувствовал себя в безопасности и покое. Он мог избавиться от дурных мыслей, обязанностей, забот и переживаний. Слизеринец часто критиковал его и выражал явное недовольство Поттером, но в тоже время он мог дать неплохой совет или одним своим надменным видом позабавить грииффиндорца. Гарри не мог объяснить почему временами ему кажется, что Малфой нормальный человек.       В основном парень занимался здесь медитацией. По словам Драко контроль эмоций, действий и мыслей это первый шаг к освоению своих способностей. На первых порах Гарри не мог понять чему его могут научить медитации, но послушно выполнял всё, что ему говорили. Сейчас же он стал замечать, что использование магии для него стало значительно легче. Столы больше не превращались в камень, взрывалась лишь та вещь, которую нужно было взорвать, а не все, что поблизости оказывалось. Был виден прогресс, а Отряд Дамблдора смотрел на него с ещё большим восхищением. Надо признать, что юноше нравилось подобное развитие событий.       Комната, где они занимались, была построена много столетий назад ещё Салазаром Слизерином для того, чтобы юные дарования могли раскрыть свои способности. Стены этого помещения полностью экранировали использование магии. Отсюда можно было бы трансгрессировать и никто этого не заметил бы. Если бы Гарри умел, то его путь лежал бы на площадь Гриммо. В дом где живёт Сириус. Крестный тоже был чистокровным, а занятия с ним доставили бы ему огромное удовольствие и помогли бы наверстать двенадцать лет, что Блэк провёл в Азкабане. При первом посещении Зала Крови (так это место называл слизеринец) Гарри ожидал увидеть повсюду стиль Слизерина: зеленые и серебряные цвета, змей. Но все было иначе. На одной из стен висели портреты четырех основателей Хогвартса и флаги факультетов, а само помещение выглядело уютно и по-домашнему. В конце комнаты было много дверей, но Малфой пока не разрешал ходить туда и не объяснял куда они ведут.       После недели общения со слизеринцем Гарри заметил, что он немного изменился. В его зеленых глазах понемногу начал появляться лед, движения стали плавными и неспешными, как у змеи, когда он что-то замышлял, то на его лице появлялась ухмылка Малфоя. Это заставляло его паниковать. Он всего неделю общается с Малфоем, а уже перенимает некоторые черты. Что же дальше то будет? Или эти изменения должны были произойти с ним в любом случае? Из-за чистоты крови? Сейчас это не бросалось в глаза, но чем больше времени он будет проводить в компании блондина, тем ярче будут видны изменения и кто-нибудь обязательно их заметит. Возможно общение с Малфоем раскрывает черты, которые он не хотел в себе признавать и пытался скрыть?       Если бы вынужденное общение с его заклятым врагом (а может уже и нет) было единственной проблемой мальчика, то можно было бы считать, что проблемы нет. Вчера он вновь взялся читать тетрадь Джеймса Поттера и нашел то, что искал. Точнее то, что вовсе не хотел обнаружить подобное. Его отец изменил матери с молодой ведьмой Карли. Прочесть что же было после их встречи он не смог. Поттер был так зол на Джеймса, что всю ночь бесцельно шатался по Хогвартсу. Он был так не осторожен, что его даже чуть не поймали после комендантского часа. Лишь чудом он успел скрыться в нише.       — Поттер, я вообще с тобой разговариваю или же со стеной? Сейчас ты должен заниматься медитацией, а ты… Чем ты занимаешься? Ты меня хоть слышишь? — поинтересовался блондин, продолжая сидеть в кресле.       — Слышу. Вопреки твоим убеждениям я не глухой. Малфой, а может хватит уже медитаций? Не верю, что пять лет здесь ты только этим занимался. — Гарри надоело уже заниматься одним делом и он хотел поменять вид деятельности.       Слизеринец пару минут буравил избранного взглядом, но он встал и всё же направился к дверям. Вероятно, что сейчас Гарри наконец-то узнает их предназначение. Драко ходил перед ними взад вперёд и что-то нашёптывал. Через некоторое время он видимо сделал свой выбор, потому что Малфой повернулся лицом к Гарри.       — Отлично, Поттер. Хочешь чего-то нового? Тогда тебе туда.       Гриффиндорец поднялся с уютного ковра и подошёл к Драко. Он ухватился за ручку и повернул её. За дверью оказался тёмный туннель прорубленный в скале и идущий вниз. Потолок оказался низким и Гарри пришлось пригнуться, чтобы иметь возможность идти. Дверь за ним резко захлопнулась и избранного поглотила тьма. Ему пришлось держаться за стенку, чтобы не пропустить один из поворотов. Ещё на втором курсе его поражал тот факт, что подобные туннели не обнаружил никто из профессоров. Они ведь проходят недалеко от Большого зала, где постоянно находится много народу. Туннель продолжал сужаться. Гарри поцарапал плечо о выступ в скале и уже начал терять терпение. Впереди стало немного светлее и он поспешил ускориться. Темнота и нехватка пространства стало его раздражать.       Гарри вышел на поляну. Ну как на поляну? Скорее всего на поле после боя. Поттер аккуратно перешагивал через трупы волшебников и пожирателей смерти. Куда он попал? Сейчас нет активных военных действий в мире магии. А уж в пещерах под Хогвартсом тем более. Мимо прошла группа волшебников и Гарри решил, что лучше последовать за ними.       — Не думаю, Гарольд, что мы долго будем одерживать верх в этой войне. Темный лорд слишком силен и ещё одной такой битвы мы можем не выдержать. — произнес молодой э-э-э… Грюм?       — Аластор, может ты и прав. Распустим основную армию, но отряды мракоборцев и добровольцев пусть продолжают свою деятельность.       Что Малфой сотворил? Почему он видит битву прошедших лет? Откуда ему вообще знать, как выглядел Грюм раньше? Гарри начал рыскать глазами в поисках выхода из этого места, но он заметил мага со взъерошенными волосами и в круглых очках. Парень замер в оцепенении. Джеймс Поттер? Отец двигался к палатке, сын не раздумывая двинулся за ним. Не каждый день сироте выпадает возможность понаблюдать за отцом. Джеймс откинул полог палатки и направился к женщине с бледной кожей, темными короткими волосами. Хм, да быть такого не может.       — Привет, милый. — это она Джеймсу сказала?       — Карли, ты даже не представляешь, как я устал. — Поттер-старший поцеловал свою любовницу.       Эта палатка, Карли, отец… В голове у Гарри появились строчки из дневника Джеймса. Кулаки сжались от злости. Как он мог так поступить с Лили, он говорил, что любит ее. Как вообще можно было променять его мать на это? Не до конца понимая что он делает мальчик вытащил палочку и наставил ее на отца. Внутри была только ярость, она захватила всю его сущность, но заклинание произнести он не успел из-за вспышки. Поттер зажмурил глаза от яркого света, а когда открыл, то ничего уже не было. Он стоял в центре Зала Крови. Малфой, сидящий в кресле, оторвал глаза от книги и посмотрел на своего нерадивого ученика.       — Ну, что, Поттер? — произнес он. — Ты не владеешь эмоциями раз оказался здесь, а не вышел через дверь. Расскажешь что увидел?       — Неважно. — огрызнулся гриффиндорец. — Я устал и иду к себе.       — Ага, ступай, Поттер. — пробормотал блондин, не отрываясь от чтения.       На выходе он остановился и всё же задал интересующий его вопрос.       — Почему я стал свидетелем тому, что никогда не видел?       — Скажу тебе больше ты никогда там и не был. Не знаю о чём идёт речь, но всё что ты увидел всего лишь иллюзия. Могу с уверенностью сказать, что ты и на десять шагов не отошёл.       — Ясно. Доброй ночи, Малфой. — Гарри резко развернулся на каблуках и вышел.       В коридорах Хогвартса было пусто. Что и не удивительно. После комендантского часа даже самые отчаянные не выходили из комнат. Хорошо, что у него была мантия-невидимка и карта Мародёров. Полная дама по старой дружбе впустила бы, но Амбридж получает автоматическое оповещение о нарушении. Как она получила такую возможность при Дамблдоре не мог понять никто в замке. Пришлось пользоваться окольными путями. Гарри произнес пароль и гобелен, скрывающий тайный ход, отодвинулся. Вышел Поттер уже в гостиной Гриффиндора. В кресле у камина сидел второкурсник Деннис Криви, увидев Гарри, он поднялся, чтобы подойти к нему, но Поттер бросил на него озлобленный взгляд и Деннис упал обратно.       — Как вы меня достали, братья Криви. Колин вечно бесил своим фотоаппаратом, а потом вопросами на занятиях. Теперь ты по стопам братца пошел. — бросил гриффиндорец и скрылся в комнате.       — А Колин говорил, что он добрый… — недоумевая пробормотал Криви-младший.

***

      Ещё с утра настроение у избранного было не ахти, а к занятиям с Отрядом Дамблдора ему и вовсе хотелось убить всех, кто попадался ему на глаза. Ну просто день не задался. На Заклинаниях у Флитвика он опять потерял концентрацию и заклинание вышло из-под контроля, у Снейпа он перепутал компоненты и организовал небольшой взрыв, на Травологии растения завяли и даже Хагрид, который не так давно вернулся от троллей, обиделся на юношу. Столько отработок за один день Гарри не получал никогда.       На занятиях с Отрядом все было, как обычно. Кто-то, как Криви и Долгопупс, не мог усвоить простейший материал, Гермиона на некоторых заклинаниях делала вид, что они у нее не получаются. Раньше она так поступала, чтобы усилить значимость Поттера и он был рад подобной помощи от подруги, но сейчас этот поступок Гермионы его взбесил. Поттер сидел и думал как бы насолить своей подруге. Что-нибудь с чем она действительно не справилась бы.       — Внимание, ребята. — он магически усилил голос. — Сегодня я покажу вам одно заклинание. Уверен, что вы все его знаете. Это заклинание против дементоров…       — Но, Гарри, мы же всё проходим постепенно! — вставил слово Дин Томас. — Ты сам на этом настаивал.       — Молчать… — резко оборвал его избранный. Гарри сам удивился своему поведения, а его друзья так и вовсе выпали на мгновение из реальности. — Вы хотите научиться защищать себя? Да? Значит будете делать то, что я скажу. А я говорю, что тема сегодня Патронус.       Среди собравшихся прошёлся робкий шепоток. Таким они Поттера до этого момента не видели. При помощи своих новых способностей он смог ощутить эмоциональный фон группы: страх и недоумение. На миг он задумался, а почему вообще решил так подшутить над подругой. Это заклинание у нее не получается до сих пор, но действительно ли он испытывает злость к лучшей подруге? Или причина в чём-то другом, а Гермиона просто попалась ему под руку? Что с ним? Гарри на мгновение прикрыл глаза, а затем обратился к комнате.       — Сундук с богартом. Отлично. — он подошел к нему и начал говорить тоже, что и Люпин ему когда-то говорил. — Чтобы заклинание сработало нужно представить самое светлое, самое сильное воспоминание. Дементоры питаются вашими страхами и самым ужасным, что происходило с вами. Сейчас я покажу, как это делается в живую, а потом вы будете просто отрабатывать заклинание. — он повернулся к Грейнджер. — Отойди чуть дальше, а когда я кивну, открой сундук.       Она согласилась и Гарри стал выуживать светлое воспоминание, но в голове прочно засела картинка вчерашнего испытания. От злости сердце стало биться сильнее. Стоп! Так у него ничего не получится. Почему он вообще злится? За то, что Грейнджер, как обычно помогала ему? Нет. Это такой пустяк. Разве можно злиться на подругу из-за этого? Причина в чём-то другом. Гарри стал понимать, что в основном он злится на своего отца. Он злится за то, что отец обманул всех и Гарри теперь не тот за кого его все принимают. Он злился на то, что он фальшивка. В его голове всплыли все те возможности, которыми он сейчас обладает. Из-за такого поступка Джеймса он сильнее любого обычного мага, а его способности лежат за гранью их понимания. С такими возможностями он заставит своих врагов трепетать от страха и никто близкий ему больше не погибнет от его бессилия. ОН ЧИСТОКРОВНЫЙ. От осознания этого факта его сердцебиение пришло в норму, а кулаки разжались. Он кивнул Гермионе и она быстрым движением палочки откинула крышку с сундука. Дементор, вылезший оттуда, источал холод, отчаяние и боль.       — Эспекто Патронум. — прокричал Гарри.       Олень из света загнал богарта обратно в ящик, а гриффиндорец облегчённо вздохнул. Из-за его минутного помешательства он чуть было не запорол в своём коронном заклинании. Его авторитет в Ордене сильно упал бы после того, как он бы грохнулся в обморок. Поттер попросил всех рассредоточиться по комнате и начать тренировку. Сам он сел в кресло и откусил шоколад, а на его лице появилась самодовольная улыбка. Он смог разобраться в себе и теперь надеялся, что подобное не повториться. Всё таки ему не очень понравилось пусть и не надолго, но злиться на свою лучшую подругу.       Через несколько часов занятие закончилось и ученики стали потихоньку расходиться. Сейчас был уже вечер и небольшие стайки учеников не вызывали сильных подозрений у Амбридж. А вот ночью они обычно добирались по одному, стараясь остаться не замеченными. Никто не хотел услышать возглас Филча, что кто-то из учеников ночью находится не в своей постели. Когда из комнаты вышел последний ученик, к нему подошел Рон.       — Друг, что ты сегодня устроил? — тон Уизли не сулил ему ничего хорошего.       — О чем ты? — Гарри встал с кресла и направился к выходу. Ему не хотелось разговаривать с другом на неприятную тему его странного срыва.       — Не все осилят Патронус. Ты прекрасно знаешь об этом. Прежде чем изучать сильные заклинания нужно отточить навыки на более простых.       — Рон, поверь мне, я знаю, что делать…       — Знаешь, Гарри, ты немного изменился. Последнюю неделю ты не занимался с Гермионой. Мы беспокоимся… Ты наш лучший друг.       — Не стоит беспокоиться, Рон. — Гарри улыбнулся другу, той самой улыбкой Поттера после которой все считали его невероятно милым. — Теперь со мной все в порядке. Я просто немного перенервничал. Согласись, что последний год выдался не из лёгких и вряд ли станет легче. Увидимся в гостиной Гриффиндора. Мне уже пора, а Гермиона видать задержится здесь. — он указал куда-то за спину друга, попрощался с ним и вышел в коридор.       Из выручай-комнаты гриффиндорец направился прямиком к себе, но дорогу ему преградил Гойл. Телохранитель Малффоя жестом велел ему следовать ему за собой. В любое другое время его это возмутило бы и он вступил бы в перепалку со слизеринцем, но сейчас он был спокоен и без возражений пошёл на встречу с Драко. Ему это не доставляло удовольствия, но внешне он решил этого не показывать.       — Браво, Поттер! — ухмыльнулся блондин. — Пожалуй, я могу гордиться тобой. Ты сам справился с гневом. Я приятно удивлен. — Малфой уже развернулся и хотел уйти, но остановился. Лениво повернул голову назад и произнес, словно только вспомнил об этом. — Амбридж хотела тебя увидеть. Ступай.       С каких пор он позволяет слизеринцу командовать? Неужели гордости не осталось? Да, хорош народный герой. Крестный от стыда бы удавился. Однако Гарри опять подавил своё недовольство, он лишь улыбнулся Малфою и направился к кабинету Амбридж. Дорога до профессора заняла у него довольно много времени. Всё таки путь с восьмого этажа на третий в замке, который живёт по своим правилам не близкий. Гарри не покидало чувство, что за ним кто-то следит. Каждый раз приходя сюда, он не переставал удивляться, как можно было обитать в ЭТОМ. До неё кабинет профессоров ЗОТИ был мрачным с разными волшебными тварями или детекторами, что соответствовало предмету. Даже при Локонсе этот кабинет выглядел терпимо. Теперь же на это помещение было страшно смотреть. Розовые бархатные шторы, французская мебель в розовых тонах, тарелки с двигающимися котятами, странные побрякушки, а во главе всего этого стоит Долорес Амбридж во всем розовом и с бантом на голове. Кажется, в детстве её персоне уделяли мало внимания, а сейчас она всеми правдами и неправдами пытается его завоевать. А ее голос? Это же просто издевательство для ушей. Кто хоть раз его слышал, мог уже не бояться крика мандрагоры.       — Мистер Поттер, присаживайтесь. Я слышала, что занятия с мистером Малфоем идут вам на пользу.       — Не буду спрашивать откуда вы это знаете, мэм, но вряд ли что-либо связанное с мистером Малфоем пойдет мне на пользу. — Поттер присел на предложенный ему стул и настороженно посмотрел на Долорес Амбридж.       — А я вам завидую. Нас настоящих чистокровных магов осталось так мало. — она говорила всё это со столь явным сожалением, что он начал подозревать что-то неладное. — Как жаль, что мои родные погибли и не смогли меня обучить. Вы ведь знаете, что обучать могут только родственники?       — Нет. Подобное мне известно не было. Тогда причем здесь Малфой?       — В какой-то степени вы родственники. Его семья в родстве с Блэками, а вы крестник одного из Блэков. Для магии крови этого оказалось достаточно — она посмотрела на часы с котятами. — Ох, поздно уже. Иди к себе, дорогуша. Ты же не хочешь, что бы тебя застукали после отбоя?       У Гарри складывалось чёткое ощущение, что ему или врут или не договаривают. Картинка перед глазами Гарри на миг изменилась и он увидел золотое с серебром сияние вокруг директора, но потом наваждение исчезло и он собрался уходить. Выйдя из кабинета он хотел поскорее добраться до гостиной Гриффиндора и завалиться спать до утра. Его планам не было суждено сбыться. Малфой! Он возник на пути из ниоткуда.       — Куда-то спешишь, Поттер? — Драко облокотился о стену и смотрел на него. Быстро пришло осознание, что этот белобрысый гад следил за ним.       — А то ты не знаешь! — зло ответил мальчик, но потом с интересом уставился на слизеринца. — Малфой, а, что означает сияние вокруг мага?       — Смотря какое. — парень немного нахмурился что-то вспоминая, а потом начал очень быстро говорить. — Если разноцветное, то ты увидел ауру, если золотое, то маг чистокровный, а если золото с серебром — полукровка. У грязнокровок просто серебряное, а у маглов — медное.       — Ясно. Спасибо. Я пошёл.       Гриффиндорец резко развернулся и зашагал другим путем. Он был недоволен тем, что Малфой наблюдает за ним, но с этим ещё есть время разобраться. Ситуация с Амбридж была интересной. Она иногда упоминала о чистоте свой крови и часто говорила, что её отец раньше работал на крупной должности в Министерстве. Однако если верить собственным глазам и словам Драко, она смогла очень хитро обмануть всех. Браво, профессор! Был ещё один факт. Ему было не ясно с какой целью его вызвала Амбридж. Вряд ли она просто хотела поинтересоваться его успехами? Хотя быть может её всё же интересует тот факт, что у Гарри стало больше возможностей? Сейчас Минестерство всячески пытается выставить его обманщиком, который жаждет получить славу. Они называют его бойцом Дамблдора и могут опасаться того, что он стал сильнее. Он не знал, как это может отразиться на нём в дальнейшем.       В гостиную он зашел через главный вход. До отбоя ещё было время и таиться не было смысла. Некоторые ученики всё еще сидели тут. Кто-то играл в магические шахматы, кто-то делал уроки, а кто-то читал газету. Чтобы не выделяться он взялся за домашнюю работу. Скоро Рон и Гермиона вернулись и Гарри попросил у неё сочинение поглядеть. Подруга немного поворчала для приличия, что он как всегда не хочет думать сам, но достала из сумки свиток и протянула ему. Джинни утащила Грейнджер куда-то в сторону и больше он сегодня их не видел. Рон долго смотрел на объёмную работу Гермионы, а после со словами: «Неее. Столько я сейчас точно не накатаю» отправился спать. Около полуночи ушел последний ученик и Гарри наконец-то смог отложить все эти свитки и пыльные книги. Он отнёс всё в комнату, а оттуда вышел уже с мантией-невидимкой и картой Мародёров. На камине всегда стоит горшочек с летучим порохом для экстренной связи с родными, пороху там не очень много, но этого должно хватить для его задумки. Друзья Гарри сочли бы этот план дурацким, ведь все камины в замке заблокировали и держали под наблюдением, но Поттеру было известно, что не все.       Вот он, этот гобелен на первом этаже чуть дальше по коридору, чем туалет плаксы Миртл. В Зале Крови камин не заблокировали. Да и как это могли сделать, если сюда мало кто имел доступ. Гарри бросил порох в камин, не забыв снять очки, и произнес нужный ему адрес. Мир закружился и вот он оказался в камине дома на площади Гриммо. Мальчик полюбил дом крестного еще этим летом. Местами он был пыльным и грязным, но в этом доме ему были рады всегда.       — Здравствуй, крестник. Я ожидал, что ты вытворишь нечто подобное.