Ошибки

У Нанами очень тёплые руки, боевой характер и ласковый взгляд. Да, полный решимости, да, временами наивный, но — неизменно — ласковый. Ее огромное /на самом деле крохотное, как и её кулачки/ сердце полно сострадания и любви, искренней такой веры. Когда её карие глаза смотрят на Томоэ, он нестерпимо хочет к ней прикоснуться. Юная богиня земли даже не понимает, насколько сильно её хранитель привязан к ней, просто человеческий разум не способен объять всю силу демонических чувств. Но она пытается — честно, усердно, отчаянно пытается понять — и оттого становится ему всё нужнее и дороже. У нее и взгляд какой-то особенный, решительный и пылающий, будто она сама демон-лис в людской оболочке, будто её волю закаляли пламенем Ёми-но-куни. Хотя посмотришь на неё — и ничего не увидишь, кроме тощей и слабой девчонки без царя в голове. Томоэ тоже так когда-то думал. Когда-то… Боги, это было всего лишь год назад! Хранитель никогда не признается, каким безнадёжным идиотом считает того, старого себя, желавшего, чтобы бесполезная малявка поскорее убралась прочь из его заброшенного храма. Вспоминая пятисотлетнее прошлое — да он сожрать готов был всю её целиком, лишь только она на него поглядит. Он настолько безумно хотел /хочет и будет хотеть/ её, что от этого даже ему самому страшно. ___ — Томоэ, ты не поможешь мне? Мне эти коробки далеко не унести. — Дай сюда, — он с лёгкостью забирает ящики из дрожащих рук богини и следует за ней. — Зачем тебе вообще это надо? — Меня давно раздражает эта гора мусора в кладовке, я положу этому конец! Ставь сюда. Мужчина смотрит на девушку, с серьезнейшим лицом изучающую содержимое пыльной коробки, и не может сдержать усмешку. Нанами даже со своими неряшливо завязанными волосами, даже в домашней футболке и с какой-то неведомой штуковиной в руке решительностью вида напоминает не молодую студентку, а полководца, готовящегося к атаке. — Остальное тоже сюда нести? — Да, пожалуйста. Если потребуется помощь, зови Мидзуки. — Вот ещё, — гордый лис уходит и возвращается, в два раза более нагруженный. Однако Момозоно не спешит восхищаться его невероятной силой, так как занята разглядыванием очередной непонятной вещицы. Оскорблённый в лучших чувствах, хранитель оставляет свой груз рядом с хозяйкой и идёт за оставшимися вещами. Когда Томоэ приносит последние ящики, то обнаруживает богиню, со всех сторон окружённую всевозможным хламом. Демон-лис подходит к ней поближе и присаживается на корточки. — Зачем ты начала разбирать эту забытую кладовку, если не собираешься ничего выбрасывать? Она смотрит на него удивленными карими глазами. — Но ведь здесь столько интересного! А вдруг я выброшу что-то ценное? — Что ж теперь, ты с каждой новой безделушкой будешь бегать к Микаге? — Не буду! — Нанами обиженно фыркает. — Я вообще-то надеялась, что ты мне поможешь… — С какой это стати? — Но ты ведь такой умный, — она невинно улыбается, и от этого становится не по себе, — ты так долго прожил с Микаге-сан и наверняка знаешь, для чего нужны все эти штуки. А ещё ты очень сильный, — она придвигается ближе, чем вызывает у Томоэ недоумение, и продолжает, — ты лучший мой защитник. Настоящий мужчина. Сказать, что демон-лис удивлён — ничтожно преуменьшить его реакцию. С чего это Момозоно — краснеющая от любой близости Момозоно! — заигрывает с ним, как какая-нибудь тануки? К тому же, от неё исходит едва уловимый запах чего-то странного. — Ты что-нибудь странное тут нашла? — Странное? А тут все штучки такие странные и любопытные! Вон в том мешочке, например, какой-то блестящий песок. А пахнет так сладко, совсем как ты, — девчонка касается носом его шеи и глубоко вдыхает. Томоэ шумно сглатывает, по коже пробегают мурашки. — Вечно ты в неприятности влипаешь, гадости нанюхалась и бредишь, — нервно ворчит хранитель, отодвигая богиню рукой. Она теряется на секунду, но потом её лицо снова приобретает это пугающее выражение. «Не пугающее, а притягательное», — проносится в голове дикого лиса, но эта мысль старательно уничтожается. Всё-таки задний двор храма — не лучшее место для непотребных мыслей; да и вообще, слова «храм» и «непотребных» как-то не очень сочетаются в одном предложении. Но эти карие глаза… — Томоэ, ты меня любишь? — В голосе Нанами звучат просьба и интерес. — Только когда ты не совершаешь очередную дурость. — А это может считаться дуростью? — Она хватается за края футболки и тянет её наверх. Томоэ запоздало догадывается о всех прелестях этого магического порошка и хватает богиню за руки, останавливая. — Определённо считается! Её лицо так близко-близко, а глаза удивленные и обиженные. — Почему? Я же тебя люблю! Разве ты не хочешь меня? — Девушка подаётся вперёд и целует его, а он отвечает на этот поцелуй — хоть это он может себе позволить. В его руках она вечно кажется ужасно тонкой, будто сделанная из рисовой бумаги, и он изо всех сил старается не обнять ее крепче. Увлечённый поцелуем, Томоэ все же замечает, как горячие девичьи руки залезают под ворот его кимоно, гладят покатые плечи и спину. Вот уж не ожидал он, что Нанами разденет его раньше, чем он её! — Притормози! — Он размыкает объятия и крепко перехватывает её ладони своими. Было бы ложью сказать, что это сраное благоразумие ему легко даётся. Чёрт, да он овладел бы ею прямо здесь и сейчас, на заднем дворе храма, среди забытых богами ящиков из кладовки, но… Так нельзя. Так нечестно. Она этого не хочет на самом деле, она… может, и хотела бы, но не так, не на этой траве и не с помутившимся от зелья рассудком. Демон Томоэ воспользовался бы ею без промедления. Она ненавидела этого демона. Внезапно она начинает трясти головой, избавляясь от наваждения, и смотрит на хранителя шалыми глазами, словно только что вынырнула из ледяной воды. — Что я только что… — её взгляд останавливается на съехавшем вороте кимоно, и беспощадная память услужливо подсовывает воспоминания, заставляя бедную девчонку залиться краской. — Не нужно было так неаккуратно открывать тот мешочек с песком, верно? — Рад, что ты почерпнула что-то полезное из данной ситуации, — вздыхает Томоэ и хочет подняться уже с земли, но богиня его удерживает. — Спасибо, — её улыбка неловкая и извиняющаяся, — что остановил меня и не дал сделать глупость. То есть не то чтобы это было для меня глупостью… в смысле, я не то чтобы против… я имею ввиду… Его губы растягиваются в лукавую ухмылку. — Не сейчас, верно? — Шепчет он на ухо богине земли, и её пылающие щёки становятся ещё краснее. — Я тебе скоро отомщу за то, что ты пыталась стянуть с меня одежду. Кто бы знал, что ты такая шустрая… — Прекрати! — Нанами отталкивает его от себя, и лис уходит, смеясь над её реакцией. А она смотрит ему вслед и улыбается. ___ У Томоэ такие родные руки, широкая спина и хитрый прищур сиреневых глаз. Когда он смотрит на богиню своими внимательными глазами, ей хочется спрятаться в какой-нибудь бункер, сквозь стены которого не будет слышен бешеный стук её сердца. Ну кто она без него? Так, слабый человечек, пародия на богиню земли. Даже злясь на несладкий характер, даже обижаясь на жестокие порой слова, Нанами каждую секунду благодарит всех богов за то, что у неё есть Томоэ. За то, что тысячу раз спасает её хрупкую жизнь, за поддержку и защиту, за каждый взгляд и каждый поцелуй. За то, что вытаскивает её из всех бед и глупостей. Они постоянно ошибаются, но уже привыкли друг друга спасать.