Хранительница Мифических Существ

      Особняк встретил Магов угнетающей отчужденностью и ледяной неприветливостью. Во многих местах были распотрошенные растениями стены. На небе, словно бесконечная серая пустыня с барханами, в которой не было ни единого оазиса, который разбавлял бы нервирующую серость. Знание, что ты можешь в любую минуту умереть не прибавляло радости ни Люси, ни Эвергрин, которая решила сохранить в команде хоть малую крупинку спокойствия, и не рассказывать про перспективы опоздания.       Хартфилия подошла к некогда красивой калитке, что покрылась ржавчиной, а от любого порыва ветра протяжно и уныло скрипела. Плющ, что оплетал своими путами всю полоску забора, выстраивал витиеватые узоры, сплетаясь с узорами забора.       Поджав губы, создав почти ровную полоску, Заклинательница толкнула калитку и решительно шагнула внутрь. Вдруг, на неё налетело что-то тяжелое, от чего блондинка полетела к земле и уже приготовилась к удару об землю, параллельно подмечая, что небо ещё больше почернело, предвещая ливень, возможно даже грозу.       Но вместо земли, она почувствовала чужие руки и, взглянув вверх, встретилась с светло-синими глазами. Ей мягко, успокаивающе улыбнулись и поставили на ноги. Посмотрев на человека, который сбил её, девушка заметила мужчину в возрасте 25 лет без футболки, из-за чего были видны выступающие ребра и впалый живот. На ногах у него были потрёпанные во многих местах штаны. С рук у него вывалился мешок, что уже был в руках у Эвергрин и та шустро его исследовала, с головой зарываясь.       Быстро поднявшись, мужчина зло и одновременно со страхом оглядел команду и, оттолкнув Люси, убежал. Кареглазая лишь удивленно хлопала ресничками, поворачивая голову в сторону убежавшего мужчины, потом на Фрида и на особняк.  — Спасибо, Фрид, — с опозданием поблагодарила та, отряхиваясь (ПА: лол, рылась в вики по ФТ и узнала, что у Лексуса-серые, а у Фрида-светло-голубые: D) — Ну, и что это было?  — НЛО, мать его! Появилось, испугало, удалилось! — Бикслоу продолжал громко возмущаться на мужчину, размахивая руками и смешно пыхтя.  — Скорее всего, воришка, — русоволосая протянула Хранительнице мешок. Заглянув туда, она вздрогнула. Никому ни слова не сказав, она засунула его в свой портфель, мрачно посмотрев в сторону, куда умчался мужчина.  — Ну, и что там было? — Бикслоу забросил руки за голову и прошел вслед за кареглазой, которая уже ступила на территорию особняка.  — Да так, — пожала плечами девушка, продолжая идти по уже порядком разрушенной тропинке из гранита.  — Например? — не унимался синеволосый, высунув язык с меткой гильдии.  — Ну, например, альбом с фотографиями моей семьи. Забрал его, даже не высунув фотографии. Спешил, наверное, — довольно фыркнула Хартфилия, зная, что никто уже не отберет у неё фотоальбом, что долгое время будет служить ей воспоминаниями о родителях.  — Вон, смотри. Там обсерватория, а мы пока посмотрим что в особняке. Мало ли, — пожав плечами, оповестила Эвергрин, бодро шагая в сторону особняка. Подруга лишь кивнула, то ли благодарно, то ли утвердительно, и отправилась в сторону не очень большого здания со стеклянной куполовидной крышей, в которой были дырки.       Место нагоняло ностальгию, воспоминания рвались через ментальный блок, что добровольно установила сама себе Хранительница. В уголках глаз собирались солёные слёзы. И непонятно было: были ли это слёзы радости за прекрасное детство, или слёзы горечи, что пришлось покинуть это прекрасное место, что сохраняло свою сказочность даже в полу-разрушенном состоянии. Нет, оно стало ещё загадочнее и интереснее, чем прежде.       В обсерватории пахло сыростью от луж из воды, что затекала сюда после дождей, пылью, которую можно было увидеть из-за серого света, что лился с крыши и морем. Совсем незаметно, если ты не знаешь этого запаха, но Люси знала, что так пахла мама. Вещи, что ещё остались тут сохранили такой родной, но одновременно далёкий запах детства. Всё словно было пропитано забытой заботой, которой мать девушки делилась со всем, чем только могла.       Потом, когда-нибудь, она придет сюда, на могилу матери, в спокойствии и тишине, возможно даже с любимым человеком, положит нормальный могильный венок и посидит минутку, вспоминая свою жизнь. Или же встретится с ней лично там, где она сейчас, ведь кто знает, возможно она даже умрет от руки этого Духа.       Дёрнув головой, отгоняя мысли, оставляя лишь холодную голову, Хранительница прошагала дальше. В здании был полнейший погром, воришки вынесли отсюда всё, что только могли, все моральные ценности при этом были забыты, ведь жить хочется всем.       Целый час она потратила, чтобы перерыть всю обсерваторию. Хотя и искать особо негде было. Буря из страха, вперемешку с нервностью тихо поднималась в душе, распаляя кровь, что текла по венам. Температура поднялась, устраивая лёгкое, но не менее нервирующее головокружение. Прислонившись к стене с оборванной полкой, Люси стала глубже дышать, чтобы исправить эту неожиданную прихоть организма, которого терзает передоз магии.       Выйдя на свежий воздух, Заклинательница глубоко вдохнула и погрузилась в мысли. Если она не нейдет здесь ключ, то план, считай, провален. Конечно, можно было бы прийти к этому Духу без катаны и все дела, но это слишком безумно и необдуманно, да и Духа убить без этой катаны невозможно. Думать было тяжело, словно она выпила снотворного, что медленно замедлял процесс мыслей. Тяжелый перед дождем воздух забивался в лёгкие, отвлекая внимание.       Златовласка пошла к могиле матери, что стояла за обсерваторией. Хоть она и не здесь, но её хоть такое странное присутствие рядом помогло бы. Как-никак, жить хотелось, потому какой бы не была безвыходной ситуация, кареглазая постарается найти выход.       Могила из белого мрамора была оплетена красивым цветком, который чем-то отдаленно напоминал лилию. За ней был забор, за которым начинался лес, так как особняк стоял на окраине небольшого города. Присев на краешек мраморной плиты, Люси посмотрела на фотографию, что стояла в красивой рамочке. Оттуда на неё ласково смотрела её же мама, словно оказывая поддержку и нежно улыбалась.       Воздух стал будто бы легче, мысли четче, а головокружение, что уже начало порядком надоедать сбавило обороты. Закрыв глаза, зная, что поблизости бродят друзья, Хартфилия полностью погрузилась в рассуждения, потому когда кто-то коснулся её плеча, она вздрогнула и посмотрела на нарушителя мысленного процесса.       Перед ней стоял Лексус и держал в руке две лилии. Хартфилия криво ухмыльнулась и взяла цветы, положив их к фотографии матери, грустно улыбнувшись.  — Эвергрин уже успела сходить за цветами, а ты всё тут сидишь, — без упрёка произнес Дреер, аккуратно присаживаясь рядом и тоже смотря на фотографию.  — А если бы я была не около могилы, то куда бы ты дел цветы? — усмехаясь спросила блондинка, заглядывая в серые, как небо над ним, глазами. Обида уже давно прошла. Зачем тратить жизнь на бесполезные обиды, если можно просто перешагнуть через это и жить дальше?       Происшествие в библиотеке было, будто из другой реальности. Тогда она чувствовала себя легче, лишней магии было не так уж и много, книга ещё была не найдена, карта не проверена, а координаты ключей неизвестны. Проблем было меньше.  — Просто подарил бы тебе один, — просто ответил Громовержец, пожимая плечами и так же смотря в карие глаза собеседницы, словно ища там что-то.       Раз уж он так откровенничает, то почему бы не воспользоваться случаем?  — Я тебе нравлюсь? — тихо, но четко спросила блондинка, которой надоела неизведанность. Вмиг, Люси поняла, что какой бы ни был ответ, то жить станет легче. Хартфилия хотя бы сможет со спокойной душой умереть, пав в бою с Духом, или же появится мотивация бороться не смотря ни на что.       Лексус замолк на некоторое время, смотря в небо, а тягость ожидания всё основательнее заседала в душу девушке. Пусть лишь ответит, но перестанет томить её своим молчанием. С туч начал сыпать совсем лёгкая морось, что грозилась перейти в ярый дождь.       Дреер смотрел в небо и обдумывал слова, которые сказать. Конечно, раньше он мог сказать, что просто хочет переспать или ещё что-то в этом роде, но недавно он откинул такие мысли, потому что когда он узнал, что девушка может умереть, то не находил себе места, эта мысль заставляла метаться, словно раненная птица по клетке. Если бы она нравилась ему, то он мог бы спокойно её отпустить, ведь ему нравились многие девушки. Он даже не заметил, когда влюбился в Люси. Осознание, что дальняя жизнь и его и её сейчас только в его руках, мешало думать трезво. Дреер лишь на секунду перевел взгляд на омут карих глаз, что упрямо смотрел на него и все мысли вмиг вылетели из головы, сомнения исчезли, а в голове сразу появился ответ.  — Люблю, — немного сиплым голосом от молчания сказал свои мысли Громовержец.       Эмоции Заклинательницы вмиг забурлили, биение сердца участилось в миллион раз, а настроение поднялось, что хотелось начать глупо улыбаться а-ля «32 не норма». Через минуту она успокоилась и поняла, что от неё ждут ответа. Несправедливо было бы не дать его и она так же сказала, описывая одним лишь словом свой психический диагноз.  — Люблю, — на выдохе выговорила златовласая и уверенно положила свою руку на мужскую. Тот судорожно выдохнул, выдавая всё свое напряжение.       На лице расцветала улыбка