Семейные ценности

***

      Глубокая ночь обнимала сонный город бархатом тьмы, путавшимся в отблесках зажжённых фонарей и мириадах сияющих в их тусклом свете снежных хлопьев, словно в прекрасном медленном танце спускавшихся с небес и беззвучно укрывавших стылую землю белоснежным покрывалом. Освещённые переливистыми огнями и мигающими светофорами трассы постепенно прятались под снегом, погружаясь в обволакивающую негу безлюдных улиц, замирая до утра. Едва слышное перешёптывание сухих листьев, не опавших ещё под тяжестью снега, убаюкивало, навевая дрёму и волшебно красочные сны. Одно за другим гасли окна аккуратных домов пригорода, освещаемые в темноте лишь мерцающими подсветками заблаговременно наряженных ёлок и гирляндами на фасадах. Разноцветный в их неравномерном свечении снег бесшумно оседал на аккуратно подстриженные живые изгороди, красивой тяжестью налипал на ветви деревьев, надежно прятал в холодных объятиях забытые во внутренних двориках детские игрушки, придавая всему вокруг сказочное переливчато-искрящееся сияние. Идеальная во всех отношениях ночь вступила в свои законные права.       Стоя в тени раскидистой ели, Кроули с тоской смотрел на замершую в уютном томлении улицу, раскрашенную вспышками рождественской иллюминации. Насколько король Ада себя помнил в относительно сознательном возрасте, он никогда не любил зиму и предпраздничную суету, неумолимо начинавшуюся с наступлением декабря. Все вокруг метались в приготовлениях, украшали дома, наряжали ели и готовили замечательные подарки для родных и близких. Все, но не он. Казалось, в глубоком детстве будущий правитель любил Новый Год, с нетерпением ждал его, надеясь, что в праздничную полночь их с матушкой невзгоды и неприятности бесследно исчезнут, и в первое новогоднее утро маленький Фергюс проснётся счастливым и безгранично любимым ребенком. Он никогда не ждал игрушек и сладостей, не мечтал о подарках, подобно другим детям в деревне. Мальчику хотелось чувствовать материнскую любовь, ощущать тепло её рук, слышать мелодичный голос при чтении сказки или напевании колыбельной, прижаться в не требующем слов объятии и вдыхать волшебный аромат роскошных медных локонов. Но годы шли, сменяя друг друга, праздник миновал за праздником, проблемы никак не желали исчезать, накапливаясь, подобно снежному кому, стирались краски, касания, ароматы, и воспоминания сына о матери становились всё холоднее. Детское сердце постепенно перестало верить и надеяться на лучшее, погрузившись в пучину отчаяния.       Разочарованно нахмурившись, Кроули смахнул с ворота пальто подтаявшие снежинки и переместился в свои покои, предпочтя радужным переливам беззаботности спокойствие мрачных подземелий. Дьявол любил королевство, выстроенное в соответствии с малейшими пожеланиями своего монарха. Фиолетовый бархат обивки резного трона, насыщенный аромат старинных книг и свитков с едва уловимой примесью пыли, неровный тусклый свет чадящих масляных факелов, треск пламени в громоздком камине, неизменный графин с оригинальным шотландским виски категории Islay quarter cask* на полке над ним, - король любил каждую мелочь, окружавшую его на протяжении столетий. Но даже в собственном Аду правителю редко удавалось насладиться покоем.       - Ваше Величество, у нас ЧП! – демон, ворвавшийся в королевский кабинет, был на грани паники. – Клетка открыта!       Кроули молча прошёл к камину, налил виски в бокал и, сделав обжигающий глоток, вернулся к трону, не проронив ни слова. Взмахом руки отдав демону беззвучный приказ убираться, Дьявол облокотился на жёсткую спинку кресла и прикрыл глаза, погрузившись в размышления. Произошедшее способно было не только разрушить привычный уклад жизни адского королевства, но и пошатнуть сами устои существования и правления его монарха. И тому лишь одна причина: Люцифер на свободе, а значит, пришла пора Сатане править балом.       В то же время в бункере Хранителей Знаний подготовка к празднику шла полным ходом. Пользуясь временным затишьем нечисти (неужели тоже решили устроить себе рождественские каникулы?), а также невозможностью определить местоположение словно притаившейся Амары (может, хобби какое себе нашла, не всё же души из случайно подвернувшихся бедолаг высасывать), Дин и Сэм решили устроить себе первое настоящее Рождество. В собственном доме, пусть это и бункер, с красиво наряженной елью, праздничными декорациями и настоящими подарками, а не различной ерундой с ближайшей заправки. Потому в момент появления в бункере Кроули братья были заняты чрезвычайно важным делом: отчаянно пыхтя и то и дело срываясь на крепкие выражения, Винчестеры под веселую рождественскую музыку всеми правдами и неправдами пытались водрузить посреди помещения огромную, явно свежеспиленную и только притащенную с улицы ель.       - Здорово, мальчуки!       С оглушающим грохотом и треском удивительно крепкого паркета, почти установленное дерево вновь рухнуло на пол, сопровождаемое в процессе потоками отборных ругательств, постепенно сменивших объект своего приложения с многострадальной ели на беспардонного короля Ада, ввалившегося в гости без приглашения. Полюбовавшись одинаково злыми и многообещающими взглядами братьев, Кроули неспешно подошел ближе и поднял с пола отломившуюся еловую веточку.       - Бельчонок, Лосяра, давно не виделись! – с преувеличенной радостью от незапланированной встречи поприветствовал парней Дьявол. – Ёлочку поставить решили? Так не отвлекайтесь, продолжайте. Я подожду!       Сложно сказать, что именно сыграло на руку адскому правителю: предпраздничное настроение, ощутимо витавшее в воздухе, или добродушный настрой обоих Винчестеров, воодушевленных неожиданным отпуском, или привычность непредсказуемости действий очеловеченного Дьявола? А может и всё перечисленное вместе, но в этот раз Кроули определённо везло, и Дин с Сэмом, приглушенно ругаясь, вернулись к своему увлекательнейшему занятию – установке рождественского дерева. Ель то и дело кренилась в разные стороны, дважды чуть не рухнула вновь, но все же каким-то чудом и явно не без помощи высших сил была водружена в заготовленную для нее распорку и зафиксирована винтами. Отступив на шаг, Винчестеры, взмыленные, исцарапанные и крайне потрепанные в неравном бою, облегченно вздохнув, полюбовались на дело рук своих и переключили внимание на незваного гостя.       - Чего припёрся? – одарив Его Величество мрачным взглядом исподлобья, Сэм махнул гривой волос, вытряхивая застрявшие в ней еловые иголки.       - Лось, ты, как всегда, отличаешься дружелюбием и радушным приемом, - король Ада явно не спешил озвучивать цель своего визита, рассматривая раскидистый атрибут праздника перед ним. Терпкий запах хвои вновь заставлял его мысленно возвращаться на многие годы назад, к всё ещё теплившимся глубоко в сознании самым ранним и трепетно хранимым воспоминаниям.       В самых дальних и тщательно запертых уголках памяти малыш Фергюс помнил потрясающий аромат молодой ели, наполнявший, казалось, каждый закуток их крохотного домишки. Он напитывал даже стены, и прогретые теплом очага нетёсаные половинки брёвен начинали покрываться янтарными слезами смолы. Матушка мальчика непременно выкладывала на угли под котлом ароматные травы, коренья и пряности, примешивавшиеся к хвое и дразнившие едва уловимыми нотами полыни, корицы и имбиря, что непременно означало скорое наступление праздников. Позже женщина позволяла сыну помочь ей с украшением ёлки, доверяя развешивать на нижних разлапистых ветвях шишки, разноцветные камешки, привязанные к шерстяным нитям, и высушенные ещё на исходе весны соцветия синих ирисов. Синие ирисы. Кроули до сих пор подсознательно любил их аромат, но лишь маленький Фергюс знал тому причину – ими неизменно пахли густые медно-рыжие локоны матери, и мальчик любил подойти к женщине, пока она занималась домашними или ведьмовскими хлопотами, и осторожно уткнуться носом в россыпь кудрей, вдыхая чуть сладковатый цветочно-травяной аромат.       Вынырнув из пучины мыслей, король Ада чуть мотнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания, больше похожие на утешительные фантазии, порожденные мытарствами безрадостного и лишенного заботы сиротского детства. Едва ли любящая мать бросила бы своего сына на произвол судьбы, зато каждый ребенок в работном доме мечтал однажды оказаться в идеальной семье с самыми добрыми и замечательными родителями. Вот только истиной подобные мечты так ни разу и не стали, сколько Фергюс помнил себя и прочих мальчишек-сирот.       - Кроули, не беси, - беззлобно огрызнулся Дин, направляясь к холодильнику за заветным вознаграждением проделанной работы. – Пиво будешь?       - Виски буду, - повелитель демонов привычным маршрутом прошел до стола и наполнил бокал благородным напитком. – Праздник затеяли? Красивое деревце.       - Ты о ёлке пришел поговорить? - прервал его попытки завести светскую беседу младший Винчестер. – Чего тебе надо?       - Да так, сущая ерунда, - не обращая на парня ни малейшего внимания, Дьявол все прогуливался вокруг ели, рассматривая её со всех сторон. – Весёлая суета вокруг, на улице снежок идёт, гирлянды сияют, детишки веселятся и снеговиков лепят, мои бестолковые подданные так и не нашли Ровену, Люцифер слинял, скоро Рождество, потом Новый Год, праздник, застолье, подарки и прочие зимние радости.       - Чего? – Винчестеры в едином порыве обернулись к Кроули, надеясь, что ослышались.       - Праздник, говорю, скоро. Рождество, - терпеливо повторил король Ада. – И Новый Год. В Шотландии он отмечается с гораздо большим размахом, знаете ли.       - Хрен с ним с праздником, - Дин едва не скрутил стеклянное горлышко бутылки вместе с крышкой. – Что с Люцифером?       - А Люцифер сбежал, - с потрясающей невозмутимостью отозвался Дьявол, понюхав еловую веточку.       Немногим позже в бункере вовсю кипела работа. Мерцали экраны ноутбуков, выискивая среди потоков информации сообщения о сверхъестественных происшествиях. Механически щёлкая и попискивая на разные тона, хитроумные приборы Хранителей фиксировали и отмечали синоптические аномалии. То и дело на карте загорались новые лампочки, свидетельствовавшие о повышенной активности мистических существ. И сопровождалось все это инфернальным в сложившейся обстановке звучанием прилипчивой мелодии Jingle Bells, на фоне которой Кроули задумчиво развешивал разноцветные стеклянные шары на еловых ветках. Мысли монарха вновь крутились вокруг терпко пахнувших шишек, цветных камушков, засушенных синих ирисов и медных, чуть растрёпанных локонов с их непередаваемо волшебным ароматом.       - Чувак, тебя ничего не смущает? – попытался привлечь внимание адского правителя Дин.       - Игрушек мало, - Дьявол пристроил последний шарик на верхних ветках и отошел, дабы полюбоваться.       - В подвале ещё три коробки с различными шариками и прочей ерундой и шесть ящиков с венками, миниатюрами и другими декорациями, - мимоходом заметил Сэм, не отрывая взгляда от монитора. – Хочешь – притащи, только постарайся в ловушке не застрять.       - Чувак, а тебя ничего не смущает? – старший Винчестер переключил внимание на брата.       - После того, как он пытался тырить «Сникерсы», меня сложно удивить, а так он хоть чем-то полезным займётся, - весело отозвался Сэмми и повернул ноут к Дину. – Смотри, в нескольких милях к северу явно творится что-то интересное. Прокатимся?       - Поехали. Все лучше, чем наблюдать за… - он замолчал, проводив скептическим взглядом вернувшегося едва не вприпрыжку Кроули, нагруженного разномастной праздничной атрибутикой. – За этим. Очешуеть можно!       Оставив окончательно потерянного для жизни и общества монарха наряжать ель, да и весь бункер к неумолимо приближавшемуся Рождеству, Винчестеры бодро погрузились в Импалу и направились в указанном Сэмом направлении. Ветер гулял по салону Детки, вдувая снежинки в открытые окна. Оглушительные аккорды AC/DC далеко разлетались в ночной тиши, нещадно разгоняя волшебную дрёму природы. Чёткие отпечатки шин нарушали целину девственного снега, отмечая путь решительно настроенных охотников. Что ни говори, праздники праздниками, а война по расписанию.