Цикл "Слабости сильных"

— Мы должны купить елку, — требует Наруто, когда они лежат ночью, утомленные и переплетенные конечностями, а Саске, дурачась, дует на его мокрый затылок, пытаясь сдвинуть слипшиеся прядки, хрен знает зачем. Просто так, забавно же. — Зачем, — все-таки спрашивает Саске, когда понимает, что Наруто ждет реакции. Наруто разворачивается в объятиях, лицо все еще красное и потное, как и все тело, и это пиздец, как неприятно, особенно, когда тело Саске такое же влажное и уже остывшее. Пока они не шевелились, было нормально. Саске пытается отлипнуть, но Наруто вцепляется крепче, толкает на спину и нависает, заглядывает в глаза. — Мы будем отмечать Новый Год. — Зачем, — повторяет Саске свой вопрос, и, наверное, распухшие от поцелуев губы Наруто отличный отвлекающий фактор, раз он все еще не может ничего понять. Они сроду ничего не отмечали. — Тебе нужны новые воспоминания, — голос Наруто полон энтузиазма. Он кладет ладонь на щеку Саске, гладит большим пальцем верхнюю губу, и это совсем не помогает сосредоточиться. Интересно, Саске когда-нибудь перестанет хотеть трахаться с Наруто, или это навсегда? — Хорошие воспоминания, — Наруто подвисает, когда Саске ловит палец зубами и, чуть прикусив, втягивает в рот, посасывает и облизывает. – Итачи все тебе сломал, и воспоминания о детстве причиняют боль. Мы должны сделать тебе новые воспоминания о праздниках, которые будут светлыми и добрыми. Саске затаскивает Наруто на себя, укладывает его удобно между ног и начинает медленно и дразняще двигать бедрами. У него еще не стоит, минут десять прошло, как он опустошил яйца в Наруто, но все равно приятно — внизу Наруто мягкий и теплый. — У меня-то были праздники, — продолжает Наруто убеждать чуть севшим голосом и вместо большого пальца запихивает в рот Саске указательный и средний, и целует куда-то между носом и верхней губой. – В приюте всегда ставили елку. Ирука-сенсей каждый год дарит подарки. И старик Джирайя в рождественскую неделю обычно останавливался в большом городе, чтобы можно было весело отпразновать. Саске убирает пальцы изо рта и притягивает Наруто за затылок, заставляя его заткнуться единственным действующим способом. Наруто внизу твердеет, но это еще не серьезно, не по-настоящему, а только предвкушение, и у Саске сладко сводит мышцы живота. Он кладет ладони на ягодицы Наруто и притискивает сильнее, чтобы лучше чувствовать. — Поэтому завтра мы… ох, черт, да, — Наруто зажмуривается и начинает двигаться навстречу, твердея с каждой секундой, — купим елку, положим под нее подарки и встретим новый год, как полагается. Саске мнет задницу Наруто, пропихивает один палец в мокрый анус и подкидывает бедра все быстрее и сильнее. Наруто прижимается открытым ртом к его щеке, горячо дышит и, кончая, стискивает палец внутри себя. Саске сводит ноги, упираясь в Наруто и еще два раза двигается, трется яйцами о яйца и тихо мычит, когда от наслаждения голова превращается в разноцветный воздушный шар. — Да? – Наруто решает все же прояснить молчание Саске, когда дыхание приходит в норму. Нет, хочет сказать Саске. Это неправда, у него нет плохих воспоминаний о праздниках с родными. Это самые прекрасные воспоминания – елки, подарки, мишура, теплая улыбка мамы, добрый отец, самый лучший брат, гости и редкий снег. Возможно, он немного приукрашивает, но это неважно. Эти воспоминания поддерживали его многие годы, и Саске не хочет ничего менять. Ему дорога память о близких. Еще ему хочется спросить, какой идиот вложил эту мысль в голову Наруто, но он, кажется, знает этого смертника и завтра сломает ему все кисточки. У Наруто горят глаза и сияет лицо от предвкушения. Поэтому Саске говорит: — Да. Найти за четырнадцать часов до нового года приличную елку, красивые игрушки и не драную мишуру оказывается нереально. Но Саске все равно увлекается, пока они развешивают все десять шаров ярко-красного цвета и три куска зеленой мишуры. Елка торжественно занимает целый угол, кривая и с жидкими ветками. Смотрится она убого, но Наруто светится ярче рождественской звезды на крыше Резиденции Хокаге, в квартире одуряюще пахнет хвоей, и Саске все нравится. На самом деле нравится. Настроение неотвратимо лезет вверх. Осталось сварить глинтвейн, пока Наруто складывает коробки с подарками. Про глинтвейн Саске услышал в магазине от случайных людей и решил – почему бы и нет, раз уж они отмечают по всем правилам. Нагреть вино и высыпать приправу занимает десять минут. Когда Саске с кружками в руках возвращается обратно, Наруто стоит посреди комнаты со спрятанными за спиной руками и виноватым выражением лица. Саске аккуратно ставит кружки на стол и поворачивается к Наруто. — Что там у тебя? — Ничего, — Наруто мотает головой, а когда Саске подходит ближе, разворачивается, чтобы находиться к нему лицом. Саске пытается достать рукой с одной стороны, с другой, а потом просто хватает Наруто в объятия и тянется губами. Наруто улыбается и тянется навстречу, но Саске, ухмыляясь, что тот купился на такой примитивный прием, хватает то, что ему не хотели показывать. Это оказывается сухая веточка. Саске выгибает вопросительно брови и поднимает веточку перед лицом. — Омела, — немного смущенно объясняет Наруто и несильно ударяет кулаком в живот, когда Саске коротко смеется. — И где ты хотел ее повесить? — Не знаю. Над дверью. Саске фыркает. — И зачем? Нам разве нужен повод, чтобы поцеловаться? Наруто пожимает плечами. – Раз положено, пусть висит. Выглядит он немного расстроенным, что не удалось подловить Саске в неожиданный момент, так что Саске, покрутив веточку в пальцах, поднимает ее над головой и смотрит вверх. — Смотри, омела, — почему-то сегодня хочется сделать Наруто приятно, может, так действует елка в углу или источающие аромат корицы и специй кружки. Наруто фыркает, как Саске недавно, но голос у него довольный: — Придется целоваться. — Ужас, — Саске улыбается уголками губ и тянется за поцелуем уже всерьез. Губы Наруто мягкие и сухие, а поцелуй выходит легким и целомудренным. Саске вдруг думает, что они почти никогда не целуются просто так, ради поцелуя. В основном, когда трахаются, что бывает довольно часто. Очень часто. Но целоваться с Наруто слишком хорошо и без стояка, и Саске решает, что в новом году будет делать это как можно чаще. — До полуночи пятнадцать минут, откроем подарки? – у Наруто теплый взгляд и счастливая улыбка, и Саске не может ему отказать. Да и не хочет. Они устраиваются под елкой с кружками. На одну из веток Саске вешает омелу. Его подарок завернут в зеленую со снеговиками бумагу. Саске разрывает ее безжалостно и открывает коробку. В ней двое семейных трусов ядовитого зеленого и неоново-желтого цветов, и у Саске каменеет лицо. Наруто хихикает. Он точно знает, что Саске такое носить не будет ни за что, и наверняка намерен припрятать трусы в своих вещах, прежде чем Саске донесет их до мусорки. К счастью, под трусами оказываются еще подарки – пять отлично сбалансированных кунаев с обмотанными красными и белыми лентами рукоятями и новая сумка для сюрикенов из натуральной кожи. Подарок хороший и дорогой, и Саске становится немного стыдно за свой. Совсем немного. Наруто рвет простую синюю упаковку еще безжалостнее, чем Саске. Предвкушение и азарт на его лице сменяется недоумением, потом возмущением, а потом Наруто поднимает на Саске горящие бешенством глаза. — Ты издеваешься? Он отбрасывает крышку коробочки и двумя пальцами вытаскивает белый чулок. Саске сглатывает. У него встало сразу, как только он увидел эти чулки в витрине магазина. Не представлять в них Наруто не получалось. — А это типа трусы, что ли? – Наруто начинает орать, когда достает ажурный треугольник с кучей веревочек. – Это как вообще надевать? Саске! Саске ничего не может с собой поделать. Синие чулки все еще хранятся на его полочке в шкафу, спрятанные в самом дальнем углу. Саске невыносимо хочет еще увидеть Наруто в поясе и подвязках. — Наруто. — Я же говорил, что больше не буду их надевать! Саске, какого черта? На драку нарываешься? Наруто бешено таращит глаза и мнет в кулаке типа трусы. Можно, конечно, вырубить Наруто и самому натянуть на него чулки, но Саске так не хочет. У него до сих пор встает, как он вспоминает ноги Наруто, обтянутые лайкрой, хотя столько времени уже прошло. Он надеется, что сможет его уговорить. Правда, сейчас уже начинает сомневаться. — Смотри, омела, — надо отвлечь и успокоить Наруто, а после подкатить снова. Пусть свыкнется с этой мыслью. Ему понравится, Саске уверен. Наруто пыхтит, злобно пялится и на омелу не реагирует. Тогда Саске целует его сам. Наруто в ответ кусается, Саске удерживает его за затылок, продолжая целовать, и Наруто ведется. Поцелуй агрессивный, кусачий и болезненный. Наруто толкает Саске на пол, встает над ним на коленях, ладонями упирается по обе стороны от головы, долго смотрит – все еще зло. Саске облизывает губы, и Наруто сдается. Поцелуй становится мягче и глубже, с языком и посасываниями. Саске сглатывает стон, обнимает Наруто за шею и закрывает глаза. Возбуждение нарастает, Саске становится тесно в штанах, он выгибается, ему необходим контакт, но Наруто все еще далеко. Саске надавливает на спину, но его руки отталкивают, а Наруто выпрямляется над ним — растрепанный, возбужденный – резким движением снимает футболку и стягивает бриджи с бельем. Член влажно блестит и покачивается от движения, Саске не может оторвать от него глаз и почти задыхается от шибанувшего по телу напряжения. Он повторяет за Наруто, почти не поднимаясь, стаскивает кофту, путаясь в рукавах, и дрожащими пальцами расстегивает молнию на штанах. Наруто отвлекается от себя и помогает ему избавиться от оставшейся одежды, одновременно стряхивая с ноги завернувшиеся бриджи. После чего садится на бедра Саске и обхватывает оба члена ладонью. Нервы звенят, Саске почти слышит, как в нем что-то искрит, и он, наверное, однажды умрет от невозможного удовольствия, да, пожалуйста, хоть сейчас. Наруто дрочит им размашисто и быстро, негромко постанывая и запрокидывая голову. Саске гладит его напряженные бедра, живот, и останавливает ладони на груди. — Наруто, один раз, — Саске пользуется моментом, — всего один раз. Я больше не попрошу. Наруто останавливается, обводит большим пальцем головки и смотрит поплывшим взглядом. — Хочешь чулки? – его голос почти неузнаваем. Саске кивает, все еще не веря, что Наруто так просто согласился. Но тот действительно нащупывает чулок рядом, берет его с двух сторон, растягивает, усмехается и ловко обматывает вокруг запястий Саске, стягивает между собой и завязывает. — Вот тебе чулки, — Наруто широко улыбается, обхватывает ладонями кулаки Саске, наклоняется, чтобы быстро прихватить губами губы и буквально надевает руки Саске на свой член. Саске быстро приходит в себя. И не может не оценить шутки Наруто. Ладно, он своего все равно добьется, попозже. А пока ему и так неплохо. Он удобнее складывает ладони на члене Наруто и медленно водит, смотрит в лицо, ловит каждую эмоцию. Наруто снова засовывает ему в рот пальцы и тяжело дышит, пока Саске лижет кожу и кусает суставы. Взгляд Наруто теряет фокус, зрачок расползается, делая глаза черными и чужими. Но это его Наруто, Саске знает. И знает, что это только начало. Поэтому Саске терпеливо ждет, пока Наруто убирает руку от его лица, заводит себе за спину и размазывает слюну по его члену. Ждет, пока Наруто, придерживая у основания члена, медленно опускается, прижимается яйцами к лобку и снова запрокидывает голову. Саске скрипит зубами от невозможности прижаться губами к выступающему кадыку. У Саске ведет голову, мышцы дрожат, а от живота расплывается огненное озеро. Наруто начинает двигаться, не спеша, не ускоряясь, размеренно на члене Саске и в его руках. Несдержанно стонет и растирает по груди и животу испарину. У Саске совсем другой настрой, его трясет и размазывает по полу, он хочет быстро и сильно, терпения нет – Наруто своим видом провоцирует, и связанные руки бесят. Он хочет повалить Наруто на спину и вдалбливаться в него, пока доски в полу не треснут. Саске резко подкидывает бедра, Наруто смотрит на него пьяно, по-блядски улыбается и тяжело оседает, крутит задницей. Каждый его тихий стон убивает в Саске человека и пробуждает ненасытное чудовище, Наруто — как смертельное оружие. Такими темпами Саске может не дожить до утра, но перед этим он хочет кончить еще разок. Саске рывком поднимается, закидывает кольцо рук на шею Наруто и снова опускается, притягивает его к себе. Наруто сгибает спину, ему наверняка неудобно, но Саске плевать. Он упирается пятками в пол и начинает быстро и резко двигаться, с силой, до шлепков погружаясь в Наруто, в его самую прекрасную, самую сладкую и желанную задницу. Наруто стискивает его, двигается навстречу невпопад и на каждый толчок практически кричит в шею Саске. Глаза застилает, в голове белый шум, пружина в животе скручивается все туже, готовая вот-вот лопнуть и разорвать Саске на мелкие кусочки. Кажется, где-то вдалеке бьют часы, оповещая всех о наступлении новых суток, в окне отражаются взрывающиеся фейерверки, они ложатся цветными пятнами на лицо Наруто и вспыхивают под закрывающимися веками Саске. В ушах звенит от криков Наруто. Он машет руками, задевает елку, та падает на ноги Саске, но ему все равно. Резко и остро пахнет корицей. Саске ведет языком по щеке Наруто, и тот кончает с еще одним звонким криком, обмякает, и Саске тоже с очередным цветным взрывом за окном спускает. Пружина внутри резко разворачивается, и Саске разлетается быстро гаснущими звездочками. Чувствительность возвращается постепенно, дыхание выравнивается, и сердце успокаивается, перестает колотить крупной дрожью. Спине больно и мокро, ноги колет хвоей, копчик, кажется, отбит, но Саске хорошо. Наруто трясущимися руками освобождает шею и выпрямляется. Он лыбится и солово моргает, смотрит за окно, потом на Саске. — С Новым Годом, придурок. — С Новым Годом, тупица. Саске складывает руки на груди. Запястья отекли, и лайкра натерла кожу. — Мы разлили глинтвейн и сломали елку, — Наруто похож на пойманного за пакостью кота. Саске мычит в ответ. Ему плевать. Ему хочется попить, отлить, помыться и завалиться в кровать в трусах, пообниматься с Наруто и отрубиться часов на десять. Он не хочет убирать лужу и поднимать елку. Ему слишком прекрасно, чтобы это имело какое-то значение прямо сейчас. Наруто развязывает ему руки, целует красные следы. Он все еще сидит на Саске, такой красивый и счастливый, что Саске просто смотрит, кажется, даже не моргает. Наверное, Наруто прав, им нужны новые воспоминания. Их общие, самые лучшие. Саске собирается отныне отмечать все праздники и готовиться к ним заранее. Наруто замечает его пристальный взгляд, улыбается и подмигивает. — Ну что, все еще хочешь, чтобы я надел чулки? Саске против воли оживляется и смотрит, как Наруто играет с чулком. — Хочу. — Один раз? Саске кивает. Он не думает, что Наруто наденет их прямо сейчас, но, может, они договорятся, когда. Наруто просовывает ладони в резинку, растягивает ее и надевает на голову. Брови поднимаются вверх, уголки глаз стягивает к вискам, уши торчат и все лицо будто расплывается. Саске смеется, громко и от всей души. Наруто тоже начинает ржать и подпрыгивать на его животе. Саске придерживает его за бедра, ему больно, но по щекам течет, и он не может остановиться. Болтающийся чулок похож на гигантский использованный презерватив, резинка медленно собирается на макушке, волосы торчат в разные стороны и лицо Наруто с каждой секундой растягивается все сильнее, вызывая новый приступ общего хохота. — Один раз, — не очень внятно, хохоча, пытается говорить Наруто, — я надел. Саске не согласен, но он скажет об этом, когда успокоится. Если сможет. Сквозь смех он слышит стук двери, нестройное «с новым годом», а когда поворачивает голову, в комнате с ошалевшими лицами стоят все их друзья с подарками в руках. — Пиздец, — и Саске полностью согласен с Шикамару. Более емкого слова для ситуации не найти. Чулок, наконец, соскальзывает с головы Наруто, ложится на плечо, и в абсолютной тишине стук тела упавшей в обморок Хинаты похож на взрыв демонической бомбы.