You and I have begun to blur

Песок казался мягким и чуть влажным, приятно холодил затылок. Хотелось зарыться в него ладонями, делая неглубокие ямки, перекатывая между пальцами. Пропускать, словно время, сыпавшееся сквозь сознание. Уилл не видел его, но чувствовал рядом. Ни дыхание, ни звуки не выдавали присутствия Ганнибала. Но Грэм знал, что тот близко. Стоило только протянуть руку. Но мужчина не двигался. - Почему ты не столкнул меня одного? - услышал Уилл. - Не можете жить с ним, но и без него не можете, - прошептал он в ответ. - Теперь я понимаю, что Беделия говорила правду. Тишина. - Она сказала, что ты влюблен в меня. - Это вопрос? - Да или нет? - Уилл хотел повернутся к нему, чтобы не только слышать голос, но и рассмотреть выражение лица, когда Ганнибал ответит. В полумраке всё расплывалось, волны бились о скалы, приглушенно шипя недалеко от места, где они лежали. - Нет. Не «влюблен», - снова молчание, во время которого Уилл словно плывет, чуть прикрыв глаза. - Влюблённость — это изъезженное примитивное чувство. Люди влюбляются много раз подряд, меняют жен и мужей. Ты — единственный. В жизни. Для меня. Слова отпечатывались прямо в мыслях, словно их высекали ножом. Уилл подумал о Молли, к которой он испытывал именно то обезличенное чувство, что пренебрежительно описывал Ганнибал. Это было безопасно, потому что этого, считай, и не было. Грэм не мог вспомнить её лица, но очень хотел увидеть Лектера. - Значит ли это, что и ты единственный возможный.., - Уилл не мог подобрать слово, но чувствовал, что Ганнибал согласно улыбается в темноте. - Что будет дальше? - наконец спросил Грэм. ...видишь... Тихим шелестом пронеслось над пляжем. - Ганнибал? - голос Уилла сорвался от напряжения. ...Видишь... Прозвучало ближе. Грэм услышал тонкий голос, принадлежавший девушке или ребёнку. - Ты знаешь, что будет дальше, Уилл, - он увидел Лектера, который приподнялся на локтях, полулежа на песке. Грэм хотел потянуться к нему, но вдруг краем глаза заметил вдалеке небольшую фигуру. Она будто плыла, быстро приближаясь. Он никогда не видел её, но сразу узнал. Это была Миша. - Нет, - выдохнул Уилл, когда девочка протянула руку Ганнибалу, а тот с готовностью сжал её ладошку, поднимаясь на ноги. На нём был изысканный черный костюм и ни одной раны. Грэм не чувствовал своего тела и только паника от осознания того, что происходит рвалась криком наружу. - Пожалуйста, Ганнибал... Я не смогу...один в этой тьме. - Ты не один, Уилл, я рядом. И всегда буду. Грэм пытался сфокусировать зрение, но пляж смешивался со скалами, которые вырастали прямо из песка вокруг него. Фигура Ганнибала исчезла и Уилл перевел взгляд на своё собственное тело, в котором не двигалась ни одна мышца, несмотря на отчаянные попытки мужчины. Внезапно на одежде стали проступать красные пятна, все раны проявились одновременно, заставив Уилла закричать от пронзительной боли. Он задыхался и горел, а скалы продолжали расти, протыкая тело острыми верхушками. От криков или от скачка ритма сердца, отразившегося на мониторе, в палату сразу же вбежала дежурная медсестра. Меня зовут Уилл Грэм, я не знаю который сейчас час, я нахожусь в больнице и... - Мне нужен Джек, - едва прошептал он, впившись взглядом в медсестру. То ли она поняла его смешанное со стонами бормотание, то ли агенты дежурили возле его палаты. Когда в следующий раз Грэм пришел в себя, Кроуфорд сидел около его кровати. - С тобой всё будет в порядке, - излишне бодро проговорил Джек. - Он? Кроуфорд ждал этого вопроса, но, видимо, до сих пор не решил, как на него ответить. Поэтому агент некоторое время просто молчал.