Мой лучший враг

— Мистер Драгнил, можно войти? — в дверь директора лагеря постучалась Люси. Девушка была не одна, а с Нацу. Как и сказала Леви, девушка решила пойти к отцу Драгнила младшего, чтобы тот позволил им встречаться. Но будет ли он рад такой новости? Сегодня у него день явно не задался. — Да, войдите, — ответил Игнил, не отрывая взгляда от копны бумаг, что собралась у него за весь созыв. Но даже тот факт, что кто-то зашёл к нему в кабинет, не заставил его бросить свои дела ради разговора с отдыхающей девушкой и её вожатым. — Отец, оторвись от бумаг хоть на минуту! — прикрикнул на своего отца Нацу, спустя несколько минут молчания. Сейчас Нацу был как никогда серьёзен. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Люси поняла, что Нацу всё ещё взбешён из-за утреннего инцидента. Игнил поднял глаза. В первый раз он видел своего сына таким серьёзным. Сняв очки, он сложил руки в замок и сказал: — Я слушаю тебя, Нацу. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Нацу, присаживаясь на стул, что находился прямо напротив директора лагеря. Люси же осталась стоять, но подошла ближе и положила свою руку на плечо вожатого. — Что ты хочешь от меня услышать? — спросил Игнил, то и дело поглядывая на блондинку. — Я хочу услышать от тебя извинения, разве непонятно? — Нацу начинал злиться ещё больше прежнего. Казалось, что он вот-вот взорвётся от злости, что переполняла его нутро.       Всеми клеточками тела он ощущал суровый взгляд своего отца. И так было всегда. Что бы Драгнил ни делал, он всегда чувствовал на себе этот взгляд. Спросите, почему? Да потому, что Нацу не был таким, каким хотел его видеть отец. — Извини, — бросил мужчина, заново погружаясь в работу. — Это всё? — спросил Нацу, сжимая кулаки. — Ты же хотел услышать от меня извинения. Ты их услышал, — монотонно пробормотал Игнил. — Ты всегда был таким, — тихо сказал Нацу, поднимаясь со стула. — Каким? — Бесчувственным, циничным стариком! — вскрикнул Нацу. Люси хотела было вступить в их разговор с отцом, но сразу же отбросила эту плохую затею. — От тебя никогда доброго слова не услышишь, ты никогда не был со мной добр! Всё время я слышу от тебя только осуждения за мои поступки! Ты не доволен, что я вырос не так, как этого хотел ты! Да ты хоть раз пытался взяться за моё воспитание? — Если ты пытаешься таким образом обратить на себя внимание, то довольно. Уходи из моего кабинета. — Видишь? Ты никогда даже не пытался меня понять. Я всегда старался тебе угодить, даже в этот чёртов лагерь поехал только ради тебя! И то потому что разбил твою машину. Ты вечно в работе, даже сейчас.       Игнил снова поднял свои глаза. Но его взгляд уже не был суровым, скорее, он был печальным. Ведь только сейчас старик осознал всю важность семейных уз, которые до сих пор были для него лишь былью. Именно сейчас он понял, что Нацу не просто его сын, а ещё и друг, к которому нужно проявлять нежность, любовь и заботу. — Нацу, — начал Драгнил старший, — прости меня. Я был так слеп к тому, что происходит. Все эти годы я думал, что мы с твоей мамой вырастили непутёвого сына. Но знаешь, я был неправ. Мы вырастили отличного сына, отличного друга. Раньше я не понимал этого. Я знаю, что это такое — расти без отцовской любви. Мне это знакомо, как никому другому. И очень жаль, что мой отец понял это слишком поздно. И я постараюсь больше не делать ошибок, которые делал мой отец. Я хочу, чтобы мы были не только отцом и сыном, но и друзьями, — он говорил это с улыбкой на лице. Не счастливой, а с печальной. Было видно, что он сожалеет о том, что натворил.