Скука и одиночество Скотта Кёркленда

- Скучно… - Скотт закурил очередную сигарету, наблюдая за товарищами. Дания меланхолично допивал бутылку – какую уже по счету? Неизвестно, но Хенрик был почти и не пьян, лишь меланхолично созерцал Нидерланды – вот уж кому точно хорошо в их маленькой компании. Холл невозмутимо ловил свой кайф, невзирая на то, что товарищам явно было скучно. - Может, пойти куда? – попытался продолжить свою мысль Шотландия. Домой не хотелось, это точно – опять созерцать унылого англичанина было выше его сил. - Девчонку снять? – Дания ухмыльнулся, переглядываясь с другом, и прицельным пинком сбросил Холла с небольшого диванчика. - Просыпайся! - Охренел? – Нидерланды был взъерошен и страшно разозлен, потому что при попытке вновь уложиться на диванчик Дания рьяно воспрепятствовал сему начинанию. - Ты мне приход ломаешь! - У тебя еще много дури, а нам скучно! – парировал Хенрик, мешая Холлу вновь поймать вожделенное забытье. Нидерланды зарычал, по новой набивая свою неизменную трубку, и попытался забрать у Скотта зажигалку. Огня ему не дали, зато попытались зацедить ногой по зубам. - Пошли в новый бар, что ли? Снимем девчонок и развлечемся заодно, - Дания гибко, потягиваясь, одним движением поднялся из скрипнувшего кресла. - А то сидим тут, как ботаны. Мужская компания, то-сё… - А вот под «то-сё» ты что подразумевал? – Холл пытался сконцентрироваться и застегнуть рубашку. Получалось криво, но его это не слишком волновало. Шотландия не сдержал смешок при виде растерявшегося Дании. Слишком уж тот покраснел. - Ничего такого, если тебе все еще интересно, - пробурчал датчанин, открывая входную дверь. - Это просто ты извращенец и любишь видеть второй смысл там, где его нет. - Я ничего такого и не думал, - Холл широко улыбнулся. - Просто интересно, а что ты сейчас представил, что так покраснел? Дания без лишних объяснений двинул друга кулаком под ребра – чтобы умничал меньше, и пошел вперед. Скотт тихо засмеялся. То, что происходило между этими двумя, было ясно и без слов, но все же забавно было наблюдать за их пикировками, потому что, кажется, ни Хенрик, ни Холл ничего не понимали, поэтому шотландец пока еще не чувствовал себя лишним в их маленькой компании. В небольшом баре за углом было достаточно темно и накурено, чтобы просто с входа почувствовать весь неповторимый уют этого чудесного места. Негромкая джазовая музыка, полная равнодушность окружающих к вновь пришедшим, и бармен, готовый всегда выслушать очередного нетрезвого страдальца, не забывая подливать ему в стакан «Ред Лейбл» вместо «Дьюарс» двенадцатилетней выдержки, но по цене полновесного золота. В общем, все, как всегда и везде в подобных местечках. Девчонок, впрочем, в поле зрения пока не наблюдалось – сидели две возле стойки, но пока желания присоединиться к друзьям не выказывали. Вообще, не изменилось ничего. Скука никуда не ушла, они лишь сменили дислокацию. Скотт в раздражении наблюдал за окружающими их посетителями. Напиться, что ли? Может, хоть так удастся развеселиться и забыться? С каких пор им скучно вместе? Раньше они прекрасно отрывались вместе, так с какой радости они стали унылыми и старыми? И Англия еще дома… Настроение у Кёркленда, и так бывшее не ахти, испортилось окончательно, и мужчина погрузился в неосознанное созерцание янтарных бликов в стакане. Да, определенно ничего не изменилось – разве что Холл, скотина эдакая, сейчас бодро перемигивался с девчонками, намекая, что вот здесь, на кожаном диванчике, возле трех шикарных мужчин, им будет явно интереснее. Нидерланды везде мог найти свою выгоду, это точно. Стакан, второй, третий… Сознание постепенно уплывало, мягко обволакиваясь алкогольной дымкой – так же, как и виски мягко обжигал язык и гортань. Где-то в начале второй пачки сигарет Скотт заметил, что, забыв про девчонок, Дания пытается потискать Нидерланды. Да, это уже стадия. Шотландия поднялся и, на ходу прикуривая, пошел на улицу проветриваться. Скука никуда не ушла, лишь приняла горький налет одиночества. Сегодня переночевать у Хансена точно не получится – обычно они все вместе оставались после совместного отдыха у датчанина, но Скотт не был такой уж и скотиной, чтобы обломать Хенрика и Холла сегодня. Да, все к этому и шло – и если эти двое упрямцев не замечали, то ему со стороны было хорошо видно, как их тянуло друг к другу. Сигарета оставила на языке противный горький вкус, который так и тянуло запить, но возвращаться в бар не хотелось – только не сейчас, чтобы не видеть их. Снять, что ли, проститутку и завалиться домой, позлить зануду-братца? Скотт обдумал эту идею. Неплохо, почему бы и нет? Но он не двинулся с места, все же закуривая по новой. Это не то, чего он хотел. От ночной прохлады его то и дело потряхивало – но куртка тоже осталась в баре. Кёркленд просто стоял на ступеньках и курил, а потом, когда терпеть холод уже не осталось сил, он вошел внутрь, проходя просто к стойке. Сейчас он напьется и будет пьяно втолковывать бармену про жизнь. А тот кивнет и нальет еще. На диванчике одиноко висела его куртка, Дании и Нидерландов нигде не было видно. Не утерпели и ушли? Мимо не проходили же… - Виски, - бросил он, усаживаясь на высокий табурет. Взгляд Скотта словно против его воли бродил по толпе, выискивая знакомые лица. Их не было нигде. Видимо, таки ушли. Ну и Бог с ними. Девчонка по соседству бросила заинтересованный взгляд на рыжеволосого мужчину, что скучающе оглядывал людей, и попросила зажигалку. Потом они познакомились. Выпили вместе. «Осталось лишь пожениться и представить ее Англии», - Скотт ухмыльнулся. Тупая курица на соседнем стуле восторженно закатила глаза, уже буквально растекаясь лужицей перед таким загадочным мужчиной. Скука. Шотландия расплатился и даже взял салфетку с наскоро нацарапанным телефоном, сразу же на выходе выбросив ее. Пусть ждет дурочка звонка, он не против. На улице еще даже и не собиралось светать. Что за невезуха – теперь негде и ночь провести! Завалиться, что ли, к Испании? Или к Францу, у него точно девчонка сейчас ночует. Скотт ухмыльнулся. «Я просто боюсь спать один, понимаешь?» Франция напивался редко и обычно в эти моменты был весьма забавен. Чертова куртка не захотела застегиваться, а ночной воздух отрезвлял. Сегодня точно неудачный день. Шотландия уже настолько поверил в свое невезение, что даже не понял, когда его дернули за куртку, заставляя остановить неспешное шествие по ночным улицам. - Ты куда пропал? Хенрик выглядел подозрительно довольным, к тому же он раздобыл бухло, что сейчас весело позвякивало в пакете. Холл выглядел невозмутимым, но Скотт еле сдержал смешок. Слишком очевидно. Ну очень слишком. Настроение, неизвестно по какой причине, стремительно поднималось до отметки «выше уже просто некуда», у них была выпивка, ночь только начиналась, а его друзья, явно успев перепихнуться, все же не забыли о нем. - Это вы пропали, - он выудил из пакета бутылку на ощупь и довольно прищурился – то, что надо. Дания и Нидерланды с усмешкой наблюдали, как Шотландия, с просто-таки счастливой миной, хлещет вино просто из бутылки. - Пойдем, что ли? Холодно. Холл, не надевший на себя ничего теплого, кроме неизменного шарфа поверх рубашки, сейчас буквально трясся и пытался поплотнее замотаться в шарф. Вот и продолжилась пьянка у Дании дома. Скотт вздохнул и смял в ладони пустую пачку. Ничего не изменилось. Они все так же сидели в четырех стенах, но сейчас его друзья старались незаметно для него переглянуться или коснуться друг друга. Конечно же, он замечал их неуклюжие попытки, тут бы даже слепой заметил их желание. Но как же скучно… Скотт откинулся на спинку кресла, расстегивая воротничок рубашки. Жарко и сонно… Сейчас бы завалиться спать. Мужчина с силой потер лицо ладонями, стараясь отогнать сон, и закурил снова. Мягкий дымок прихотливо вился над зажженным кончиком сигареты, меланхолично вгоняя мозг в дремоту. Поэтому Скотт даже не понял сразу, когда чья-то рука аккуратно вынула из его пальцев дотлевающую сигарету с длинным столбиком пепла. Дания улыбнулся и мягко затушил ее в переполненную пепельницу. А потом наклонился и нежно, почти невесомо коснулся поцелуем губ Кёркленда. Шотландия буквально оцепенел, перебегая непонимающим взглядом с Холла на Хенрика. - Вы чего? – голос не слушался, словно мужчина выпил несколько стаканов ледяной воды – горло сжало от непонятного волнения. - Мы видели, как ты на нас смотрел, - мягко улыбнулся Холл, цепляя Скотта за руку и поднимая из кресла. А потом толкнул его в сторону кровати, где шотландца уже поджидал Дания. Вот тогда Кёркленд и понял, что происходит, пытаясь вывернуться, убежать и больше никогда не попадаться на глаза этих извращенцев. Но поздно. Хансен с улыбкой легко зафиксировал его руки за спиной и плюхнулся на кровать, увлекая Скотта за собой. Как только Шотландия пытался дергаться – захват на руках усилялся, принося с собой щемящее чувство боли и неудовлетворенности – ему словно хотелось большего, но претила одна только мысль об этом! Да что не так с этими двоими? Неужели им мало того, что они получили друг друга? Словно читая его мысли, Холл улыбнулся и опустился на колени, легко раздвигая ноги Скотта. - Не надо, - еле выдавил стремительно краснеющий шотландец - Надо, - возразил Хенрик и немного подвинулся, так, чтобы плотнее прижаться к Шотландии. - Ты ведь хотел этого, мы видели. Кёркленд замотал головой, отчаянно жмурясь и вздрагивая от звука расстегнутой ширинки. Нидерланды заставил его немного приподняться, стаскивая джинсы, и с усмешкой укусил шотландца за колено. - Раздвинь ноги, Скотт. Шотландия лишь зашипел, чувствуя, как железный захват датчанина на руках потихоньку стискивается, причиняя уже ощутимый дискомфорт. Он не хотел так! Но им, видимо, уже все равно… Некоторое время ничего не происходило, и Скотт решил открыть глаза. Увиденное его удивило. Нидерланды сидел возле него, пытливо вглядываясь в лицо Кёркленда, Дания тоже ослабил хватку, уже не причиняя боли. - Ты действительно не хочешь нас? – легкий поцелуй в шею ощущается словно электрическим разрядом, и Шотландия тихо вздыхает. Его руки свободны, но он вовсе не торопится уйти. Один лишь взгляд на Холла, с улыбкой поглаживающего его колени, и Скотт задерживает дыхание, сам заводит руки за спину и слегка откидывается на Данию. Потому что Нидерланды не смотрит на него, как на добычу. Он словно безмолвно просил разрешения, чуть усмехаясь. Краткий миг решения – и он решает остаться. Будь что будет. Дания очень тонко чувствует это, потому что теперь одной ладонью он легко удерживает оба запястья Скотта. Холл расстегивает рубашку Шотландии, потом мягко приникает в поцелуе, оглаживая тело Кёркленда и потихоньку заставляя его раскрыться. - Раздвинь ноги, Скотт, - повторно звучит просьба, и Шотландия, краснея, исполняет ее. Дания тихонько смеется, свободной рукой подталкивает его бедро. - Шире, мой бравый шотландец! Шире? Нет! Кажется, у Скотта даже уши краснеют. Ведь, если он сделает это, тогда Нидерланды, стоящий перед ним на коленях, увидит все – его, такого открытого и беспомощного… Неожиданная мысль, кажется, устремляется просто в пах, и Кёркленд, зажмурившись, разводит ноги шире. Кровь шумит в ушах, заглушая тихий шепот Дании – но нежные поцелуи на шее он еще чувствует. Передать вот так контроль над собой, согласиться на это и подчиниться полностью, без остатка – не этого ли хочет каждый хоть раз в жизни? Пойти на такую сомнительную авантюру… Скотт тихо охает, когда мягкий язык влажно касается его яичек. Такое простое, казалось бы, ощущение словно погружает его в мягкое ватное тепло. Нидерланды не спешит – влажное касание снизу вверх, легко обдуть покрасневшую головку. Шотландия стонет и раздвигает ноги шире, открываясь полностью, когда его, наконец, касается влажное тепло. Дания довольно хмыкает и, чуть развернув голову шотландца, впивается в его губы поцелуем. Бесстыдно раскрытый, стонущий в губы Хенрика шотландец, кажется, полностью потерялся в ощущениях, самозабвенно подаваясь в этот греховно сладкий рот. Холл был не против, лишь слегка придерживал Скотта за бедра при особенно резких движениях. Когда его входа коснулся смоченный слюной палец, Кёркленд словно очнулся ото сна и сразу же задергался. Но Дания не зря удерживал его, лишь прижал к себе судорожно подрагивающее тело и зашептал что-то успокаивающее. - Мы не сделаем тебе больно, веришь? Шотландия медленно кивнул, и Нидерланды вернулся к своему занятию, неспешно растягивая Скотта и продолжая влажными прикосновениями дразнить головку. Один палец, а за ним сразу второй. Кёркленд тихо застонал, покачиваясь на волнах своего безумия. Хорошо, как же хорошо ему сейчас, когда пальцы внутри мягко двигаются, раздвигая тесные стенки входа, а горячий рот медленно вбирает в самое горло его член. Позади ощущается какое-то движение и с освобожденных рук быстро сдирают рубашку. Дания, похоже, раздевается и на секунду Скотта снова морозит от мысли, что они сейчас будут делать. Но эти двое не колеблются, они знают, чего хотят. К спине Скотта вновь прижимается датчанин, но сейчас, когда на нем нет одежды, вот так – кожа к коже, это словно откровение. Он большой и горячий, будто плавит шотландца в своем внутреннем огне. И еще Кёркленд ясно ощущает крепкий стояк, упирающийся ему в поясницу. На секунду вновь появляется паника, но Дания не спешит, лишь подталкивает Нидерланды и тот добавляет третий палец. На секунду Скотт жмурится от непривычного растяжения и громко вдыхает воздух, стараясь успокоиться. Дания чуть прихватывает его шею зубами и помогает приподняться. Холл сам, своими руками направляет Хенрика, помогая ему войти – медленно и бережно, внимательно следя за тем, как одна лишь головка погружается в податливую плоть. Дания коротко стонет и дрожит – сейчас больше всего ему хочется рывком опустить Шотландию и войти полностью в узкое, горячее тело, но он сдерживается. Хотя бы потому, что Скотт тихо всхлипывает и еле ощутимо двигает бедрами, стараясь растянуться, насадиться получше. Холл коротко хмыкает и внезапно резко нажимает на бедра Шотландии, насаживая его полностью, до конца. Громкий крик, эхом отразившийся от стен, заставил всех троих остановиться. Датчанин в беспокойстве даже попытался освободить Скотта, но тот не дал, дернувшись и насадившись вновь. Шотландия словно ослеп и оглох на секунду, в полном объеме получая лишь ощущение. Немного боли от такого резкого проникновения и просто ошеломляющая волна удовольствия, когда Хенрик сразу же этим одним движением попал в простату. Обжигающее наслаждение прокатилось по телу, выжигая нервы, и он двинулся снова, желая повторить. Где-то вдалеке слышно хмыканье, и губ касается влажная, горячая головка. Холл на вкус чуть горьковатый, но плоть под языком невообразимо нежна на ощупь, словно тончайший теплый бархат, и Скотт наслаждается и этим ощущением. Впустить глубоко, до самого горла – дальше, как он не старается, никак не получается и плавно вытолкнуть языком обратно, не забыв погладить маленькую щелочку на головке. Когда его отстраняют, шотландец даже хныкает от ощущения потери – но в рот уже проникают пальцы, чуть горькие от сигаретного дыма и даже немного солоноватые – Холл пил текилу, вспоминает Кёркленд отстраненно, тщательно вылизывая и увлажняя слюной эти пальцы. Дания движется сильно и мягко, но недостаточно, он словно специально чего-то не дает Скотту, не дает даже коснуться себя и лишь смеется, когда шотландец в нетерпении изгибается, стараясь потереться истекающим смазкой членом об его живот. Хенрик выходит из него полностью, а возвращается… Шотландия возмущенно вскрикивает от боли и старается оглянуться. Холл, невозмутимо улыбаясь, вдобавок к члену Дании просунул палец, почти до предела растягивая сопротивляющиеся мышцы. - Что?.. – Шотландец жмурится, когда через несколько толчков пальцев становится уже два. Кажется, он растянут уже до предела, и так страшно, что даже одна мысль о том, что с ним хотят сотворить, вызывает озноб. Хансен ложится на спину, привлекая его к себе, и приникает к шее, впиваясь болезненными укусами – поцелуями, отвлекая от неприятных ощущений. Шотландия целует его рассеянно, все же не в силах отвлечься от происходящего. Растяжение болезненное, почти на грани настоящей боли – но пока терпеть можно, да и потом, он ведь сам согласился… Нидерланды убирает пальцы и пододвигается ближе, коленом почти наступив на ногу шотландца. Скотта почти трясет, когда он чувствует, как упругие мышцы раздвигает сразу два члена. Он растянут, но явно недостаточно! Паника захлестывает его, и Шотландия уже готов сбежать, но ласковое поглаживание по спине остановливает его. Холл, наклонившись, выцеловывал какие-то узоры на его лопатках, пытаясь успокоить, Хенрик под ним улыбался, обнимая за шею. Керкленд коротко кивнул и зажмурился, кусая губы. Кажется, он совершенно точно чувствовал даже малейший рельеф на головках, разом проскользнувших в него. Холл коротко застонал, Дания дернулся всем телом, крепче прижимая к себе шотландца. Дальше Скотт уже не думал – слишком хорошо, слишком горячо, он так туго заполнен, что при особенно резких движениях даже дышать страшно, он чувствует малейшее движение двух членов внутри. Но как же хорошо ему сейчас… Когда Холл исхитряется и просовывает между Шотландией и Данией руку, сжимая в ладони пылающий от недостатка внимания член, Кёркленд дергается и с глухим стоном кончает, кажется, даже потеряв сознание от сильнейшего в своей жизни оргазма. Несколько движений в тесное сокращающееся тепло – и Холл с Хенриком срываются тоже, почти одновременно достигая пика. Когда Скотт приходит в себя, то улыбается. Потому что сейчас его расслабленное тело в четыре руки нежат оба его любовника, поглаживая и успокаивая. Задница болит, и он вовсе не уверен, что сможет встать утром на ноги, но пока и не хочется. Рядом что-то знакомо щелкает и он, не глядя, протягивает руку, в которую тут же вкладывается зажженная сигарета. Горький дым привычно обволакивает горло и словно проясняет голову. - Ты останешься? – Холл улыбается, лениво поглаживая бедро Скотта. Датчанин хмыкает, и от этого звука в глубине души срывается муть. А кто он такой, чтобы остаться? Нет, конечно, его просто отымели со вкусом и, похоже, ребята не прочь повторить как-нибудь. Но он хочет не этого. Шотландия мгновенно замыкается в себе и, потушив сигарету о спинку кровати, с трудом поднимается. Так чертополох в свое время обзавелся колючками – ради того, чтобы его не мог сорвать каждый желающий – лишь тот, кому этот цветок действительно пригодится. Но кому нужен столь неказистый цветок? - Нет. Мне домой пора. Движения скованы, внутри что-то отдаленно вспыхивает болью, но сейчас обида куда сильнее. Зачем они сотворили такое с ним? А он и поддался на иллюзию любви, согласился – на одну ночь. И не получил ничего, кроме холодной боли в душе. Холл мягко обнимает его со спины, пока Кёркленд пытается найти в куче одежды свою. - Останься. Ты нужен нам. Какая скука. Фальшивые уговоры и обещания. Скотт кривит в усмешке губы, и тогда Нидерланды просто подхватывает его на руки и несет в прихожую, к большому зеркалу: - Смотри! Шотландец смотрит. В зеркале отражается почти незнакомое лицо – уставшее и бледное, с синяками под глазами. Шея щедро украшена засосами, белая кожа по всему телу испятнана лиловыми пятнами синяков, что уже к вечеру почернеют. Но с двух сторон его обнимают два прекрасных, даже в чем-то похожих блондина. Дания ухмыляется, прижимая к себе Скотта жестом собственника и прекрасно видно, что отпускать его он не собирается. Будет нужно – удержит и силой. Холл спокойнее на вид, но его рука, накрывшая пах шотландца, не оставляет никаких сомнений про его намерения. Когда Скотт, не в силах оторвать взгляд от отражения, вздрагивает и стонет, в глазах его любовников появляются пугающе хищные огоньки. «Мое!». - Видишь? – шепчет Нидерланды, прижимая к себе Кёркленда и запуская в пока еще раскрытую дырочку два пальца, заставляя мужчину нервно вздрагивать и кусать губы.- Это ты настоящий. Без колючек, сигарет и твоей обычной брони. Хочется засмеяться, сказать, что это не так, но Шотландия молчит. Потому что сегодня он открылся полностью перед этими двоими, и они узнали его до конца. - Ты нужен нам, - глаза Хенрика горят совершенно дьявольским светом, и Скотт коротко выдыхает, когда его наклоняют, и отражение внезапно оказывается так близко, что видно малейшее выражение эмоций в зеленых глазах. Тонкие белые пальцы зарываются в рыжие волосы и с силой тянут. Рядом мелькает взгляд Холла – словно расплавленное золото и Шотландия бессильно сдается. Он никогда больше не будет один. Но, по правде говоря, ему не так уж и хотелось сопротивляться…