Вечер пятницы

POV Рената Будто меня что-то вытолкнуло из этого сна. Какая-то необычайная энергия, сила. Рядом мирно спала Земфира, но по её хмурому лицу было ощущение, что ей снилось что-то похлеще Земных Кураторов и духов. За окном было раннее осеннее утро, жизнь в городе постепенно приходила в норму. Оглядываюсь, замечаю потрясающее явление: частички пыли танцуют при свете робкого, несмелого луча утреннего солнца, пытающегося пробиться сквозь тяжёлые тучи, и ведь он пробивается. Будто метафора. Да, однозначно, вокруг же сплошные метафоры, литературные приемы. Только вот, проблема, люди не замечают всю эту красоту, даже я порой не замечаю. Так, нужно быстренько, а главное тихо выпить кофе и сесть за работу. Боже мой, столько проблем из-за этих терактов и войн. Какой кошмар. POV Земфира Грохот сквозь сон. Что-то тяжелое упало на кухне. Рената как обычно, в своем репертуаре, куда-то поставила непонятно что и благополучно забыла. Чёрт. Нужно встать и проверить, всё ли цело. Захожу на кухню, картина неописуемая, но всё же постараюсь описать: стоит Литвинова в моей любимой футболке, смотрит многозначительно на упавшую турку, в одной руке держит чашку, так по-актёрски, с выражением. Будто в её голове рождается новый сценарий. Стоит так она минуты две, пока я не подошла к ней. — Доброе утро. Вижу, оно очень удачное у нас сегодня. Как спалось? — стараюсь говорить нежно, чтобы поднять ей настроение. Что-то мне подсказывало, что настроение у Ренаты сейчас вообще не айс. — Да, доброе. Тут... это самое... я кофе сварить хотела. Прости, что разбудила. Мне такое снилось, ты даже не представляешь. В общем, ко мне во сне пришли Земные Кураторы и просили, чтобы я присмотрела за кем-то. Хоть убей, не поняла за кем. Меня так серьёзно кидануло во сне, что я аж проснулась, — она смотрела так загадочно сквозь меня на стену, будто что-то всеми усилиями пыталась вспомнить. — Тебе вечно снится что-то такое выдающееся. А мне снились проблемы со звуком в туре, и что тебя не было тогда со мной. Не помню даже, что меня расстроило больше... — немного пришлось съехидничать, чтобы переключить Ренату ото сна. Приобнимаю её аккуратно за талию, пытаюсь прижаться, но женщина меня отталкивают. — Стоп, машина. Что значит, не знаешь, что расстроило больше? Ты, кстати, очень ворочалась во сне. И не подлизывайся! Ну, Зе, ну хватит, ну что ты делаешь? — мои поцелуи в её нежную шею явно смутили режиссера. — Уже нельзя пошутить и даже подлизаться? Эх, ладно, раз уж суровая госпожа Литвинова сказала, то слушаюсь и повинуюсь. Тебе кофе сварить, или будет второй дубль в твоем исполнении? — знаю, что её не устроит такая легкая победа, куда ж без блефа. Иду к окну и закуриваю. Это её всегда очень возбуждает, посмотрим, насколько возбудит сейчас. Такая она суровая, прям ух. — Хм, и ты так просто сдашься? Не похоже на тебя, обычно ты такая упрямая, не остановить прям, — закуривает тоже. Кладёт свою руку мне на плечо, затем проводит пальцем по самолёту. Чёрт, чувствую, что в этой игре она победила. — Я могла бы сейчас взять тебя на руки и отнести в спальню, но у товарища режиссёра много работы, не так ли? — беру себя в руки, нужно хотя бы из этой игры выйти победителем. — А товарищ гений мне обещал кофе, не так ли? — смотрит отчётливо мне в глаза, будто пытается заворожить. Вот чёрт, она точно ведьма, — но гений ведь может принести мне его в постель. — С этого дня я не разрешаю надевать тебе мои футболки в Париже по утрам. Обстановка слишком давит, — до последнего не сдаюсь. Нервно докуриваю, пытаюсь отойти от окна, но она хватает меня за руку и прижимает к себе. — Да кто тебя послушает. Давит ей. Жду уже с нетерпением, когда окончательно задавит, — эти слова она прошептала мне на ухо, своим фирменным голосом. Похоже, что я проигрываю с крупным счётом. — Рената Муратовна, Вы играете не по правилам. Не даёте никаких шансов аутсайдерам, — прижимаю её к стене, не оставляя возможности к побегу. — Слишком много слов, Земфира Талгатовна. Прошу приступить к делу, — она страстно впилась в мои губы, не давая сделать и вдоха. Не помню, как мы перебрались в спальню, но закончили мы там. Она наконец смогла спокойно поспать у меня на плече. Глажу её белоснежные локоны, отчего-то вздрагивает во сне, но затем сильнее прижимается ко мне. Такая беззащитная, хрупкая. Вновь вздрагивает и хмурится сквозь сон, но на этот раз я целую её в макушку, нежно и аккуратно, чтобы отогнать плохой сон, но не разбудить. Какая прекрасная возможность наконец рассмотреть эту комнату в деталях, всё равно ведь шевелиться нельзя. Высокие потолки, всюду её любимые картины, которые мы с ней выбирали в антикварных магазинах долгие годы. Видимо, она уже тогда знала, как именно нужно их выбирать, чтобы эти произведения искусства идеально вписались в интерьер. Безумно долгие споры, но признаю, она была права. Холсты идеально вписываются в историю этой квартиры. На тумбе около кровати стоит бутылка вина, наполовину выпитая. Её любимое, красное сухое. — Зе, сколько времени? — окружающая обстановка меня слишком увлекла, и я не заметила, как она проснулась. Белая макушка не двинулась с моего плеча. — Не знаю, около 10 примерно. У тебя дела сегодня? — Да, нужно встретиться с Наташей по поводу одного дела, — она рисовала пальцами узоры около моего самолёта, уделяя особое внимание хвосту и крыльям. — Что за дело? — Пост креативного редактора в известном журнале, представляешь? — Рената приподнялась в поиске телефона и точного времени. — Креативным редактором я ещё не была! И, кстати, я тебя обязательно сниму на обложку, рано или поздно. И даже не возражай. — С какого? Это как бы по обоюдному желанию должно быть, нет? — меня такой расклад определённо возмутил. Ну реально, что за гон? — Так, тссс. Рано или поздно. Просто сейчас ты ещё не готова. Я скажу тебе, когда настанет время, — она встала с кровати, шагая в поисках вещей, которые несколько часов назад были эпично сняты. Даже не сняты, сорваны. — Окей, позже мы вернёмся к этому разговору. Так что по поводу кофе? — Полностью доверяю тебе этот процесс, а я пока в душ, — её голос уже звенел в ванной комнате, а мне ужасно не хотелось подниматься с постели, но выбора не было. Ульяна уже стояла у плиты и готовила что-то вкусное. Запах был просто изумительный, у неё к кулинарии явно больше способностей, чем у матери. Хотя, сказать по правде, Ренату иногда пробивало на такое, но это было очень опасно для кухни, соседей и людей, которые потом должны были есть её пищу. — Зе, утро доброе? — поинтересовалась девочка с прекрасной улыбкой, снимая один наушник. Конечно, такое утро не могло быть плохим. — Утро добрым не бывает, хороший завтрак помогает. Да ладно, шутка. Конечно, доброе. Что слушаем? — она протянула мне второй наушник, в котором играли Pink Floyd. — Ничего себе, такие вещи слушаешь. Молодец, моя школа. Еще бы тебя на Radiohead подсадить, идеально было бы, — вновь ставлю турку на плиту, попытка номер два. — Поздно, меня уже подсадили. «In Rainbows» крутой альбом. Твой любимый вроде, — как быстро вырос этот ребёнок, ужас. Помню времена, когда её любимой была песня «Я шоколадный заяц». — Киндер, я в шоке. И кто же тебя подсадил, интересно? — открываю окно, закуриваю. Чёрт, нужно снова бросать. — Зе, ну ты же бросила, — Ульяна посмотрела на меня исподлобья, раскладывая тарелки с приборами по столу. — Да я вчера переписывалась с Ангелей, это её наводки. Кстати, она готова дать тебе ответ. — Ну хорошо, хорошо, всё, торжественно обещаю тебе, что не буду, — тушу сигарету о пепельницу. — А, да, точно, те музыканты уличные. И что, каков ответ? — Вот это правильно. Тебе голос беречь нужно, — девочка улыбнулась, встала рядом у окна и положила свою голову мне на плечо. — Она попросила организовать встречу с тобой. Сегодня ты как? — Ну, твоя мать сегодня куда-то по делам идёт, значит я свободна. Только вот в Париже не очень ориентируюсь, сходим вместе? — Без проблем. Сейчас напишу ей. — Кто-то что-то сказал про мать Ульяны? — появления Ренаты всегда были очень неожиданными и резкими, словно ветром принесло эту шаровую женщину. — Да, эта мать оставляет меня один на один с Парижем. — Не один на один, а с Ульяной. У вас там уже программа вроде намечается. Это самое, я пошла собираться на встречу, — она поцеловала всех в лоб и исчезла так же стремительно, как и появилась. — Стой, а кофе? — пришлось крикнуть вслед. — Стойте обе, а завтрак?