Любовь - не слабость, любовь - величайшая из всех сил.

Трандуил проснулся тогда, когда солнце уже показалось из-за макушек восточных гор, но здесь его яркий свет был недоступен. Сборы проходили быстро. Ничто не мешало и не задерживало, но что-то было не так. А каждый раз, когда Король обращал свой взор на Восток, его сердце сжималось в стальные тиски тревоги. Беглый, но внимательный взгляд не замечал ничего подозрительного. Было слишком тихо. Войско ступило на Мертвые Земли в начале дня... Но покуда никого не встретило на своем пути. Трудно было сказать, высоко ли солнце в небе - здесь всегда витала безвременная мгла, скопившаяся под толстым слоем затхлых туч, зловещим пеплом затмевающих высокие небеса - все это козни Врага. Покой остался позади и теперь над молчаливым войском висела лишь напряженная нарастающая тревога и ожидание рокового часа, который мог наступить в любую минуту. Олень ступал осторожно, гордо вскинув голову с ветвистыми рогами вверх. Несколько раз предпринимая попытки все же изменить курс, но у наездника были абсолютно другие планы, и он продолжал свой путь. Владыка крепко сжимал поводья, мерно покачиваясь в седле. Воздух душил его. Он был тяжелый, липкий, казалось тронь его пальцем и он всколыхнется. Эллериан по прежнему ехала по правую руку от возглавляющего войско Короля, держась чуть позади и всё так же пристально вглядываясь во мглу. Битва приближалась. Неумолимо. Это чувствовал каждый. - Они близко, - только и сказала она, неотрывно глядя вперед. Руки потянули поводья, и олень, покорно повинуясь наезднику, остановился. Пронизывающий взгляд был устремлен вперед. -Нет, Эллериан, - тихий голос синдара звонкой струной пронзил воцарившуюся тишину. -Нас ждали. Внезапно появившийся ветер ударил в спину. Несколько белоснежных прядей упали на лицо эльфа. Ветер усилился, сдувая серый туман, что клубился вдалеке плотной завесой. Постепенно обнажались кривые ятаганы, уродливые морды, тяжелые шипастые латы... Впереди черной стеной стояла орочья армия. Одной мысли Короля хватило для того, чтобы его армия встрепенулась. Одновременно на тетиву легли сотни стрел. В руках Трандуила тусклым серебряным светом сверкнул клинок. Два воинства застыли на противоположных концах поля, немо взирая друг на друга, то ли не решаясь броситься в атаку, то ли чего-то выжидая. Ни слово не проронил ни один из воинов. Слышалось лишь тихое рычание, что неотступно следовало за этими темными уродливыми существами. Олень нервно топтался на месте, роя копытом рыхлую черную землю, но Трандуил медлил. Неожиданно для себя, он осознал то, что что-то не дает ему броситься прямо сейчас вперед - король застыл в оцепенении. Он не мог начать битву без приказа. Во всех тех сражениях, что выпали на его, относительно недолгую на данный момент, жизнь, он шел под командованием своего отца, четко и беспрекословно выполняя его приказы. Решения Орофера не обсуждались. Они были точны и решительны. И на их фоне четкий и продуманных до мельчайших деталей план казался совсем детским и годным лишь для мальчишеских игр. Трандуил чуть ли не боготворил отца, чего нельзя было сказать об отношении к себе. Сомнения окутали Владыку. Но сейчас отдавать команды было некому - приказа ждали от него. - К бою, - выдохнул Король, сейчас больше напоминая мраморную статую нежели существо, в котором пылает жизнь. Ход был сделан. В небо взвились несколько сотен стрел, не ведающих промаха. Провокация удалась - орки хлынули вперед черным бушующим потоком, сметая все на своем пути. Мелкие камни крошились под их тяжелыми сапогами, от приспособившейся к местному климату колючей флоры оставались лишь ошметки. -В строй! Поднять щиты! И ровные ряды эльфов зашевелились. Щит за щитом становились рядом, образовывая стену, скрывающую лучников, что продолжали вести огонь. Быстро и систематично они перестроились в подобие полумесяца, в середине которого осталась конница во главе с Королем. Стрелы роем пронизали воздух, орки падали один за одним, но казалось, что это ни коим образом не влияет на их количество. Все ближе и ближе подходили они к заслону. И когда до него остались считанные метры, "стена" рассыпалась... Рассыпалась для того, чтобы буквально через мгновение из "разлома" вылетела конница. - Gurth gothrim Tel’Quessir! - голос Короля разнесся по всему полю. Конница во главе с легконогим оленем вклинилась в орочьи отряды. И стоило первым каплям крови очернить светлый клинок, оцепенение спало с короля. Все то, что он держал в себе с того самого дня, как вернулся, теперь вырвалось наружу и остановить это было невозможно. Зеленые глаза вспыхнули дикой яростью, а от руки, что недавно так нежно перебирала пальцами мягкие локоны Эллериан, один за одним падали враги. Месть и ненависть - не самые благородные из чувств, которые должны вдохновлять воина во время битвы. Но разве можно отрицать, что зачастую они являются самыми действенными. Раньше Король лично бы оспорил это утверждение, назвав сказавшего глупцом. Но что же он мог сказать сейчас, когда сам летел вперед, ведомый этим самым чувством? И если раньше, каждый раз поднимая меч, синдар задумывался над тем, для чего он это делает, то сейчас сомнения покинули его. Рассекая щиты, отрубая головы и распарывая горла, Трандуил четко знал во имя чего и зачем он это совершает. Эти твари не должны были существовать. Им нет места на этой земле. Ненависть, что так чужда прекрасным детям Илуватара, завладела им. Он ненавидел этих существ каждой частицей своего тела. И каждый раз, когда черная и вязкая, словно смола, кровь стекала по блестящему металлу, безумный блеск в зеленых глазах начинал сиять все ярче. Холодная расчетливая ярость заполнила светлое сознание Короля. Она кипела внутри, разливаясь по телу и придавая синдару сил. У него не осталось ни мыслей, ни чувств, ни эмоций. Они были лишними. Они отвлекали. Они сбивали с толку. Железный лязг мечей и лат, хриплый рык орков и звонкое пение эльфийских рогов, лошадиное ржание и боевые кличи – все смешалось между собой и эта звуковая вакханалия действовала на сознание не хуже тонкого клинка. А Трандуил продвигался вперед, прорубая себе путь сквозь чащу орочьих копий. Захваченный боем, он не ведал того, что конница осталась позади. Что даже Ферен со своим отрядом, что всегда был подле своего короля, отстал от него. Трандуил летел серебристой стрелой, прорезая беспросветную мглу, охраняемый неведомыми силами. Ни стрела, ни меч не задели Короля, а каждый удар его был точен и смертоносен. Подобно воинам древних времен, сражался Владыка. Но удача не самая хорошая помощница в подобных делах - она предает так же легко как и помогает. И в очередной раз, когда королевский олень, приплясывая, встал на дыбы, его широкую грудь пронзило четыре стрелы. Олень заревел, содрогнувшись всем телом, и стал заваливать назад, вместе со своим наездником, которого спасло лишь то, что он вовремя отпустил поводья. Упав на спину, мужчина увернулся от опустившегося на то место, где еще недавно была его голова, ятагана и быстро поднялся на ноги. В одно мгновение кольцо за спиной синдара замкнулось. Враги окружили Трандуила, отрезав ему путь к отступлению. Тяжело дыша, он замер, ожидая нападения. Рука плавно скользнула к ножнам, в которых второй меч ждал своего часа. И вот час настал. Чистое серебристое лезвие, тускло свернуло в его руках, и битва вновь закипела. Тверда и безжалостна была его рука. Быстры и ловки его движения. Грациозность слилась с силой, а легкость - с точностью. Этот танец смерти завораживал. Но даже самый могучий воин не в силах выдержать атаки сотен врагов и остаться невредимым. Со временем силы стали покидать его, битва изматывала. Воздуха не хватало, кровь заливала глаза. Оступившись, Владыка упал на одно колено, ясный взгляд светлых глаз помутился. Эллериан сражалась, отринув страх и сомнения. Существовала только битва. Только ненависть и жажда отправлять в небытие тварей, что по набежали из застенков Темного Властелина, словно тараканы или крысы, управляемые злой и могучей волей. Девушка упорно прорубалась вперед, все дальше и дальше, сквозь мерзостную тьму полчищ... Но в какой-то момент что-то заставило ее повернуться в сторону. Что-то необъяснимое, непонятное, но чего непременно нужно было послушаться. И мелькнувший в той стороне свет, тут же захлебнувшийся во внезапно нахлынувшей тьме был ей знаком. До боли знаком. Настолько, что сердце Эллериан зашлось в испуге, пропустив удар. «Я больше не могу…» - казалось это конец, эльф из последних сил хватался за ускользающее сознание, но вдруг сознание четко ответило ему таким до боли знакомым голосом: «Можешь!» - мужчина поднял глаза и онемел - пред ним возвышался Орофер: высокий, статный и могучий, как при жизни. Он строго взирал на него сверху, а голос его звучал все громче: – « Ты сильнее, чем ты думаешь, сын мой. Встань, королю не пристало стоять на коленях. Вставай!». И Король поднялся. Все слышит Манвэ, сидящий на своем троне на Таникветили. И видно все светлой Владычице Варде, что сидит подле него, ничто не укроется от ее глаз... Не иначе Властитель Арды голосом ветра нашептал эллет о том, о чем молчать не следовало. Совет Манвэ, не оставившего Короля в трудный час, дошел до разума нолдо и сердце повелело ей во что бы то ни стало идти туда, где блеск гордого серебра тонул во мгле. Исполненная страхом, Эллериан ринулась вперед. Сквозь стену темного воинства... Она поспешно прорубала мечом дорогу сквозь мрак. И с каждой секундой страх ее рос. Он торопил, гнал вперед. Эллет не могла дышать и смотрела лишь вперед, пытаясь разглядеть тот самый проблеск, что безнадежной искрой промелькнул в гнилой толпе армии Гортхаура... Пока наконец не увидела: за плотным кольцом, там, впереди, стоял он. Измотанный, раненый, готовый вот-вот пасть, но не павший и не сломленный. В любой войне самое главное – это не потерять себя. Не заблудиться в лабиринте собственных мыслей, страхов и иллюзий. Не потерять эту тонкую грань между земным миром и миром мысли . Твоя рука может быть тверда и не знать промаха, и не один враг положит голову от ее удара. Но стоит тебе позволить проскользнуть мысли о поражении – и оно практически неизбежно. А мужчина терял себя. Капля за каплей, шаг за шагом, ему казалось, что он не справится. Слишком многое обрушилось на него в одночасье. Синдар был не готов принять все это, чтобы там не говорили советники, как бы не думал отец... Его народ не успел оправиться от прошлого похода, и вот вновь они орошают эти проклятые земли эльфийской кровью. Ему предстояло стать тем, за кем пойдет войско, не взирая ни на что. Тем, кто сможет заронить надежду в истерзанную душу, заглушив боль утраты близкого. Но как же он мог заглушить боль народа, когда не был способен справится даже со своим горем? Но что-то не давало Королю сломаться. Что-то заставляло его действовать, ускользая от цепких объятий смерти, что не раз грозили ему. И лишь когда с глаз спала пелена, родной образ могущественного владыки исчез окончательно, а на его месте проступил тонкий силуэт, эльф понял, что же это было: среди орков порхала хрупкая фигура Эллериан. Трандуил замер, не в силах пошевелиться… Словно зачарованный он смотрел на нее сквозь толпу злобных тварей, не боясь ни стрелы, ни подлого удара в спину. И просветлел лик Трандуила, расправились плечи, глаза сверкнули зеленым пламенем. Бой закипел с новой силой, но теперь он был не один. Последний рывок небывалой силы и, изрыгающая гневные проклятья, эллет уже стояла рядом с синдаром. Она не сказала ему ни слова. Лишь с большим неистовством рубила врага, защищая своего Короля, словно разъяренный пес. Она обещала защищать его. Обещала отдать за него жизнь, пусть даже это было Транлуилу вовсе не по нраву. Но такова была она. И ярость, порожденная страхом потери, горела в ее глазах ослепительным пламенем. Кольцо сужалось все сильнее, врагов становилось больше, но уверенный звон стали и эльфийские проклятия не умолкали ни на секунду. Бок о бок сражались синдар и нолдо, защищая друг друга . Трандуил старался быть рядом и не выпускать эллет из поля зрения, но в очередной раз оглянувшись, понял, что его вновь оттеснили в сторону. И сердце его захлебнулось, пропустив удар : среди толпы зоркий глаз выцепил неприметную фигуру лучника. Он казался намного меньше на фоне остальных, и почти сливался с ними. Не нужно было обладать даром предвидения, что бы понять, куда была направлена его стрела. Мужчина сорвался с места - на этот раз он не имеет права опоздать. В несколько сильных рывков, он преодолел расстояние, разделявшее их, заслонив собой девушку. Еле различимый в общем гуле свист пущенной стрелы…. В серых тучах пепельной пыли холодно сверкнул серебром металла кинжал. Орк рухнул замертво, а мужчину качнуло в сторону - черная стрела пронзила его плечо. Но что же это? Среди орочьего воя и рычания, послышался топот копыт. А потом до слуха долетел звук, который Король узнал бы среди тысячи остальных. И вот уже совсем рядом запели эльфийские рога! Армия подходила все ближе и ближе, обращая остатки темного воинства в бегство. Конница летела вперед , словно на крыльях, а орки отступали под ее напором. Все закончилось… Трандуил запрокинул голову и зажмурился – сквозь тяжелые черные тучи несмело пробивался луч солнечного света. Спала завеса тьмы. Темный властелин оставил своих прихвостней без опеки, и они бежали обратно будто крысы, желая забиться в темные щели подземелий. Вдали затихали звуки битвы. Рога призывно пели, сливаясь с ржанием лошадей и звонкими эльфиским голосами, звучащими казалось отовсюду. Они победили. Но можно ли это считать победой? Ведь это всего лишь малая часть того, что ожидает их в будущем. Да, сейчас они обошлись малой кровью, но сколько же вернется назад? Так можно ли считать победой бой, что был скорей проверкой их сил? Можно. Можно, ибо сегодня Трандуил сражался не с прислужниками Врага. Трандуил сражался с собой. И победив страх перед поражением, он обрел истинную свободу. Но она не слышала чистого пения звонких рогов и топота быстроногой конницы... Она уже не слышала ни лязга мечей, ни громкого стона земли, ни грубых окриков и рычания... Она лишь видела, как Король пошатнулся. Клинки выпали из разжавшихся пальцев и в тот же миг словно спало с эллет оцепенение. Она рванулась к Трандуилу сквозь темную толпу, пустившуюся в бегство. - Melamin! - срывающимся голосом выкрикнула она, подбегая к Королю и хватая того за локоть. Полный страха взгляд тут же цепко осмотрел торчащую из плеча синдара стрелу. Тонкая рука, испачканная в черной крови, легла ему на грудь, сбившееся в безумии битвы и страхе дыхание вырывалось рваными вздохами. И взгляд ясных глаз взволнованно и спешно скользнул по лицу Трандуила, ища встречи с его взглядом, будто желая отыскать что-то в его глазах и словно моля Короля сказать ей хоть что-нибудь... Синдар стоял не шевелясь, запрокинув голову и слегка улыбаясь. Солнце… Яркий солнечный луч упал на лицо Трандуила, заставив его прикрыть глаза. Облегчение и умиротворение пришло столь внезапно, что мужчина не смог с собой совладать и поддался ему. Плавно затихали ликующие возгласы, отдаляясь все больше и больше, а сквозь них пробивалось несмелое щебетание птиц. Он смотрел на это серое с рваными, словно штандарты побежденной армии, облаками, но видел темно-зеленые кроны высоких деревьев Великой пущи, в которых играет свет восходящего солнца. Где-то недалеко слышалось журчание ручья, а пение становилось все громче, пробуждая в сердце Владыки давно забытое чувство, что напрочь заменило страх в его сознании. Трандуил видел дом. Таким, каким помнил его, уходя на ту роковую войну. Таким, каким он ни разу не был после его возвращения. Вдали слышались переливы музыки: арфа перекликалась со свирелью и флейтой, сплетаясь в причудливую музыкальную вязь. Кажется, во дворце устроили праздник… Сознание уносило его все дальше и дальше. Туда, где слышался веселый смех, а руку не сковывала ноющая боль от вонзившейся в плечо стрелы. «Melamin!» - этот пронзительный голос вонзился в голову синдара раскаленной иглой. Яркий и солнечный мир, что так живо нарисовала память , разлетелся на тысячу мелких осколков, затерявшихся на задворках сознания. Пелена спала с глаз Короля и он наконец увидел бледное и застывшее в ужасе лицо Эллериан. Трандуил взглянул на нее, будто впервые увидел, из едва приоткрытых губ вырвался тихий вздох. Изумрудные глаза смотрели зорко и осмысленно, туман в голове рассеялся, осознание реальности вернулось. А вместе с ним вернулась и боль, но эльф улыбнулся. Ни слова не говоря, он просто прижал ее к себе, обхватив здоровой рукой и зарывшись лицом в темные мягкие волосы. Трандуил был счастлив. Счастлив от осознания того, что он сможет вытерпеть все, если только она будет рядом. И это чувство было ни с чем не сравнимо.        «Нет, отец, Вы были не правы. Любовь не слабость, любовь – величайшая из всех сил…»