Самоанализ

-…приманки были изготовлены из человеческих останков. Обнаружен биологический материал Эбигейл Хоббс, Кэсси Бойл, Маисы Шурк, Джорджии Метхем… и Уильяма Грэма. - Ну что же, теперь Часапикский Потрошитель официально признал все свои убийства, чем который раз выставил своих преследователей полными бездарями и идиотами, - подытожил Изая, задумчиво глядя в полупустую чашку утреннего кофе. – Шизу-чан, а тебе разве можно делиться со мной такими сведеньями? За такое по головке не погладят. - Всё равно ведь где-нибудь раскопаешь,- беззлобно фыркнул Хэйваджима, вытирая полотенцем мокрые взлохмаченные волосы. – К тому же, вряд ли в ближайшее время тебя потянет писать очередной бестселлер. А если и потянет, то ни в одну редакцию его не примут – уж об этом позаботятся теперь. Какого чёрта тебе вообще взбрело в голову писать об этом? - Ну, - затянул Орихара, - в больнице, знаешь ли, было очень скучно: ходить нельзя, ножи метать тем более, даже смеяться какое-то время было запрещено, боялись, что швы разойдутся. А впечатлений после таких приключений, знаешь ли, немало осталось. Вот и выкладывался, так сказать, на бумагу. - А потом отдал в издательство свои душевные излияния и получил огромную прибыль с продаж, которые подскочили вдвое после побега Лектера, - продолжил Шизуо. – Да ещё и ФБР выставил, мягко говоря, в некрасивом свете. Гувер, наверное, в гробу устал вращаться. - Заметь, имён я не упоминал, - напомнил Изая. – Разве что Уилла, но оно и так было у всех на слуху. К тому же, он очередная жертва. Кстати, а чем это, позволь спросить, ты так недоволен, Шизу-чан? К твоей работе претензий не было, к тому же, тебе в аннотации, как и ещё некоторым лицам, выражена особая благодарность автора. - А вот это было совершенно излишним. Лучшей благодарностью было бы перестать всячески капать мне на мозги… -…но это не в моих силах. Ах, как жаль, как жаль, - картинно всплеснул руками психиатр. – Особенно теперь, когда Шизу-чан приставлен ко мне для круглосуточной охраны из-за повышенной опасности и угрозы жизни. Ты так хорошо справляешься, бережёшь меня днём и ночью. - Блоха, а тебя не волнует, что из-за твоих постоянных капризов и прихотей я могу потерять-таки бдительность, и на этот раз уже ты будешь висеть на лесках под потолком? Или так жаждешь встречи с главным персонажем твоего писания? Неужели после всего произошедшего до тебя не дошло, насколько этот безумец, чёрт возьми, опасен? - Он не безумен, - отрезал Изая. – Поверь, он прекрасно осознавал, что, с кем и зачем он делает. И наслаждался. Даже, признаться, не могу сказать, что ему нравилось больше – сам процесс убийства и его оформление или же приготовление блюд, которые потом поедались людьми, порой близко знакомыми с погибшими. Ну, или не только людьми, - брюнет свесился со стула и почесал за ухом большущего пушистого кота, который с презрением обнюхивал старательно выбранный хозяином кошачий корм. – Кстати, я, кажется, просил раздобыть мне суши с тунцом, не так ли? - Ешь, что дают, - прорычал блондин, обращаясь не то к коту, не то к подопечному, скорее, к обоим сразу. Животное ещё раз обнюхало горку из желе и кусочков, отдалённо напоминающих мясо и не то просяще, не то требовательно мяукнуло. – И не смотри на меня так, пушистый вымогатель! Я даже думать не хочу о том, чем тебя там этот Лектер кормил! - Кем, - услужливо поправил Орихара, пытаясь снова дотянуться до кота, которому подобные намерения были явно не по душе. К чужим Питч привыкал долго и неохотно, а уж привыкнуть к Изае вообще было задачкой не из лёгких. – Не мучай бедное животное, Шизу-чан. Кстати, по-моему, он набрал весу за время пребывания в гостях. А у тебя качество питания вовсе не то… - Ну извини, человечины в доме не держу! – вспылил блондин. – А тебе, я смотрю, понравилось? Небось, ещё и добавки просил. - Ну, так на вкусовые качества вид мяса не повлиял. Так, всё, прекращай мучить питомца и пойди лучше купи ему мяса. Питч, в отличие от тебя, перешёл исключительно на натуральные продукты. - Я не могу оставлять тебя одного… Изая отмахнулся: - Да брось! У доктора Лектера сейчас масса других важных дел помимо мести неудавшейся жертве. В его интересах сейчас исчезнуть из страны и как можно скорее, как можно дальше. Недавнее убийство было, так сказать, прощальным, чтобы продемонстрировать чудовищную ошибку следствия в отношении Уилла Грэма, которую уже не исправишь. «Да уж, - добавил он про себя, - даже если бы всё пошло немного по-другому, исправить это всё равно было бы невозможно. Уилла Грэма правосудию никогда не вернуть на свою сторону»

***

Нельзя сказать, что ему было стыдно или неловко. Учитывая то обстоятельство, что самое понятие стыда в понимании Орихары Изаи отсутствовало – что уж говорить о неловкости, - то описать нынешние ощущения было довольно трудно. Было какое-то незнакомое ранее, почти иррациональное чувство, что он стал свидетелем чего-то очень интимного, чего-то настолько личностного и тайного, что кончики пальцев закололо от странного трепета. Поэтому Изая благоразумно решил подождать чуть в стороне и в кой-то веке не лезть не в своё дело. Отчасти потому, что за подобную наглость можно было остаться без глаз; в конце концов, они договорились, что не будет убийств, а про тяжкие телесные повреждения разговора не было. Да и вмешательство, если честно, казалось совершенным кощунством. Какой уж тут Шекспир со своим балконом! Этот разговор через решётку тюремной камеры был явлением совершенно уникальным, такое вряд ли происходило хотя бы раз в тысячу лет. - Мы же оба это знаем… Откровенно говоря, больше всего Изая опасался даже не разоблачения, - если кто-то вдруг обнаружит их в этой суматохе, - а того, что Ганнибал сейчас отвлечётся от беседы со своим не то пациентом, не то другом и попросит удалиться и подождать их в коридоре. Орихара прекрасно понимал, что не посмеет сейчас ослушаться и оттого неосознанно сильнее вжимался в тёмный пыльный угол, как в детстве желая слиться со стенами и стать невидимкой. - Не в моих силах заставить тебя, Уилл. Я могу уйти один и уже через день или два ты окажешься на свободе, а ФБР и светила психиатрии будут засыпать тебя извинениями за ложные обвинения. Но и ты, и я знаем, что будет дальше. Если ты уйдёшь, отказавшись от мучительной для тебя работы, тебя отпустят. На месяц, на год. Ненадолго. А потом появится очередной серийный убийца, и Джек опять побежит к тебе. Потому что знает – стоит чуть-чуть надавить, воззвать к ответственности и чувству вины – и готово. Он видел, что делает с тобой эта работа, все видели – и никто не хотел ничего менять, потому что так проще. С той стороны многозначительная тишина, и Орихара готов локти кусать оттого, что не может заглянуть в лицо профлайфера. Внутренняя борьба наверняка в самом разгаре – жгут мосты, рушат крепости, сметают города. И постепенно образуется лишь ровная степь, готовая к новому заселению. - Джек не учится на ошибках. Он придёт к тебе рано или поздно, когда в твоей жизни наступит период относительного спокойствия, и тогда всё снова покатится в тартарары. Ты же сам понимаешь, что однажды это плачевно для тебя кончится. Лектер ненадолго замолкает и, кажется, в помещении можно услышать скрип весов, на чашах которых сейчас лежат все «за» и «против». Все загубленные кем-то когда-либо жизни и жизнь собственная, исковерканная и неприглядная. Притуплённые после курорта в клинике чувства вины и ответственности и странная, но манящая связь с Ганнибалом Лектером. - В конце концов, будем реалистами. Уилл, ты же не думаешь, что тебя не задействуют при моём розыске? Металл жалобно, почти болезненно застонал, когда одна из массивных чаш медленно устремилась к полу. Последний аргумент был решающим.

***

Не сказать, что Изая удивился письму. Куда больше его удивило то, что оно-таки пришло к нему в руки, а не лежит сейчас на столе кого-нибудь из экспертов Бюро. Впрочем, кто знает, где ему до этого пришлось побывать – служба пересылки не распространяет такие данные. Молодой человек быстро пробегает глазами по идеально ровным строчкам, вчитываясь и улавливая спокойный размеренный дух повествования – такие письма обычно присылают давним знакомым или дальним родственникам, расписывая особенности архитектуры нынешнего места пребывания, особенности кухни. Немного о новой работе, случайных знакомых («местный следователь стал что-то подозрительно часто вертеться неподалёку»). И, конечно же, о досуге («развлекаем себя посещением театра и оперы, хотя всё-таки просто ходить по городу порой бывает куда приятнее и познавательнее»). И всегда хоть строчкой упоминают о любимом хобби. Закончить, по неизменным правилам эпистолярного жанра, полагается вопросами и пожеланиями получателю. «Надеюсь, вы тоже хорошо проводите время. Тем более, слышал, что компания вам в заточении досталась именно та, которой вы так жаждали. Признаться, всё-таки я несколько удивлён вашим вкусом. Я был бы очень признателен, если бы вы удостоили меня ответом на это письмо, но, увы, точного адреса оставить не могу. Но, возможно, вас это не остановит? Я в вас верю, Изая. А пока прощайте. Искренне ваш, Ганнибал Лектер»