Не человек

То, о чем не говорят

      А все бегут-бегут-бегут и я бегу.       Очень быстро, прижимая сумку, чтобы не била по бокам и надеясь на чудо. Я опаздываю и опаздываю страшно.       Ну, то есть, не на пару часов, минут на пятнадцать, но первая пара –контрольная. По химии. Я, конечно, не думаю, что Адриан Георгиевич устроит на мне демонстрацию реакции горения за опоздание, но объяснение пропускать не хочется. Да и терпеть его укоризненный взгляд всю контрольную – тоже.       И вот я несусь по тротуарам на всех парах, пытаясь при этом не убиться, ибо лед. Я не завтракала, мой шарф в руке, а удлиненная куртка развевается с правой стороны сломанным крылом (левую полу прижимает сумка).       А все почему? Потому что эта брюнетистая сволочь не давала мне спать всю ночь (да знаю я, что он не виноват, это мое подсознание, это мои галлюцинации, но винить проще других же). Настроение как дымящийся предохранитель, но что больше всего раздражает, так это то, что поорать на Ориона я не могу. И на это есть две причины как минимум. Первая – чтобы объяснить ему, почему мне хочется его придушить, придется рассказать, а почему мне, собственно хочется его придушить. То есть, признаться, что он мне снился. И не просто сказать «Потому что ты мне снился», нет. Нужно уточнить, что рейтинг этих снов не совсем для детишек. Спасибо, но мне кажется, такие заявления могут сорвать парню тормоза. А оно мне надо? Ну, и вторая причина – это тот факт, что я не проспала всю пару только благодаря его смс «Доброе утро, Лисенок». И тут вроде как ситуация «Я же всех спас» «Но если бы не ты и спасать никого не нужно было бы». Но, по сути, он медленно, но верно выбирается сухим из воды просто потому, что мне банально некогда даже смайлик ему в ответ послать. Да мне даже хмуриться некогда!       Мое молниеносное продвижение вперед нагло и безо всяких вариантов тормозит светофор.       Замерев, я пытаюсь перевести дыхание, бездумно скользя взглядом по окружающему пространству. Шустро шныряющие вокруг люди, голубое небо, дымящие, рычащие машины и морозный воздух, вызывающий странное ощущение в легких. Когда до включения зеленого света остается буквально шесть секунд, меня разворачивают. Да-да, вот так прямо берут за плечо и разворачивают.       Я заполошно взмахиваю руками, пытаясь удержаться на ногах, и на миг тону в сияющей голубизне, и только спустя показавшееся слишком долгим мгновение осознаю, что это всего лишь глаза. Ан нет, не всего лишь. Адриан Георгиевич на миг прищуривается, потом опускает взгляд. И я осознаю, что… он, с совершенно серьезным, несколько даже раздраженным выражением лица, поправляет на мне одежду. Хотя нет, не осознаю. Мозг просто констатирует это, пребывая в полнейшем замешательстве. Мужчина одергивает мой свитер, поправляет куртку, начинает застегивать молнию. Видит в моей руке шарф, быстрым, но не рваным движением отбирает его, отводит ворот куртки, наматывает шарф на шею, заправляет, поправляет, застегивает… То, что он в это время еще и что-то тихо, почти что шипя, бормочет, до меня доходит уже на стадии застегивания молнии. - …И я не потерплю, чтобы мои ученики, мои очень хорошие, на первый взгляд ответственные ученики, слегли с простудой, гриппом, или, не дай Вселенная, с воспалением легких, когда уже на следующей неделе итоговые за полугодие экзамены! – завершил он, с вжиком завершая мой образ укомплектованной по всем правилам зимнего утра девочки. Даже шапку и перчатки из карманов достал. - А… Адриан Георгиевич, - словно бы сообщая этот факт самой себе, сбивчиво откликаюсь я. - Ага, - кивает преподаватель. – Собственной персоной. Еще раз увижу в таком состоянии – задам реферат на сто пятьдесят листов на тему современного изучения ациклических углеводородов. Со сроком написания в один день. - Не надо! – тут же реагирую я.       Химию, я, конечно, люблю, но реферат на сто пятьдесят листов за день… Я жить хочу. - Так и сделаю, - снова на миг прищурив глаза, откликается пепельноволосый.       Сам, к слову сказать, в расстегнутой куртке и без шапки.       Повинуясь спонтанному порыву, я протягиваю руки, и, неудобно цепляясь перчатками, застегиваю его кожанку, подбитую мехом. Молния заканчивается, и я неловко толкаюсь костяшкой указательного пальца в его щеку. Тут же отдергиваю руки и отвожу глаза, не в силах выдержать его задумчивый взгляд из-под приподнятых бровей. На пару секунд воцаряется тишина, потом Адриан Георгиевич моргает, бросает взгляд на часы и принимается шарить по карманам. Достает блокнот, что-то пишет на листочке, отрывает, сворачивает и, слегка сдвинув брови протягивает мне: - Расписание поменялось, первая пара у вас у Лакреста. Передашь ему эту записку. Самой не читать. Я могу тебе доверять? Я смотрю на записку, потом на химика и киваю. Так и не дождавшись, что я заберу бумажку, он вкладывает ее мне в ладонь и заставляет сжать кулак, накрывая мои пальцы своими. Это неожиданно приводит меня в смущение. Вся эта ситуация приводит меня в смущение. Что он вообще творит?! - Давай же, иди, - мужчина кивает в сторону колледжа, даже легонько подталкивает меня, кивнув на горящий зеленый свет светофора. - А то совсем опоздаешь. Послушно зашагать через дорогу, крепко сжимая в кулачке листочек. И только на той стороне улицы резко оглянуться, словно ожидая, что он стоит там, глядя мне вслед. Что за бред? Я смотрю на бумажку в моей руке и ничего не понимаю. Ни откуда он взялся, ни с какого такого перепугу полез меня укутывать. Откуда такая забота? Это даже странно. Пальцы сами тянуться развернуть записку, но я снова сжимаю кулак, останавливая саму себя. Мне можно доверять. И не важно, что он не узнает, читала ли я, или нет. Бросаю взгляд на часы и снова ускоряюсь до первой космической. Ибо Адриан Георгиевич прав - я опаздываю, и опаздываю СОВСЕМ.

***

- Эй, ты не можешь устраивать себе что-то вроде "умирашки раз в неделю", - я подхожу к сидящей у широкой деревянной лавочки девушке. - И уж тем более ты не можешь срывать меня с контрольной, потому что сидишь здесь полумертвая и я - единственный контакт в твоей телефонной книге, который не пошлет тебя подальше с твоими проблемами.       Запах крови создает вокруг нее весьма любопытную ауру. Я даже на пару секунд отвлекаюсь.       Она молча поднимает голову и просто смотрит на меня с этим типичным энерговским выражением лица статуи, высеченной величайшим мастером. Вот только кровь из уголка губ и по правому виску все портит, делая ее чуть более живой на вид.       Я склоняюсь над ней, и мое лицо оказывается в сантиметрах от ее. Глубоко вдыхаю, принюхиваясь. - Мне вот интересно, эта любовь, она взаимна?       Ее брови дергаются, но путь вверх продолжает только левая: - Какая любовь? - Тебя и неприятностей. И как давно у вас эти чувства? Скажи мне, - я поднимаю ее на руки и начинаю путь к машине. - Ты очень сильный энергик. Очень умная девушка. Так какого лешего ты в последнее время постоянно на грани смерти? Ты думаешь, меня это заводит? Вытаскивать тебя с того света, представляя себе истерику твоего отца, если он узнает, что я не смог тебя уберечь? - Тебе нравится запах моей крови, - неожиданно заявляет она. - Так приходи ко мне вечерами и рисуй лезвием, - едко откликаюсь я.       Я усаживаю ее на переднее сидение, пристегиваю, чтобы не падала на поворотах. Она очень сильно ослаблена, словно кто-то забрал ее энергию. - Кто это был? - интересуюсь, уже заняв водительское сидение.       Тэсс смотрит на меня почти рассредоточенным взглядом: - Волки. Я раньше таких не встречала. Они словно сотканы из темной энергии. Очень, очень темной.       Трогаю машину с места, копаясь в памяти. Я словно бы слышал о таком, но не упомню где. Встает вопрос, стоит ли мне что-то с этим делать. С одной стороны, я не считаю этот город своим, контролируя все происходящее. С другой - если не слишком далеко от меня бегают какие-то непонятные твари, это не есть хорошо.       Бросаю взгляд на пассажирку. Кажется, она потеряла сознание. Нужно будет отвести ее к Мел, пусть посмотрит, что на самом деле было.       Привезти полумертвого энергика в храм, уложить у сломанного алтаря, усесться на остатки лавочки и ждать. Это не сложно, но занимает время. Время, которое я мог бы провести с куда большей личной пользой. К примеру, наблюдать, как одна весьма интересная девушка хмурит бровки, решая сложную химическую задачу. Но я сижу здесь, слегка теряясь от запаха крови, оставшейся на моей одежде, ожидая, когда очнется совсем другая девушка. Если закрыть глаза и сосредоточиться, что можно увидеть, как потоки энергии, связывающиеся на месте этого храма в тугой клубок, медленно втягиваются в хрупкое на вид тельце. Сияющие голубоватым светом нити скручиваются в спираль, спускаясь от пульсирующего у самого потолка энергетического сплетения. Это действительно красиво. Когда ты не ищешь другой красоты.       Бросаю взгляд на часы и достаю мобильник.       "Ты игнорируешь меня?".       Ответ не приходит мучительно долго. Сплетаясь с ожиданием, когда же восстановится Тэсс, и запахом ее крови, это буквально скребет когтями по моему контролю.       "А почему бы и нет?"       Смотрю на телефон с любопытством. Иногда ее ответы... поражают.       "Звучит так, будто я успел провиниться".       На всякий случай основательно перебираю воспоминания, но не нахожу такой уж причины.       "Если я скажу да, ты ведь начнешь уточнять в чем, вместо того, чтобы сразу начать извиняться?"       Я задумываюсь. Воображение рисует ее образ, как бы она выглядела, говоря эту фразу. Улыбаюсь.       "Естественно".       Просто потому, что мне действительно интересно, чем успел ей не угодить (Кроме очевидного, конечно).       "Тогда нет. Я просто очень занята".       С губ срывается смешок. Это гениально.       Умиленно смотрю на экран, продолжая представлять ее действия. Думаю, она бы даже махнула рукой, типа "да, не важно, отстань".       Тэссра приходит в движение. Тихо стонет, переворачивается на спину.       Бросаю на нее взгляд, закатываю глаза. Быстро набираю "Окей, напишешь, когда освободишься", и прячу телефон. Подхожу к брюнетке, встаю рядом, сложив руки на груди: - Ты понимаешь, что здесь должна быть двухчасовая лекция по поводу твоего поведения и моего им недовольства?       Энергик смотрит слегка мерцающими голубым светом глазами: - Но? - ее голос хрипл и едва слышен. - Но у меня нет на нее времени, - я протягиваю ей руку, помогая сначала сесть, а потом и встать. - Я думаю, ты знаешь, какие вопросы меня интересуют. - Взаимна ли эта любовь? - Тэсс как-то горько усмехается, запускает руку в спутанные волосы, вороша пряди. - Только не говори мне, что ты сама ищешь проблемы. Потому что я запру тебя в подвале и позвоню отцу, - брови сами сходятся на переносице. - А ты не думал, что такой открытостью ты даешь мне возможность солгать? - она бросает на меня взгляд из-под руки, едва заметно приподнимает уголки губ. - А ты не думала, что не зная моего истинного вида, ты слишком уверена в себе? - парирую я. - Я могу уметь чувствовать твою ложь. - А ты умеешь? - она смотрит уже более заинтересованно. - Такой открытостью ты даешь мне возможность солгать, - сладко улыбаюсь я, повторяя ее же слова. Но тут же становлюсь серьезным. - Итак?       Тэсс усаживается на остов алтаря, задумчиво хмурится: - Я не знаю. Я просто шла по парку, когда они выскочили и бросились ко мне. Словно бы сотканные из теней, от них несло тьмой и могильным холодом. Не знаю, как они это сделали, но они словно бы выпили мою энергию. - И твои слова не изменятся, если я отвезу тебя к Мел? - Я бы сама тебя попросила это сделать. - Тогда сегодня вечером встретимся у нее.       Я разворачиваюсь и иду к выходу. - Почему? - она догоняет меня, шагает рядом, с интересом заглядывая в лицо.       Оживает прямо на глазах. Всегда любил эту способность у энергиков. Вот он умирает, а вот уже полон сил. Моргнуть не успеешь. - Потому что у меня контрольная. Я и так ее из-за тебя перенес.       Девушка в два шага обгоняет меня и встает на пути: - Неужели проведение какой-то... - Не какой-то, - я прерываю ее резко, глядя совершенно серьезно, даже несколько холодно. - Очень важной и ответственной. Конец учебного полугодия - не время для гуляний. - Но это важно, - она смотрит непонимающе. - Эти волки опасны не только для меня. Это проблема всех нас.       Я беру ее за плечи, заглядывая в глаза: - Во первых: моя нынешняя жизнь важнее сверхъестественных разборок. Во вторых, - я сжимаю ее крепче и просто переставляю в сторону, словно куклу. - Это проблема всех вас. Не меня. И я займусь ей тогда, когда мне будет угодно. Не раньше и не позже.       Я отпускаю ее и выхожу из здания. - А если они нападут на тебя? - она кричит мне в след.       Недовольна. Не привыкла, когда не по ее. - Я разберусь. - Кто ты такой, чтобы вот так говорить, когда знаешь, с какой легкостью они справились со мной?!       Оглядываюсь на нее, все еще стоящую у входа: - Я свое слово сказал. А теперь либо садись в машину, либо... в общем, ты знаешь расклад.       Она садится где-то через минуту. Хлопает дверью, показывая свое недовольство, молчит все оставшееся время.       Сверхъестественному существу, ни разу не строившему жизнь среди людей более, чем просто ради интереса или же по необходимости, не понять, почему я так серьезно отношусь к сугубо человеческим вещам. К работе, например. Да, она не нужна мне настолько, что я без нее умру. Многие считают, что такой стиль жизни лишь прихоть. Может, так и есть. Но это моя жизнь, и я могу идти на поводу своих желаний сколько захочу. И не каким-то там волкам решать, когда и куда я пойду. - Встретимся вечером у Мел, - повторяю я, когда Тэссра покидает машину.       Ответом мне служит еще более громкий хлопок двери.       Непокорная. Дерзкая. Как и положено энергику ее уровня. С некоторой долей умиления я наблюдаю, как она уходит, теряется в толпе. Так похожа на отца. Так не хочет этого признавать.       Бросаю взгляд на часы, трогаю машину с места. Пора возвращаться к своей официальной жизни.