Не человек

Ничто не предвещало беды…

— Мелисса Малгринн. — Эм?       Он появляется прямо передо мной, хоть еще мгновение назад был у своего стола. Смотрит внимательно, словно бы заглядывая в душу. — Что Вы думаете о том, что нам написал мистер Майклсон на нашей чудесной доске?       О. Когда этот преподаватель начинает обращаться к своим ученикам в такой манере, это настораживает. Действительно настораживает. Как бы… грядет буря.       Я смотрю на доску. Потом на преподавателя. Потом на Чета. Вздыхаю: — У мистера Майклсона проблемы с валентностью. — Мисс Малгринн, — Адриан Георгиевич склоняется ко мне, глядя о-очень доверительно: — Если бы у мистера Майклсона были проблемы с валентностью, он бы уже распался на части, — он распрямляется, заложив руки за спину, смотрит на доску: — Но в ваших словах есть доля истины. Валентность здесь действительно не верна. Мистер Майклсон, Вы же не хотите распадаться? Парень у доски нервно сглатывает: — Нет… — Тогда сотрите то, что дописано Вашей неумелой рукой и подумайте немного головой. Многие преподаватели сказали бы сейчас «вы же уже не в школе, чтобы не знать элементарного». Но Вы знаете, что скажу я, мистер Майклсон? — Ч-что? — стирающий цифры паренек оглядывается на все еще стоящего рядом со мной преподавателя. — Вы уже учитесь у меня не первый семестр. А знаете, что это значит? Что Вам плевать на мой предмет. Коль уж Вы не удосужились хотя бы разок подойти ко мне и сказать «Адриан Георгиевич, я ничего не знаю о валентности, помогите мне». Скажите, друзья мои, я хоть кому-то из вас отказал, когда вы подошли ко мне за помощью? — он разворачивается к аудитории.       Аудитория гудит словами «нет» «не отказал» и все в таком духе. — Я кому-нибудь сказал, что он идиот, если не знает той или иной темы, не понимает той или иной реакции? Или же как-то иначе выразил свое презрение, недовольство?       Аудитория снова гудит «нет». — Стал ли я к кому-нибудь относиться предвзято из-за произошедшего?       И снова, слаженное уже, «нет». — Тогда я решительно не понимаю, — Адриан касается ладонью лба. — Я же вижу, что на отметку по моему предмету Вам не плевать, мистер Майклсон. Так в чем же дело? — Да он просто ленивый… — Мистер Кросс? — преподаватель поворачивается к заговорившему, приподняв левую бровь. — Молчу, — откликается тот.       Адриан кивает и снова смотрит на стоящего у доски студента.       Студент снова сглатывает и смотрит испуганно. Потом понуривает голову. — Я жду. — Адриан Георгиевич, — слова даются Майклсону с трудом. — Я не понимаю валентности. Помогите мне.       Химик мгновенно оказывается рядом, расставляя цифры по местам и попутно объясняя в чем суть валентности и как ее определять.       Что все это время делаю я? Смотрю на него.       Пепельного цвета волосы всегда аккуратно причесаны, белоснежная рубашка, темно-серые брюки, кожаный ремень с прямоугольной пряжкой под серебро, черные туфли. Яркие, выразительные, голубые глаза. Приятные черты лица, необычная манера поведения на парах и, пожалуй, то, из-за чего он знаменит в нашем колледже — скорость. Разные слухи ходят о том, почему он так быстро передвигается. От шутливых, говорящих о криворуких студентах и вроде бы трусости преподавателя, до заоблачных, говорящих едва ли не о радиоактивных пауках. Время от времени, правда, появляется смельчак, который подходит к самому преподавателю и, любопытства ради, интересуется, так в чем же, на самом деле, дело. Но тот всегда лишь пожимает плечами и загадочно улыбается, вроде как, решайте сами.       И студенты решают! Еще как!       Но сейчас меня интересует совсем не его скорость. Поскольку я довольно неплохо понимаю валентность, а ее объяснение Чету Майклсону займет еще какое-то время, я, обычно довольно сосредоточенная на химии, размышляю над сугубо философским вопросом «Почему довольно большая часть девчонок влюблены в данного конкретного преподавателя».       Нет, я признаю. Он — красавец мужчина в полном расцвете сил, высокий, статный, обая-ятельный, и смотришь на него, как на картину любимого художника — без возможности не любоваться… Но это же не значит, что нужно стенать «ах, он любовь всей моей жизни, если не с ним, то в монастырь» и ревновать его к каждой стенке. В мужчине, с которым действительно можно прожить всю свою жизнь, должно быть что-то особенное.       И знать его нужно получше, а не просто гнаться за красивым фасадом. Маньяки, знаете ли, на людях тоже ножи не точат. Я, собственно, это к чему (и почему). С утра пораньше, говорят, за него две девчонки подрались. Видимо, я чего-то не понимаю в жизни, раз не улавливаю, отчего нужно драться за то, что даже не твое. — Итак! — голос Адриана Георгиевича звучит громче, вытаскивая меня из мыслей обратно в аудиторию. — Я хочу обратиться ко всем, кто что-то не понимает, чего-то не знает, и думает, что химия — это не его. Не бойтесь. Не стесняйтесь. Просто подойдите и спросите. Знаете почему? — он окидывает студентов вопросительно-внимательным взглядом. — Потому что, рано или поздно я все равно до вас доберусь. И все детально объясню.       Меня, право слово, охватывает желание захихикать, уж больно угрожающе прозвучало это его «и все детально объясню». И взгляд еще такой «да-да, пощады не ждите».

***

— Он такой классный, — вздыхает сидящая рядом Келли, мечтательно глядя на листающего книгу в поисках примера Адриана.       Я смотрю на нее, слегка приподняв левую бровь. И она туда же?       С этой блондинистой одногруппницей я временами довольно неплохо общаюсь, но назвать ее так уж лучшей подругой не могу. Хотя девушка хорошая, пусть и слегка ветреная. — Мужчина твоего дня? — мой тон несколько саркастичен. Даже странно, что столь прекрасная особь мужского полу привлекла ее внимание так поздно. — А может он — моя Судьба? — Келл хихикает, поправляя прическу.       Вот. Девица пускай и влюбляется в каждого второго, так хоть не страдает от этого по страшному. Весьма оптимистичное существо. Думаю, это мне в ней и нравится. — Ты сама-то в это веришь? — я скептически приподнимаю брови, бросив взгляд на начинающего что-то записывать на доске преподавателя. — А вдруг? — Келли лучезарно улыбается.       Но ее перебивает голос Адриана: — Друзья мои! Запишите вот эти примеры в свои конспекты, которые у вас, безусловно, в наличии и с собой. Потому что если их нет… у-у-у, как же вы будете сдавать мне контрольную, которая у нас ровно на следующей паре? — он улыбается не менее лучезарно, чем только что Келли, но в глазах горит предупреждение. Здание оглашает звонок и парень захлопывает книгу. — И не забываем спрашивать, если что-то не понятно. Я занимаюсь отловом цепляющихся за свое непонимание студентов на парах, но не на контрольных. Получите двойку — не вините меня. — Ну, я пошла, — моя соседка оглядывает себя в маленькое зеркальце, делает многозначительный жест бровями и поднимается со стула: — Адриа-ан Гео-оргиевич, я вот здесь ни-че-го не понимаю!       Химик оглядывает ее с ног до головы, и его улыбка становится шире: — Вот! Следуйте примеру этой прекрасной леди! Это ведь так просто. Итак, что именно остается за гранью понимания столь… Дальше я не слушаю. Интересно, он специально, или у него само собой получается флиртовать с каждой встреченной девушкой? — Лисса!       Я едва успеваю развернуться на крик, как меня тут же хватают за плечи и начинают трясти. — Бал-бал-бал, скажи что ты пойдешь со мной, да-да-да? Ты ведь не покинешь меня в одиночестве, темноте и страда…       С трудом удерживая голову от страшных колебаний туда-сюда, я вскидываю руку: — У-го-мо-нись! — говорить получается слогами, ибо эта тряска сбивает речь напрочь. — Прости.       Меня оставляют в покое и я, наконец, могу спокойно взглянуть на виновницу этого локального менятрясеня.       Эта самая виновница смотрит виновато и умоляюще, прижав тонкие ручки к груди и сияя азартом в глубине серо-голубых глаз. Кудрявые волосы, собранные в два хвостика, светло-русыми, спиральками рассыпаны по плечам, а темно-синий пиджак расстегнут, открывая рюши на блузке. — Объясни толком, что стряслось? — одергиваю собственную кофту, поправляю волосы и отхожу к окну, чтобы не торчать посреди потока торопящихся по домам студентов. — Я узнала, что в клубе, недалеко от моего дома, затевается косплей-вечеринка. Сама я идти боюсь, но очень-очень хочется. Ты же пойдешь со мной да? ДА? — Нет, — я категорично качаю головой и тоже вливаюсь толпу, собираясь идти домой.       Конечно, она моя подруга, но у нее каждую неделю какой-нибудь маскарад! — Ли-и-исс!!! — девушка догоняет меня в толпе и цепляется за руку, заставляя тянуть ее за собой, как на буксире. — Ты же мне подруга? — Да, — не останавливаясь, киваю я. — Но это не значит, что я должна потакать каждой твоей прихоти. Лейс, давай хоть раз ты немножко попотакаешь мне, а? И мы останемся дома, смотреть телевизор и грызть чипсы… — Там тоже будут чипсы! — влезает девушка. — И вообще там угощения бесплатные обещают! Главное, чтобы костюм хороший был!       Я закатываю глаза: — Даже не знаю, что тебя привлекает больше, бесплатная еда или обилие обряженных людей, среди которых ты можешь выпустить свое пристрастие изображать мифических персонажей наволю.       Мы пробираемся к гардеробу и исхитряемся забрать свои куртки. — И то, и другое! — широко улыбается Лейси. — Но ничего этого не будет, если ты не пойдешь со мной. — Значит не будет!       Вываливаемся на улицу, где места оказывается побольше, и она тут же начинает попрыгунчиком скакать вокруг меня: — Ты жестока-жестока-жестока! Неужели тебе так сложно помочь своей подруге обрести счастье? — Как я уже говорила, ты обретаешь счастье каждую неделю, — я наблюдаю за ее движениями с весьма хмурым видом. — Давай хоть одну неделю подумаем о моем счастье, которое я могу познать в тишине и нормальной одежде? — Я обряжу тебя в эльфийку! — с горящими глазами откликается Лейс. — Это намного интересней!! — Боже, неужели тебе недостаточно того, что вечеринка в нашем колледже превращена в бал-маскарад? Твоими, между прочим, стараниями. Передоза не будет, а? — Нет!       Она отвечает с таким выражением лица, что я понимаю: уже. И без того хрупкую башню ей снесло уже. — Если я пойду с тобой в этот раз, обещай мне месяц перерыва, окей? — тяжело вздохнув, я пытаюсь получить хоть какую-то выгоду. — Да-да-да, — Лейси очень часто кивает, но по скорости ее ответа прекрасно осознаю, что она лжет и не краснеет. — Ла-адно, — возведя очи горе, сдаюсь я. — И когда там этот твой шабаш ряженых?       Она с визгом радости кидается ко мне, повиснув на шее, и интуиция говорит мне, что это будет ой как нелегко.