Отторжение

Дереализация, наивная такая глупость, заставляет курить, глотать таблетки горстями, пить, нарываться… Что угодно делать, лишь почувствовать, что находишься в этом мире. Что угодно делать, чтобы убрать этот экран — непонятно, то ли метафорический, то ли вполне реальный, — постоянно находящийся перед глазами; уничтожить голос, шепчущий, словно змей-искуситель, что все это — ложь, иллюзия. Что ничего нет, кроме парочки мыслей, которые объединены неким представлением о собственном существовании — глупости, конечно. Г л у п о с т и. А потом — не различаю холод и жару. А потом — отрешенный взгляд на (не?)свою кровь, стекающую по (не?)своей коже на бритву, зажатую в (не?)своих пальцах. Есть ли кровь? Есть ли кожа? Бритва? Боль записана на задворках сознания и так и остаётся непрочувствованной. Самоповреждение никак не помогает вернуться в реальность, но входит в жизнь вредной привычкой. /от неё иногда легче/. Просыпаешься, или проваливаешься изо сна в сон, и воздух кажется менее реальным чем кровь, которой был залит сон. Завтракаешь горстью таблеток и литром кофе — «появление плохого настроения говорит об улучшении состояния». Но это — о деперсонализации, и не понятно, относиться ли это к тебе. Это и не важно. Выходишь из дома, закуриваешь, чтобы стало хуже — и в каком-то смысле лучше. Забыл уже давно разницу между «лучше» и «хуже». Читаешь сообщение от дорогого человека, улыбаешься, а потом холодным потом прошибает — «его не существует, не существует, не существует…» Затяжка поглубже — чувствуешь? Есть, этот дым есть, этот мир есть. Ведь в это так просто поверить, ну? Проклятый экран в сознании должен ничего не значить, ведь какая разница — иллюзия или реальность, ведь это единственное, что ты знаешь, и, вымышленное твоим сознанием или реальное, это те условия, в которых ты должен жить. Смотришь на пальцы и понимаешь, что обжог их окурком. Не чувствуешь, но знаешь — больно. Гасишь окурок. Выкидываешь.