Кто последний - тот и...

Голд был вне себя. Сложно было остаться невозмутимым, узнав… — Что здесь такого страшного? — очень удивленно спросила Белль, не без интереса наблюдающая за метаниями своего одомашненного супруга. — Можно подумать, ты впервые… — О, помолчи, милая! — прошипел Голд, хватаясь за голову. Белль хмыкнула, но замолчала. Молчала она долго, продолжая смотреть на беспокойного мужа, потом не выдержала. — Послушай, — решительно начала она, вставая на пути у никак не желающего остановиться в своих метаниях Голда. — Я очень советую тебе перестать волноваться. Голд грозно — как он думал — взглянул на Белль. — Ты была в курсе! — он обвиняюще ткнул в нее пальцем. Белль пожала плечами. — Что поделать — я очень умная, — она шутливо показала мужу язык. — Как? — вопросил Голд патетично, заламывая руки. — Я столько лет жил и не знал… На этом месте Белль очень выразительно фыркнула. — Да я правда не знал, — снова попытался Голд. Белль фыркнула еще раз. — Ну… я догадывался, — попробовал Голд. Белль подумала и не стала фыркать. — Вот видишь, — назидательно сказала она. — Догадывался. Значит, уже наполовину был в курсе. Голд скривился. — Я надеялся, что пронесет, — пробурчал он. Белль удивленно хлопнула ресницами. — И тебе не нравится… то, что ты сейчас узнал точно? — она покачала головой. — Я бы на твоем месте… — Но ты не на моем месте! — взвыл Голд, снова принимаясь бегать. Белль громко сказала «Ха-ха!» ему в спину и добавила, скрещивая руки на груди: — Мое место даже похуже, надо заметить. И я даже не стану объяснять почему. Расстроенная уменьшением ее собственных страданий, Белль ушла, оставив Голда в одиночестве. Какое-то время тот продолжал бегать по комнате, упиваясь ощущением ножа, воткнутого в спину, и строил коварные планы. Планы никак не строились, но Голду очень хотелось, поэтому он старался изо всех сил. Когда же наконец он выдохся, то ухватил за хвост замечательную идею. — Белль, я надолго! — торопливо крикнул он супруге и выбежал из дома. На улице пришлось сбавить шаг, потому что нечего было встречным прохожим глазеть на растрепанного мистера Голда, явно куда-то опаздывающего. Ноги сами рвались пуститься в бег, но Голд сдерживал их всеми силами. Именно поэтому путь занял не три минуты, а все пятнадцать. Кора Миллс, великодушно прощенная сторибруковцами за все свои грехи, сидела на скамеечке возле дома своей дочери с таким выражением лица, будто планировала новые прегрешения. Будь Голд в более радостном настроении, он бы даже присоединился к ней, но только не сейчас, о нет! — Ты! — рявкнул он, распахивая калитку и подбегая к Коре. — Ты мне врала! Кора отложила книгу, которую держала в руках, прикидываясь, что читает. — Всегда, — невозмутимо отозвалась она и уточнила: — А по поводу чего? — Ты, ты, ты! — задыхался Голд, хоть совсем и не бежал, но, видимо, чувство возмущения захлестывало его с головой. — Как ты посмела? Я столькому тебя научил! Я столько тебе дал! Я… Скучающее выражение лица Коры заставило Голда замолчать. Он перевел дыхание и выпрямился. — Но я все равно тебя обхитрил, — торжествующе заявил он, в его глазах промелькнул золотой чертик горделивости. – А? Что ты скажешь теперь? Кора зевнула, прикрыв рот ладонью. — Несомненно, милый, — покивала она. — Обхитрил, еще как обхитрил. То, что она не стала спорить, натолкнуло Голда на очень нехорошие мысли. Он попытался не думать о том, что сейчас унизило бы его еще больше — хотя куда уж больше, — однако сделать это оказалось невозможным. — Только не говори мне… — начал он угрожающе. Кора надула губы. — Как же я тогда смогу немного поиздеваться над тобой и сообщить, что помимо того, что ты подарил мне Регину, ты еще и проклятие развесил над Зачарованным лесом? Все, как я люблю! Она всплеснула руками, в один миг становясь очень насмешливой. Голду стало плохо с сердцем. Он упал на скамейку рядом с Корой и прошипел: — Старая ведьма! — Молодящийся идиот! — в тон ему ответила Кора, вовремя забрав свою книгу, а то бы от нее мало что осталось. Какое-то время они еще перебрасывались нелицеприятные мнениями друг о друге, потом Голд выдохся и устало спросил: — Регина-то знает? Кора хмыкнула. — С чего бы? — То есть, — на всякий случай уточнил Голд, — ты знаешь, Белль знает, весь Сторибрук знает, а мы с Региной… Кора развела руками. — Что я могу сказать? Она явно пошла в тебя. Она омерзительно расхохоталась. Чувствующий себя поразительно несчастным, Голд встал и медленно побрел прочь, грустно обдумывая коварные планы, которые надо бы… — Ты что здесь забыл? Холодный и неприязненный голос Регины заставил Голда поднять голову. — А, доченька, — тоскливо прошептал он. — Иди ко мне, обними своего старого папку! Глубоко в желудке всколыхнулось нежное чувство к внебрачной дочери, для которой он сделал так много и так мало одновременно. Выражение брезгливого ужаса появилось на лице Регины. А раздавшийся следом вопль «Мама, что еще ты мне не рассказала?!» бальзамом пролился на израненное в отсутствие дочерней любви сердце Голда. Регина, обогнув Голда, понеслась к Коре, которая успела добежать до дома и теперь пыталась скрыться за дверью. Голд приосанился и гордо улыбнулся. Семья. Завоевание мира подождет. Надо наладить отношения.