Желание

Крыльцо было щедро обвешено светодиодными лентами и гирляндами. При их цветастых бликах то и дело переливались падающие на землю снежинки, и это было действительно красиво. Из дома слышались голоса гостей и какая-то развеселая песня, в суть которой вовсе необязательно было вникать. Когда подул морозный ветер, он невольно укутался сильнее в накинутую на плечи куртку и сделал затяжку. Новый год – один из самых любимых праздников России. Это то редкое мероприятие, на которое с большим удовольствием съезжаются все его соседи, друзья и даже некоторые партнеры, отношения с которыми можно охарактеризовать как несколько напряженные. Это именно тот день, когда дома у России царит самый настоящий кавардак, и все это знают. – Опять куришь? Драган Милошевич невольно улыбнулся. – Извини, привычка. Он обернулся и наткнулся взглядом на того, кого действительно хотел видеть. Иван Брагинский как обычно по-доброму улыбнулся ему и подошел ближе. – Тебе не холодно? Сербия сделал последнюю затяжку и отбросил бычок куда-то в снег. – Не особо. В этом году зима у тебя не такая уж и холодная. Он хорошо помнил другие зимы. Помнил несколько иной размах русских праздников, кулачные бои, в которых всегда было весело поучаствовать, снежные горки и кучу резвых ребятишек, которые бегали кругом, играли в снежки и лепили фигуры из снега. Нередко сам Драган, перебрав лишнего и знатно опьянев, приобщался к ним. Он веселился от души, слушал смех России, который всегда был где-то рядом, и смеялся сам. А после, уже окоченев от холода и пытаясь растереть озябшие пальцы, он шел вслед за Иваном в его покои, грелся у теплого камина, устроившись на пушистом коврике и попивая параллельно с этим что-нибудь спиртное. Брагинский мог сделать пару несерьезных замечаний относительно того, что Милошевич уже в который раз потерял где-то свои варежки. Очень часто Россия мог позволить себе принести еду прямо в опочивальню, чтобы ужинать там, перед камином. А все лишь потому, что дрожащий от холода Драган отказывался от него отходить, а есть в одиночку Иван просто не любил. В таких моментах было много неподдельного уюта. Сербия ложился на ковер, опуская голову на ноги Брагинского, а тот проводил рукой по его темным волосам и что-то рассказывал. Иногда Драган просил почитать ему народные сказки, и Иван делал это. Он брал в руки красивую массивную книгу в кожаном переплете, читал тихим и спокойным голосом, а Сербия то смотрел на него, то на горящие в камине дрова, то на вырезанный золотом на стене герб Российской империи, то на портрет очередного императора… В те дни казалось, что так будет всегда. И пусть встречи были редкими, но они были удивительны, волшебны. Сейчас изменилось многое, но Иван остался все тем же. И Сербия до сих пор его любил, так же сильно, как и тогда, много-много лет назад. Интересно, знает ли об этом сам Россия? – Да ты дрожишь. Брагинский взял его за руку, и Драган сам поразился тому теплу, что источали его ладони. Оказалось, что Милошевич вновь окоченел, пока курил на крыльце, но на сей раз просто не заметил этого. – Ерунда, – Драган улыбнулся. – Мне не помешает освежиться. Он посмотрел в глаза своего старинного друга и брата по духу и вере. Все то же тепло, несмотря на то, что черты лица Ивана давно ожесточились из-за многих страшных событий. У них обоих стало больше шрамов; шрам России, глубокий и старый, скрытый под шарфом, шрам Сербии, совсем еще свежий, закрытый повязкой на правый глаз. Что-то и правда изменилось, но это никак не отразилось на их отношениях. – Освежился, и хватит, – улыбнулся Брагинский. – Скоро Новый год, мы должны успеть загадать желание. Это тоже была одна из давних традиций. Придумал ли Россия ее сам или перенял у кого-то из европейцев, Драган давно уже не помнил. Но ему тоже нравилось отсчитывать бой курантов и загадывать желание на стыке старого и нового годов. Было в этом что-то по домашнему уютное. – Ладно, пошли… Сербия позволил повести себя обратно в дом. Громко хлопнула массивная дверь, скинутая с плеч куртка повисла на вешалке, уже забитой верхней одеждой многочисленных гостей. В гостиной было весело. Многие танцевали нечто невообразимое под музыкальные биты, кто-то сидел за столом и пытался о чем-то разговаривать. Драган чуть поморщился. Почему-то именно сегодня ему совсем не хотелось веселиться в шумной компании и радоваться жизни. – Выпьем? Иван уже добрался до стола и взял в руки бутылку. Кажется, это водка, отличный вариант. Получив в ответ кивок, он присел за стол и разлил алкоголь по рюмкам. До конца года оставалось буквально полчаса, так что времени, чтобы подумать, было больше, чем достаточно. Они виделись еще реже, чем прежде. Драган всегда скучал, но понимал, что иначе просто невозможно. У него много своих проблем и забот, равно как и у Брагинского, и с этим ничего не поделать. Но несмотря ни на что, Сербии хотелось видеть его чаще, проводить с ним полные уюта и тепла мгновения. Как раньше, когда они часами сидели перед камином, занятые лишь друг другом. Милошевичу хотелось рассказать о том, что у него на сердце. Рассказать о том, как сильно он любит и как яростно желает разделить свою жизнь именно с ним, с Россией. Интересно, Иван хотя бы догадывается об этих чувствах? Когда послышался бой курантов, все переполошились. Кто-то выключил музыку, а когда начался отсчет уходящих секунд, все уже собрались за праздничным столом с бокалами шампанского. – Не забудьте загадать желание, – засмеялась Украина. Остальные в унисон закивали. Сербия уже ни на кого не смотрел. Он закрыл глаза, на мгновение уйдя в себя, точно читая молитву, а после решительно опустошил бокал. Кто-то уронил что-то стеклянное. Кажется, это был Литва, Драган не мог сказать точно. Он схватил за руку стоявшего как раз рядом Россию, а тот, неправильно растолковав этот жест, поставил свой бокал на стол и приблизился. – С Новым годом! Восторженные гости принялись поздравлять друг друга с праздником. Это было довольно шумно, но Милошевич вполне отчетливо услышал голос Брагинского: – С Новым годом, Драган! Успел загадать желание? – Волети…* – Что? Россия ничего не расслышал, а потом приблизился еще сильнее. Действительно, слишком близко. Драган решительно завёл ладонь за его затылок и, приподнявшись на носочки, поцеловал Брагинского в губы. Вторая рука тут же оказалась на плече Ивана, как раз рядом с шарфом. Россия до того растерялся, что просто замер на месте. Едва лишь оторвавшись от его губ, Сербия сказал: – Я люблю тебя. Он вложил в эти самые главные слова все свои эмоции, всю привязанность и нежность. Иван пораженно смотрел ему в глаза, словно пытаясь осознать, что ему сейчас сказали. И лишь потом они оба осознали, что помещение погрузилось в звенящую тишину. однако им сейчас вовсе не было дела до того, что могли подумать остальные. – Драган… Вдруг со стороны послышался смешок. – Кажется, одно желание уже исполнилось, – отшутилась Беларусь. И в тот же миг гостиная вновь заполнилась голосами и смехом всех присутствующих. Кто-то похлопал Сербию плечу, и, кажется, им что-то сказали, но Драган слышал только Ивана. Наконец, тот глубоко выдохнул и улыбнулся. – Иди сюда. Он буквально сжал Милошевича в крепких объятиях и поцеловал в макушку. Подумать, сколько нежности и любви было в этом невинном жесте! Сербия улыбнулся, с упоением вдохнув такой знакомый запах России и крепко сжав его плечи. Наташа права – его желание и правда исполнилось. Ведь все, чего он желал – это улыбка Ивана, его теплые объятия и его любовь. И теперь он безо всяких слов осознал, что его чувства взаимны. Новый год – чудесный праздник. Хотя бы потому, что именно на стыке старого и нового годов может исполниться заветное желание.