Любовь? Не смешите!

Лесли рос в счастливой и любящей семье виноделов. Его папе повезло в самом начале действия закона о тройственном союзе выбрать супругов. В жилах альф текла родственная кровь. Они боготворили своего рыжего задорного омегу, старались ничем не огорчать. В их семье никогда не было споров и ссор. Лесли, старший из шестерых детей, вовсю помогал по хозяйству, нянчился с младшими, по воскресеньям посещая церковь. Он и не подозревал, насколько ему повезло с родителями, так как их дом стоял в полулье от деревни, и он не видел, как живут другие семьи. В деревне было много семей, состоящих из альф и бет, но и альфы с омегами и детьми — не редкость. Только в воскресенье возле церкви Лесли мог пообщаться со сверстниками. Там он и узнал из разговоров, что у Перри один отец-альфа каждый день дерётся со вторым, а у Микки и Леона папа-омега не может переносить запах одного из альф, но тот силой принуждает. К чему там принуждают папу, Лесли не понял, но, влекомый любопытством, расспросил дома. Помрачневший папа удовлетворил пятнадцатилетнего отпрыска: — Ты уже большой омега, не сегодня-завтра у тебя произойдет первая течка, и тебе придётся принять решение и выбрать двух альф для создания семьи. Не факт, что эти альфы смогут примириться с наличием соперника. Наши предки всегда культивировали в альфах качества лидера и бойца. Это уже заложено инстинктах — бороться за омегу, завоёвывать и оберегать, но когда два альфы делят одного омегу и территорию, получаются скандалы и драки. — Но мои отцы не такие… — Не такие, — согласился взрослый омега. — Я сам выбирал своих альф. — Так значит, папа Перри неудачно выбрал? — переспросил Лесли. — Нет, там другое, сынок. Я создавал семью по любви, а те омеги повелись на сладкие обещания и большие выплаты. Они доверили право выбора специальной программе в марсельском омежьем центре. Им подбирали из богатых претендентов несколько кандидатов. А потом те из них, кто внесёт больше денег и победит больше альф, становится счастливым супругом омеги. Ученые доказали, что для продолжения рода лучше подходят успешные альфы, забывая, что успешные — значит, агрессивные. — Так зачем эти омеги так поступали? Почему сами не выбирали? — Сынок, всё из-за проклятых денег. Родители омег получают большие выплаты, а сами омеги попадают в очень обеспеченные семьи. Это я влюбился в винодела, а затем принял и его кузена. И теперь у нас прекрасная семья. А там два альфы глотки готовы рвать друг другу за омегу. Хотя, если они умные, то договорятся… — Папочка, я не хочу так, — взмолился Лесли. — Я хочу такую семью, как у нас… — Сынок! Разумеется, даже речи нет, чтобы тебя посылать на аукцион омег. Ты сам присмотришься к молодым людям, выберешь себе пару альф. Когда ты войдёшь в пору цветения и запахнешь, вокруг нашего дома будут бродить сотни альф, но ты смотри, чтобы твои альфы были или давние друзья, или, что гораздо лучше, братья. Тогда они будут мирно сосуществовать, да и детей примут всех безоговорочно, как своих. А то я видел одну семью, расколовшуюся пополам: один смуглый альфа и несколько темноволосых детишек с одной стороны и светловолосый альфа со своими детьми, и между ними — мечущийся бестолковый омега. — И что, они всю жизнь так?.. — Нет, они своими скандалами и склоками довели бедного омегу до сердечного приступа. Вот когда он чуть не умер, тогда только альфы опомнились и помирились.

***

Вот теперь Лесли сидел полночи без сна и вспоминал этот разговор, который произошёл полтора года назад. Он помнил то лето, последнее беззаботное время и самого Лесли, и его дружной семьи. Их неприятности начались из какой-то статьи в специализированном блоге винопроизводителей. Рекламировался новый, более производительный пресс, способный отжать весь сок до последней капли. Рекламирующий это ноу-хау седой профессор строго смотрел сквозь экран и вопрошал: «А ты сколько процентов виноматериалов теряешь при переработке?!» Альфы, посовещавшись, поспорив и посчитав затраты, решили пресс покупать. У них на виноградниках зрел отличный виноград, на сезон были заключены договора на поставку свежеотжатого сока для розлива по упаковкам. Да и половину урожая они планировали переработать в вино, разлить по бочкам и спрятать в подвале. На сезон уже были заказаны и бригада сборщиков, и нужное количество бочек. Виноделы просчитали, что часть стоимости пресса можно компенсировать, переработав урожай соседского винограда. Да и больший выход сока перекроет часть затрат. Пересмотрев наличные средства, виноделы загрустили — денег было только на треть дорогого оборудования. Но они побеседовали с соседями, услышали слова поддержки и обещания отправлять свой урожай на переработку к ним. Эта поддержка сыграла злую шутку — альфы рискнули и взяли кредит в банке на пару месяцев. Залогом и гарантией выступил их дом. Одно радовало — что проценты были цивилизованно умеренные, да урожай случился отменный. Грозди винограда наливались соком, пропитывались солнцем, и обдувались южным ветром. Виноград зрел, радуя фермеров. До начала сбора урожая оставалось пара недель, новый пресс был куплен и установлен под навесом. Уже ожидали сборщиков, когда случилась беда. Холодный ветер прорвался с севера, принёс с собой тучи с грозой и градом. И этот град, густой и крупный, иссёк все виноградники, сбив на землю и листья, и плоды. Ещё только тяжёлые свинцовые тучи набегали на долину, родители озабоченно хмурились, моля в душе всех богов, чтобы пронесло. Не пронесло… Боги оказались глухи к мольбам простых тружеников, и их прекрасные виноградники оказались погребены под толстым слоем льдистых горошин. Грозовая туча пронеслась долиной и щедрой рукой отсыпала всем поровну — урожай погиб у всех. На утро тучи исчезли, то ли полностью выплеснули на землю всё запланированное, то ли умчались вдаль, неся несчастья в другие земли. Ясные солнечные лучи осветили полный разгром их надежд: изломанные лозы, оббитые листья и перемешанные пополам виноградные ягоды и ледяные шарики. Последние в солнечных лучах искрились, словно бриллианты. Поднявшееся светило увеличило накал лучей и к обеду от града остались только грязные лужи и бегущие с гор ручейки. Альфы с самого рассвета побывали на горных террасах, надеясь, что хоть что-то с урожая удастся спасти, но град качественно перемешал с землёй, пожевал и побил ягоды. На вино эти ягоды не годились, да и на сок тоже. Именно в этот момент альфы задумались о возвращении кредита. Сперва они позвонили в фирму, продавшую им пресс, и попытались его вернуть. Им отказали, сославшись на какой-то пункт договора, который простодушные альфы подписали, почти не читая. Затем, подсчитав всё вино в подвалах и цену, по которой они могли его продать, альфы печально констатировали, что эти средства не перекроют и четверти долга. В этот момент им стало страшно по-настоящему. Они знали, что если не найдут денег, банк заберёт залог, и они останутся без крыши над головой. Срок выплаты приближался, а первые реальные деньги они могли получить не раньше, чем через год — и то, при условии, что будет приличный урожай. Сперва они попытались продать за половину стоимости пресс, но все соседи так же пострадали и остались в этом сезоне без средств. Затем они обратились в банк с просьбой о продлении кредита на год, но им отказали. Прилизанный хитроглазый клерк подчёркнуто вежливо ответил: — Господа Шарлиз, я вынужден вам отказать. Вы же понимаете, что деньги должны быть в обороте. Мы и так пошли вам навстречу, выдав столь кратковременный кредит на таких щадящих процентах. Только я вам не советую просрочивать платёж. Сразу после этого начисляются штрафные санкции и включаются совсем другие процентные ставки. Ваш срок истекает через месяц. Альфы свирепели от мысли, что их семью с любимым Корри и шестью детьми банковские коллекторы выкинут на улицу, забрав дом. Фермеры развили бурную деятельность, ища выход: они продали всё вино из подвалов, часть инвентаря, но это не спасало. Они посетили ещё несколько банков в попытке занять на год крупную сумму, но тщетно. Банковские клерки, словно сговорившись, отказывали. Корри осунулся и похудел от волнения, по утрам он скрывал заплаканные глаза. Альфы почти ничего не ели, темнели лицом, зло сверкали глазами и всё ещё что-то пытались предпринять. Только самые младшие дети не обращали особого внимания на проблемы семьи, забавляясь в детской да копаясь в песочнице под надзором Лесли. Он одним глазом наблюдал за мелюзгой, а другим посматривал в журнал с модными нарядами, который одолжил у Микки в воскресенье. Он прятался от яркого южного солнца на лавочке в нише живой изгороди, разделявшей двор и общественную дорогу. По ней как раз проехал пикапчик соседа. На перекрёстке, в трёх метрах от притаившегося Лесли, пикапчик остановился, его водитель с кем-то поздоровался. В ответ зазвучали голоса отцов-альф: — Добрый день. Добрый день, Просперо. — Ну, как оно? Разрешилась та ваша проблема с банком? — Нет, к сожалению. Наверное, нам придётся снять квартиру в городе, переселить туда семью, а самим устроиться на работу в порт докерами или моряками. — И вы будете готовы покинуть виноделие?! — изумился Просперо. — И свою землю? — Да нам деваться некуда, надо семью кормить. Мы работы не боимся. Виноградник, конечно, жаль, но год без денег и без дома мы сидеть не будем. А выход только один — сдать в аренду землю и идти работать. — Э, нет! — хрипло засмеялся Просперо. — У вас есть ещё один выход. — Какой? — недоверчиво спросил Шарлиз. — У вас старшенький омега расцветает, не сегодня-завтра в пору войдёт, женихов искать будет. Ведь он может не среди наших парней выбрать себе альф, а в городе согласиться на парочку богатеев, которых и долги ваши покроют, и на восстановление плантаций денежек отсыпят. — Ты ошибаешься, Просперо, нет у нас этого выхода. Мы обещали Корри, что наши дети будут свободны в своём выборе. И даже несчастье с виноградником — не повод принуждать сына и разбивать надежды Корри. — Э-э, какие вы принципиальные… Вот и останетесь без дома, без виноградников и без профессии. Будете снимать лачугу в трущобах и работать грузчиками в порту. И кем вырастут ваши остальные дети? Пикапчик уже давно уехал, альфы ушли в дом, а притихший Лесли всё думал и думал, взвешивая на одни весах своё счастье и свободу, а на другой чаше — благополучие всей семьи: отцов, папы, пятерых младших. Всю ночь он проворочался с боку на бок, размышляя и прикидывая, оценивая ситуацию со всех сторон и понимая, что есть единственный реальный выход. Тот, который подсказал Просперо. Едва начало светать, не сомкнувший глаз Лесли поплёлся на кухню, где уже вовсю гремел кастрюлями и сковородками папа Корри. Лесли прижался со спины к самому дорогому для него существу, крепко обнял его и прошептал: — Папочка, вот скажи, ты бы на что мог пойти, чтобы спасти от разорения нашу семью? На всё? — и, увидев подтверждающий кивок, продолжил. — И я готов на всё. Ты только не спорь и не волнуйся. Я всё решил. Завтра я зарегистрируюсь в программе «Аукцион омег». Корри дрогнул, словно от удара, попытался развернуться и высказаться: — Сын, зачем? Не губи свою молодость с нелюбимыми… Но Лесли его перебил: — Это ещё неизвестно, кто там мне попадётся. А вот ваша судьба будет печальна. Ладно, сильные альфы потеряют бизнес и дом, но в чём виноваты дети?! Так что не спорь! Решено!