Русско-польский конфликт

Пожалуй, их отношения не сложились с самого начала... Хотя казалось бы, с чего? Ведь они братья по крови, да и языки друг друга в далёком прошлом с лёгкостью понимали... Толпа людей по обыкновению собралась по обе стороны от реки: с одной русичи, а с другой поляки, и обе группы очень воодушевлённо перекидывались взаимными оскорблениями, не перегибая обусловленную границу, которую впрочем было легко преодолеть. Но никто не решался - словно за её нарушение их ждало суровое наказание. Рядом с ними стояли и воплощения двух народов... - А слабо сразиться один на один, Януш?! - с вызовом кричал Лукашевич, глядя на неуверенно переминающегося с ноги на ногу Русь. Тот поднял на него жалобный взгляд голубых глаз и сказал: - Почему нельзя решить всё мирно? И так довольно много крови пролилось, лях, - Иван и вправду не хотел не с кем воевать и искренне недоумевал, почему же их люди так друг друга ненавидят. - Отговорки - это удел слабаков! - хмыкнул напоследок зеленоглазый и отправился к своему правителю. - Неправда... - Русь судорожно сжал кулаки, но после резко развернулся в сторону дома, где его уже давно ждали сёстры. Однажды граница была нарушена. Один остряк-новгородец оскорбил самовлюблённого польского короля, который на коне тут же пересёк реку. Казалось бы, маленький конфликт, но именно он повлёк за собой последующие события. Началась резня, поляки заняли киевский престол. Феликс торжествовал и уже было хотел высказать всё своему братцу, как тут... Ванька с небольшим воинственно настроенным новгородским ополчением прогнал нежеланных гостей. - Ты ещё за это поплатишься!! - орал в ответ Лукашевич, убегая на свою сторону и прижимая к груди раненую руку. - Если ты будешь угрожать моему народу, то заплатишь именно ты, - уже с полной уверенностью ответил Русь, сжимая покрепче свой меч. "Гордыня?"

***

- Ты жалок, Януш, - коротко бросил Феликс, окидывая взглядом своего брата, который сейчас обессиленно валялся на лавке. Московское княжество выглядело крайне плохо: исхудавший и бледный от голода и холода, с потускневшим взглядом уже аметистовых глаз, которые сейчас практически ничего не видели, изношенная одежда... - Почему бы тебе просто не принять моего государя? - Польша приблизился к Руси и осторожно погладил его по пепельным волосам, которые каким-то чудом до сих пор сохраняли свою мягкость. Иван вяло отодвинул от себя чужие руки и, негромко выдохнув, поднялся на ноги. В русском как-будто открылось второе дыхание: он сделал несколько шагов к ошарашенному родственнику и с каким-то безумным внезапно загоревшимся огнём в глазах сделал пару твёрдых шагов к нему навстречу. Лукашевич было дёрнулся, но, решив, что ничего особого в таком состоянии русский ему не сделает, всё же остался стоять на месте, осторожно кладя руку на рукоять меча. - Не для того я вырвался из оков, чтобы вновь в них попасть, - с крайне неуместной для данной ситуации улыбки протянул Ваня и внезапно со всей оставшейся силы врезал Феликсу в нос. Не успев достать своё оружие, тот отлетел на метр, ошарашенно смотря на брата. Русь ухмыльнулся и явно был готов продолжить бой. Впрочем, как и Польша. Они резко вцепились друг в друга и в драке пытались перехватить своё первенство за власть. Не это ли стало причиной их ссоры? Или же она скрывается гораздо глубже... Бой продолжался ровно до тех пор, пока вошедший Швеция не разнял не на шутку завёдшихся славян, которые не хотели уступать друг другу хоть в чём-нибудь... "Соперничество?"

***

- Ты меня удивил... - медленно произнёс Российская империя, опёршись плечом о каменную стену крепости. Внезапная встреча с не самым любимым родственником, особенно после очередного раздела Польши, оказалась весьма необычной. - Опять. Сколько тебя не дели, а ты всё возвращаешься. Что ж тебе так неймётся? - с лёгкой полуулыбкой мягко проговорил Иван. - А ты думал, что от меня так легко избавиться? - с довольной ухмылкой до ушей ответил поляк, явно удовлетворённый реакцией русского. - Знаешь, я уже после второго раздела на это и не надеюсь... Звонкий смех обоих славян эхом отразился от стен полуразрушенной крепости. "Упрямство?"

***

Начало Второй мировой войны обрушилось так же внезапно и беспощадно, как и осознание того, что Он на стороне Германии... Феликс недоумённо распахнул свои зелёные глаза и крепко вцепился в край военной формы Брагинского. С уст слетело лишь беспомощное - "Почему?" - Приказ, - с немного виноватой улыбкой ответил СССР. - И это типо всё? - взяв себя в руки и немного успокоив дрожь, ехидно поинтересовался Лукашевич. Иван вновь улыбнулся и, присев на колени, чтобы поравняться с Польшей, вытер своим рукавом кровь с нехило так побитого лица Феликса. - Я лишь заберу то, что изначально принадлежало мне и моим сёстрам, - медленно протянул Брагинский, протягивая поляку договор. - Ха, тогда тебе придётся избить меня по жёстче, - Лукашевич сплюнул кровь и заглянул прямо в завораживающие глаза Ивана. Тот понимающе склонил голову немного вбок и удовлетворённо прошептал: - А я и не думал, что тебя будет легко переубедить. "Месть?”

***

Сидя несколько дней в концлагере за решёткой, уже изрядно побитый и измученный поляк без каких-либо эмоций смотрел в серый потолок, с которого так противно падали капли воды, разбиваясь о такой же серый пол и раздражающе действуя на нервы. Сколько дней он так провёл? Неизвестно. Он уже давно потерял надежду когда-нибудь выбраться отсюда живым. Дверь решётки противно скрипнула. "Вернулись?" - ехидно пронеслось в голове Феликса, который чисто рефлекторно сжался, ожидая новых пыток. - Вставай, - немного резко кинул до боли знакомый немного детский голос. Лукашевич, кое-как повернув голову в сторону выхода, удивлённо взглянул на внезапного гостя, который выглядел сейчас не лучше него, если не сказать хуже: куча кровавых ран, ссадин и синяков, разорванная в клочья в некоторых местах форма, огромные синяки под глазами, заметно исхудавшая фигура, спутанные и грязные пепельные волосы и заметно выделяющиеся на фоне общей бледности глаза, горящие праведным гневом, которой был, возможно, последним, что поддерживает жизнь и стремление к борьбе в этом измученном войной теле. - Лях, ты там не оглох случаем? - Януш, не ори, и так тотально голова раскалывается, - проскулил Польша и постарался с горе пополам подняться. Но ничего не получилось - его ноги подкосились, и поляк наверняка рухнул бы обратно вниз, если бы его тут же не подхватили крепкие руки России. - Вставай, я знаю, что ты сильный и упёртый как стадо баранов, - Брагинский мягко улыбнулся и, подхватив родича за талию и водрузив его руку на своё плечо, немного шатающейся походкой повёл заухмылявшегося Лукашевича к выходу из этого ада. - С кем поведёшься... - хмыкнул Феликс и зажмурился. Сейчас обычная решётка кажется ему магическим порталом между миром живых и мёртвых. - Как долго я не видел свет... - Не волнуйся, выберемся вместе, - сейчас голос России был твёрд как никогда. "Долг?"

***

Иван мирно сопел в тени старого дуба, прижимая к груди очередной томик стихов, а под боком валялся Феликс, который, спустя доволно долгий период молчания, внезапно вскочил и, ткнув локтем в бок Брагинского, заставляя его лицо недовольно сморщиться, а затем и сонно приоткрыть глаза, спросил: - Эй, а с чего всё это типо началось? - он вопросительно посмотрел на Россию. Тот, сперва не поняв вопроса, удивлённо взглянул на поляка, а затем задумчиво уставился в чистое голубое небо. Где-то через минуту Брагинский ответил на недовольное фырчанье ожидавшего брата: - А... Уже и не помню. "А может просто привычка?"