Жестокая тьма обнимает меня

Несколько секунд парни пилили друг друга взглядами, после чего Тецуя развернулся, чтобы подобрать сумку. - И это все? – протянул Шого. – Ты вот так просто уйдешь и не заберешь свой мяч? - У меня еще один есть в сумке. - Проклятье, Тецуя! – все – таки не сдержался парень, кинув мяч в сторону игрока Сейрин, надеясь на точный удар в макушку, но тот сумел его перехватить, устроив сферу под своим боком. - Что ты здесь делаешь? - Поздравляю с победой на Зимнем кубке. - И ты говоришь об этом только сейчас? Тебе не кажется, что припозднился ты со своими похвальными речами? – приподнял брови в удивлении распасовщик. – Что тебе надо? - Пришел побеседовать со старым другом, - как ни в чем не бывало ответил игрок Фукуда, с вызовом смотря на парня. - Я сам себе отличный друг, - выплюнул тот, больше не имея желания сдерживать накатившую злость и раздражение. – Какого черта ты заявляешься именно сейчас и говоришь подобное? Неужели, великий и ужасный Хайзаки Шого набрался смелости, чтобы поболтать? Куроко сел на скамейку, отложив мяч в сторону, и при этом сложил руки на груди. К слову сказать, Хайзаки внешне никак не изменился - все еще носит дреды, которые почему - то вызывали у Тецуи налет раздражения. Темные волосы и стиль, которые он сменил, ему совершенно не шли, по мнению Куроко. Намного лучше он выглядел, когда учился в Тейко. На парне до сих пор была тренировочная форма, из которой он по ходу вообще не вылезал, либо шел с тренировки, что является просто нонсенсом, если вспомнить прошлое в средней школе. - Ты злишься, - сделал вывод Шого, который успел расположиться рядом, вытягивая ноги вперед. - Какое шокирующее открытие. - Тецуя, я серьезно. - Я тоже серьезно, - кинул на него злой взгляд игрок. – Конечно, я злюсь. Тебе напомнить события давно минувших дней, чтобы ты понял, почему я в таком состоянии? - И без тебя знаю. - Правда что ли? - Не обостряй ситуацию. - Стыдно стало, и пришел прощения просить? – не преминул съязвить Куроко. - Мне не за что извиняться. Ты прекрасно знаешь, что я не умею этого делать. Я сглупил, доволен? - Я не удивлен. Ты всегда был тупым, когда речь заходила о друзьях. - Кончай издеваться надо мной, - нахмурил брови Шого. – Я тут, вообще – то, пытаюсь раскаяться. - Я тебе не священник, и грехи отпустить не смогу, зря стараешься. - Ты ничуть не изменился, - уголок губ Хайзаки дрогнул. – Именно из -за этих шуток – провокаций ты и выхватываешь люлей. Тецуя на это скептически хмыкнул, не поворачивая головы. - Мне было хреново, - внезапно признался Хайзаки. – После проигрыша вспомнил тебя и то, что ты мне сказал еще в Тейко. Понял, что ты был прав только после того, как со стадиона вышел. Я не должен был вас оставлять и говорить то, что ляпнул. А выкинуть из головы и забыть тоже не могу, на меня это давит. Он тоже на меня злится? Куроко, который молчал и внимательно слушал Шого, при последнем вопросе усмехнулся, понимая, кого имел в виду тот, нарочно избегая говорить имя. - Злится – это явное преуменьшение, принимая во внимание тот факт, как мы все наделали шума. Он до сих пор ядом плюется, - признался Тецуя. - Трудно будет, - вздохнул Шого, закрывая глаза. – Я знал, что он в ярости, но думал, что это чувство в нем утихнет спустя столько лет. - И не надейся. Не на тех напал. - Да и с тобой не лучше. Ты прямо сатанеть стал, когда я разговор вообще начал. - А на что ты рассчитывал? – все – таки одиннадцатый номер Сейрин повернулся к своему собеседнику. – Что мы так просто забудем и махнем рукой на то, что ты выкинул? - Ты мог бы просто поговорить со мной в Тейко. - Не мог, и ты знаешь, почему. Ты сам сказал нам не подходить к тебе, ты сам решил, что мы тебе больше не нужны. Ты просто бесился, что в тот раз мы тебя не поддержали. Шого возмущенно выдохнул: - Так я виноват в этом еще? В Тейко ты мог поговорить со мной об этом, но не стал. Ни ты, ни он не дали знать, что вам не наплевать. Делали вид, что незнакомы, когда даже просто мимо проходили. - Да, не стали говорить, - закивал головой Куроко. – Потому что мы злопамятные, - парень сделал ударение на последнем слове. Хайзаки Шого со стоном поставил локти на колени, пряча лицо в ладонях, чуть согнувшись. Игрок Фукуда просто не знал, как разговаривать с этим парнем, когда тот ведет себя невыносимо и цепляется к словам, используя их против других. - Так зачем ты здесь? – задал снова свой вопрос Куроко. – Уж точно не для вечерней прогулки со мной. – Может, посидишь с нами в кафе и расскажешь обо всем, что с тобой творилось? - Смешно до колик в животе, - глухо ответил ему спортсмен. – Сидеть и смотреть на недовольные рожи, которые меня ненавидят. Если честно, мне глубоко наплевать, как они ко мне относятся, с удовольствием бы посмотрел, как они воспримут мое появление, но мне влом, и игра завтра. Не хочу тратить силы на соревнование " кто кого ударит первым". - Ты преувеличиваешь. Никто тебя не ненавидит. Кисе просто тебя недолюбливает, а остальные сохраняют нейтралитет. - Который перейдет в мордобой, стоит мне показаться на пороге. Как – нибудь в другой раз. Тем более, мне предстоит нелегкий разговор с еще одной язвой. И если мне не изменяет память, то вот тогда и начнется концерт. - Тебя за руку подержать? – участливо поинтересовался Тецуя, слыша на это приглушенное «да иди ты». - Хочу с вами нормально поговорить в другой обстановке, но прежде мне нужно сделать кое – что. Ты прав, я пришел сюда не просто так, а выполнить обещание. Куроко непонимающе посмотрел на парня, который встал со скамейки, смотря на своего оппонента. - Я сдержу обещание, данное тебе много лет назад. Понимание пронзило Куроко, словно зажженная спичка, которую только что чиркнули об коробок. А голубые глаза расширились от осознания того, что парень имел в виду, явив собой сцену из воспоминаний, которая возникла после этих слов. - Что за убожество? – раздался голос позади мальчика, который уже долгое время мазал в кольцо. – Серьезно, по идее, ты хоть один раз должен был попасть. - Пришел посмеяться? – холодно спросил его тот, не отрываясь от своего занятия, снова забрасывая мяч, который не попал в цель. - Посмотреть, как ты пыхтишь, чтобы в очередной раз промазать. - Посмотрел? А теперь проваливай отсюда. - Где твои манеры, Тецуя? – со смешком спросил его оппонент, на что мальчик фыркнул. - Там же, где твои мозги хоровод водят в последнее время. - На драку нарываешься? - вскинулся паренек, злобно блестя своими серыми глазами. - Эй, ребята! Брейк! – вклинился между ними еще один мальчик с каштановыми волосами. – Вы чего, в самом деле? - Скажи хоть ты ему, что броски выходят паршивые, - обратился сероглазый к пришедшему. - Ты грубиян, - покачал тот головой. – Серьезно, откуда в тебе столько злости? Тецуя знает и без тебя, что его броски плохие. - Чтоб вас! – воскликнул Тецуя, снова промахнувшись, когда услышал подобные слова в свой адрес. - Спасибо, Шигехиро, - в одобрительном жесте расплылась довольная моська наглеца. - Никакого чувства такта! - топнул ногой Тецуя. – У вас обоих. - Прости, - виновато посмотрел на него Шигехиро. – Но правда, ты столько раз бросаешь в кольцо и тренируешься почти каждый день, а броски не выходят. Интересно, почему? - Потому что он мелкий, - резонно подметил ребенок с пепельными волосами, заслужив пинок от Тецуи. – Ай! Больно же! Тот на это лишь высунул язык и показал неприличный жест, чем вызвал глухое рычание и последовавшую за этим порцию тычков в бок. - Вы опять начинаете, - закатил глаза Шигехиро Огивара. – А еще друзья называются. - Спорный вопрос, - подметил Тецуя. – Если ты называешь другом того человека, который каждую секунду пытается тебя прибить за лишнее слово. - Потому что ты не знаешь, когда надо заткнуться, - всплеснул руками его собеседник. – Ты говоришь все, что тебе в голову взбредет. - Какой же ты все – таки дурак, - усмехнулся Куроко. Тот, кому предназначались эти слова, снова накинулся на друга, ероша голубые волосы и щекоча так, что у Тецуи на глазах выступили слезы. - Блин, Шого! Ты его сейчас задушишь! - И ему мало будет, - кинул Хайзаки, не прерывая своего занятия. Успокоившись, Шого подобрал мяч с земли и кинул его прямо в руки Тецуи, который непонимающе посмотрел на мальчика. - Еще раз. - Ты тупой? У меня не получится, сам же только что видел мои попытки. - Кинь еще раз. Ты всегда мечтал научиться забрасывать самому без чьей – либо помощи, ведь так? - Это несбыточная мечта, - печально улыбнулся Куроко. – Сколько бы я не пробовал, у меня ничего не выходит. - Потому что рядом с тобой не было меня, - гордо тыкнул себя в грудь большим пальцем Шого. - Что? - Я помогу тебе, и ты станешь бросать в кольцо не хуже меня. Обещаю . Тецуя Куроко сидел в кафе с друзьями, слушая их бесконечную болтовню и придирки Аомине к Кагами, которые грозились перейти на новый уровень, судя по чересчур громкому тону. А все потому, что они находились с двух сторон Тецуи, который пялился в стол, попивая ванильный коктейль, не обращая внимание на то, что два аса переругиваются из - за того, кто лучше принимает пасы Тецуи и является самым лучшим партнером в играх. Куроко чуть не поперхнулся, когда Аомине закинул свою тяжелую руку ему на плечо, заявляя, что он знает Тецу лучше всех из присутствующих здесь, потому что они понимают друг друга, как Кагами и не снилось, чем вызвал рычание с другой стороны от Куроко и прожигающие взгляды остальных ребят. Разговор зашел о временах Тейко, когда Сацуки начала щебетать про то, что им всем было суждено стать лучшими друзьями. В голове у Куроко все еще крутился разговор с Хайзаки Шого, который так внезапно вспомнил о старом обещании. С чего это вдруг он озаботился подобным спустя столько времени? Это же был лишь детский порыв, не более. Сам Тецуя смутно помнил о том, чтобы игрок Фукуда изъявлял хоть какое - то желание стать учителем в подобном вопросе. Неужели на него так повлиял матч с Кисе или, действительно, таким образом хочет извиниться за то, что произошло в детстве? Тецуя не знал ответа на этот вопрос, но хотел получить его, прекрасно зная, что пойдет завтра на встречу, о которой попросил Хайзаки. Куроко не хотел недомолвок, он был бы глупцом, если проигнорирует подобное и отвернется от парня, неважно, что они плохо общались раньше. Это можно было исправить, и распасовщик хотел поменять ситуацию. Проблема состояла в другом участнике событий, который имел отношение к их конфликту. Вот с ним предстоит, действительно, тяжелый разговор. Бывший игрок Тейко сокрушенно вздохнул. В отличие от друга детства, Тецуя был вспыльчивым и часто выбешивал окружающих своими выходками, не заботясь о том, чтобы прекратить их и найти мирный подход. Но как его вспыльчивость появлялась, так же внезапно уходила, в отличие от всегда шумного и рассудительного друга - он хоть и являл собой образец миротворца, но мог выйти из себя и пребывать в состоянии, которое в их компании именовалось "режим сумасшедшего" очень долгое время. Часто Тецуя думал, кто в их компании хоть более - менее нормальный? И приходил к неутешительному выводу, что никто. У каждого из них была своя точка кипения, которая выливалась в нечто непредсказуемое, а остановить разрастающуюся, словно снежный ком, ругань не представлялось возможным. Единственный, кто мог это сделать - сам был тем еще ненормальным, у которого свои способы решения. Они выбивались из привычного ритма жизни. Поэтому приходилось сдерживать свое бешенство при себе, а оно рвалось и скалило зубы, чуть ли не срываясь с цепи. Поболтав в кафе с Поколением чудес и с частью Сейрин, Куроко попрощался с ребятами, когда была пора уже уходить домой. Игроки стали расходиться у заведения в разные стороны, зная, что встретятся вновь, поэтому договорились о новой вылазке в ближайшее время. Тецуе удалось убедить Кагами идти одному, ссылаясь на неотложные дела, которые ему надо сделать перед тем, как он пойдет спать со спокойной душой. Ас Сейрин подозрительно покосился на друга, но, увидев его серьезный настрой и решительное выражение лица, спорить не стал, потрепав по волосам и сказав, чтобы тот не задерживался, поскольку на улице уже было довольно темно. Кивнув, распасовщик ушел в противоположную от Тайги сторону, зная, что друг смотрит ему в спину, все еще волнуясь, как бы одиннадцатый номер не попал в новую переделку. Куроко сам понимал, что ему придется рассказать асу о том, куда он намылился, но не сегодня. Сейчас он хотел быть там, куда так долго не заглядывал. Открыв калитку, Тецуя зашагал по тропинке, извилистой и почти незаметной. Она расходилась по разным сторонам, стоило только пройти чуть дальше. Деревья, словно стражи, стояли могучими и высокими столбами с пышной кроной, закрывали собой обзор, если бы кому - то вздумалось посмотреть дальше входа. Куроко свернул с тропы чуть вправо, остановившись только тогда, когда достиг своей цели. Юноша опустился перед плитой, прикоснувшись пальцами к камню. - Привет, дружище. Извини, что так долго не приходил. Отпинаешь меня как – нибудь за это, ладно? – невесело рассмеялся Тецуя, после чего снова стал смотреть на высеченные буквы. – Мы оба знаем, что с того дня много воды утекло, а жизнь для меня стала просто невыносимым испытанием. Парень тяжело вздохнул, опустив голову, после чего продолжил, улыбаясь уголками губ: - Я ходил по лезвию ножа, не думая о последствиях принятых решений. Мне было все равно, что творится вокруг, хоть я и пытался вернуться к прежней жизни. Я срывался на близких мне людях, врал им в лицо и маскировал эмоции, чтобы никто не догадался, что творится со мной. Где – то недалеко чирикнула птица, разрывая тишину и зашумела листва, будто вторя высказанным словам. - Знаешь, что я думал, когда меня начинали спрашивать – все ли хорошо? «Вот ведь глупые детишки. Раздражающие, мнительные и дебильные детишки», - Куроко отпил из принесенной бутылки жидкость, несколько секунд держа во рту и проглотил, привалившись спиной к плите. Спортсмен устроился поудобнее и согнул одну ногу. - Знаю – знаю, что ты сейчас бы сказал – «они беспокоились о тебе, просто забей и прими этот факт», но и что с того им с моего ответа? Что бы они сделали? Пожалели, погладив по голове или сказали, что жизнь – не такое уж говно, вот тебе леденец, не нужно благодарности? – фыркнул Тецуя и снова сделал глоток, откидывая вверх голову, чтобы посмотреть на звезды. На улице похолодало, но на парне была лишь накинутая на плечи тренировочная олимпийка, немного согревающая, хоть Куроко не обращал внимание на холод. - Какая к черту разница, что у меня было на душе, если они не могут этого понять? На самом деле важно одно – когда теряешь кого – то, то соболезнования и слова типа «крепись» делают только хуже, потому что наблюдать жалость в глазах других – это последнее, что ты хочешь видеть. От тебя откололи часть самого себя, которую уже не вернуть, а они несут какую – то чепуху о том, что прекрасно понимают твои чувства. В тебе просыпается тьма. Она не может тебя отогреть или излечить, но может занять пустое место в твоей душе, и ты принимаешь это, лишь бы дыра в ней заполнилась, делая тебя прежним. Куроко хмыкнул, качая головой и делая новый глоток, на этот раз больше предыдущих: - Так что спасибо, дружище. Ты оставил меня, чтобы я выслушивал их каждодневное нытье и улыбался через силу, так хоть им не было повода лезть с новыми расспросами. Иногда я задавал вопрос – кто тут должен с кем нянчиться? Я застрял на одном месте, чтобы ссориться и скандалить с семьей и друзьями, а мои срывы все еще показывали нос время от времени. Игрок не сдержал смешка, когда припомнил, какие лица были у людей, стоило первый раз сорваться и разгромить половину комнаты. Ему было плохо до ужаса, до такой степени, что темнело в глазах. Парень кричал так надрывно, что было больно смотреть на него. Даже, когда Тецую пытались успокоить, он противился и не мог остановиться, безумно хохоча и не видя тех, кто приводил его в чувство. Истерика прекратилась только тогда, когда ему насильно дали успокоительное, после чего он забылся тревожным сном. Пробуждение не принесло облегчения, но пришло вялое состояние. Ничего не хотелось делать, не говоря уже, чтобы двигаться. Семье пришлось столкнуться с его перепадами настроения, терпеливо выслушивая в свою сторону все - от недовольных взглядов до битья вещей, что попадались парню под руку. Но даже тогда, они ни на минуту не оставляли сына одного, продолжая лечить душевные раны - те волей - неволей медленно затягивались, оставляя шрамы. Тецуя был благодарен родным и близким. Они оберегали его, когда он был уже готов сдаться, помогли пережить этот кошмар. - Я плохой друг, - продолжил бывший игрок Тейко. – А когда я плохой друг, то люди, которые находятся около меня, страдают. Я жил с этой мыслью так долго, что переубедить меня в этом было практически невозможно. Но они смогли, - на последних словах Тецуя улыбнулся уже шире. – Знаешь, они так похожи на тебя в этом. Вытаскивать меня из трясины, когда я полностью в ней увяз. И я больше не стану стоять на месте. Ты был прав, когда говорил мне, что я не останусь один, а знаешь почему? Потому что они со мной и не дают снова сорваться. И не только они. Куроко снова поднял свои голубые глаза, поднеся руку туда, где билось его сердце: - Ты тоже всегда будешь со мной. Перед глазами внезапно всплыло воспоминание, когда Тецуя был еще совсем ребенком: - Эй! Тецуя, нечестно! Ты снова первым собрал кубик! - Надо было подождать, пока ты с черепашьей скоростью соберешь первым? - Тецуя! Раздался заливистый смех двух детей. Они сидели в просторной светлой комнате с игрушками и альбомными листами, лежащими повсюду. - Зато ты лучше меня рисуешь, - ближе сел к другу голубоглазый мальчик, заглядывая в листок соседа. - И не поспоришь, - хихикнул тот. – В этом я тебя сделал. Собеседник закатил глаза, после чего снова уставился на картинку: - Это собака? - Сам ты собака, - обиделся растрепанный шатен, смешно выпятив нижнюю губу, делая вид, что его оскорбили до глубины души. – Это лис. - Лис? С чего ты решил его нарисовать? - Вы очень похожи, - улыбнулся кареглазый. - Ась? Это в каком месте мы похожи? Он же кривой, а глаз куда – то в сторону косит. - Балбес ты, - рассмеялся паренек. – Вы не внешностью похожи. - Чего? А чем тогда? - Не скажу, - показал язык мальчик, вызвав у Тецуи хмурое выражение лица. – Мне не нужно это говорить, со временем ты сам в этом убедишься. - Ну раз так, - хитро улыбнулся Куроко, хватая цветной карандаш и рисуя что – то на этом же альбомном листе, - тогда ты у нас вот кто. - Кот? Я похож на кота? – с недоверием покосился на него друг. - Такой же ленивый и лохматый. - Ты нарвался, - кинулся на него шатен, беря мягкую игрушку и начиная лупить ею по голове хохочущему Тецуе. - Не злись, это правда же. Ай! Тэдэо, ты злюка! Ну что, мир? - Мир, - согласился Тэдэо, кивнув и протягивая руку Куроко, чтобы тот сел нормально. Дети, не разнимая ладоней, навели каждый на другого указательный палец со словами: - Вместе все становится возможным. - Зараза, а я ведь держался, - голос Тецуи дрогнул, когда он снова посмотрел на ночное небо, пытаясь сдержать подступившие слезы. – Хотел, чтобы ты увидел, какой я стал крутой, - засмеялся Куроко, сунув руки в карманы и перевел взгляд на плиту. Тецуя отказался от того, чтобы на гранитной кладке писали какие – либо даты. Помнится, он сорвался с цепи, когда дело дошло до того, чтобы написать те, которые необходимы на ней по обычаям, но никто не решался спорить с ним, когда случился приступ неконтролируемой агрессии. Парень сам взялся за то, что на ней будет изображено, не собираясь втаптывать в грязь светлую память о том, кто стал для него важным человеком. Для создания с голубыми глазами, который больше никогда не увидит товарища, цифры на плите были приговором - а этого он не хотел и не собирался принимать. Детская просьба, желание лучшего друга, который хотел сделать что - то хорошее напоследок. Взрослые не смогли ему отказать в этом, понимая, как Тецуе нелегко и он еле справляется с утратой. Мальчик был всего лишь на год младше Куроко, часто шутил по поводу того, что надо слушаться старших, чем выводил подобным высказыванием из себя паренька. Сейчас бы они были ровесниками, но жизнь того улыбчивого шатена с карими глазами оборвалась еще тогда, когда ему исполнилось девять. Куроко знал, что у его друга слабое здоровье и проблемы с сердцем, и пытался сделать все, что было в его силах, чтобы мальчик не грустил. И ему удавалось – раз за разом вызывать улыбку, а еще чаще – веселый смех, который Тецуя помнит до сих пор. - И я не стану прощаться, - поставил недопитую бутылку алкоголя на надгробие Куроко, поднимаясь на ноги. – Ни тогда, ни сейчас. Тецуя Куроко уходил, больше не оборачиваясь, на его лице все еще была та понимающая улыбка. Позади него так и осталась недопитая бутылка виски на плите, на которой были представлены черные линии, изображающие кота, а под ним выгравировано имя и самые главные слова для распасовщика: Хирано Тэдэо. Вместе все становится возможным. А поднявшийся ветер растрепал голубые волосы, и без того находившиеся в беспорядке, будто чья – то невидимая рука провела по ним с озорством. Показалось, что знакомый голос произнес «я тоже скучаю по тебе, приятель» с нотками тепла вслед уходящему парню, а позже - затерялся среди шумевшей листвы.