Blood and Bones

Pov Найл

      Я ненавидел каждого чертового человека, меня трясло, когда я видел их, видел, какие они жалкие. И когда я смотрел им в глаза перед тем, как убить, я не чувствовал жалости к ним, лишь чувствовал, что поступаю правильно. Они моя еда, и любой может стать моим ужином. Но не с сегодняшнего дня. Я злился, сжимал челюсть, не мог сидеть на месте, но поделать ничего не мог. Я - будущий король, я должен проходить это чертово испытание, должен. Никогда не знающий голода, я должен был питаться кровью одной грязной девчонки три года. И сейчас я должен был выбрать одну. Они стояли передо мной, такие тощие и жалкие, я как будто слышал, как их кости хрустят. Я слышал, как они дышат, и этот звук раздражал, потому что вампиры не дышат. В глазах каждой застыл немой страх, их душа кричала от страха, я чувствовал, я злился еще сильнее по этому. У меня не было слишком много времени, да и хотелось поскорее бежать отсюда, потому что тут человеческие девчонки. Мне хотелось заорать на весь зал: "Фу, люди!" Но я не мог, потому что зал был полон вампиров, все ждали пока я выберу.        И я наконец сделал свой выбор. Она стояла последней, ее тонкие ноги тряслись, изодранное платье было длинным, но я видел, как дрожь бежит по каждому миллиметру ее истощенного тела. Я не понимал, как она все еще может стоять, но она стояла, и ее большие зеленые глаза смотрели вперед, в одну точку, в них застыли слезы, готовые в любую секунду скатиться по щекам крупными каплями. Волосы были длинными, грязными, как сама девчонка, но ясно был виден красивый каштановый оттенок. Я показал на нее, и ее толкнули вперед, она не удержалась на ногах, и упала. Вампиры засмеялись, они смеялись громко, но мне не было смешно, я слышал, что она заплакала. Меня раздражали смеющиеся вампиры и ее слезы. Она не могла подняться, просто лежала и плакала, пыталась перестать, но уже не могла. Тогда Луи не выдержал. Луи - будущий главный лорд и помощник короля, мой лучший друг, постоянно чувствующий себя монстром из-за того, что убивает тех, кто абсолютно невинен. Его всегда учили ненавидеть, но он так и не научился. Он улыбался человеческим детям, ненавидел себя за то, скольких людей он убил и мечтал когда-нибудь спасти человека. Он не выдержал этого всего, я чувствовал, что он разозлился.       Луи поднялся по ступенькам, подавая руку девушке. И, наверное, он добился того, чего хотел. Мне стало слегка стыдно, я не хотел признавать этого и никогда бы не признал. Я думал, что девчонка не даст ему руку, потому что люди ненавидят нас ничуть не меньше, чем мы их. Это вполне объяснимо - мы убиваем их их детей. Девушка прошептала совсем тихо "спасибо", думая, что никто не услышит, кроме вампира, помогшего ей, но слышали все вампиры, потому что наш слух достаточно остр, чтобы слышать. Мой друг помог моей кормилице дойти до меня. Я посмотрел на его лицо, и его глаза были темными, его итак глубокие скулы были более выразительными, чем обычно. Он не был зол, он был в бешенстве. И мне не нравился такой лорд Томлисон, потому что он готов был порвать меня на кусочки. Я взял девушку за талию, чувствуя, как она дрожит, она тряслась как осиновый лист, и через ткань я чувствовал, какая горячая у нее кожа. От нее так сильно пахло кровью и землей, что я не могу не вдыхать глубоко. Кровь. Я лез вон из кожи, чтобы не впиться ей в шею сейчас. Этот запах так притягивал, и я глупо злился, понимая, что это ничего не решает. Рука девчонки легла мне на плечо, потому что она почти падала. Ну так или иначе, теперь я был ее опорой

Pov Луи

      Мне был так важен этот день, мне казалось, что именно он сделает меня счастливым. Я всегда мечтал спасти жизнь человеку, и вот у меня есть такая возможность - не убить, а помочь. Уже мысль об этом заставляла меня улыбаться. Мой отец никогда не учил меня ненавидеть, он всегда был добр, но не настолько. Вампиры обвиняли меня в моей доброте, обвиняли за это моего отца, который, как они считали, воспитал такого выродка. Тогда я улыбался, и рвал на куски, со всей своей добротой и с улыбкой. И это заставляло молчать их какое-то время. А я просто улыбался человеческим детям, чувствуя, как меня разрывает изнутри. Мой взгляд как будто значил: "малыш, я убил твоего отца недавно, но ты не переживай, зато я тебе улыбаюсь". Я не хотел, чтобы так было, но другого выхода у меня не было, я не мог не есть. Меня трясло от злости, когда девушка, которую выбрал Найл, будущий-я-ненавижу-людей-и-я-свинья-король, упала. Конечно, я любил его, как друга, я дорожил им, но его ненависть к людям, она всегда все портила. Над ней смеялись все, а она плакала на полу. Я не мог чувствовать то, что она чувствовала, потому что я никогда не был в таком положении.       Я не чувствовал ни капли унижения, когда помог ей встать, только чувство отвращения ко всем присутствующим здесь вампирам. Она ведь не могла встать сама, они все понимали, но это казалось им забавным, что еще раз подтверждало, что их сердца каменные. Я передал девчонку Найлу, чувствуя, что мне стало немного легче, потому что никто уже не смеялся. Мне предстояло сделать мой собственный выбор. Мои глаза пробежались из стороны в сторону и я снова нашел ту, что хотел выбрать с самого начала. От нее веяло добром, она кусала губы, ее темно-рыжие волосы спадали с плеч, а ее глаза разглядывали зал, каждого вампира. Ее руки тряслись, ей было страшно, но она смотрела любопытными глазами. Грязь на ее лице не могла скрыть ее красоты. Большие голубые глаза взглянули на меня, и я ей улыбнулся, я всегда всем улыбался, но ее по-особенному. Ей также толкнули вперед, на что она зашипела, ударяя человека, толкнувшего ее. В ответ на свои действия она получила пощечину, такую звонкую, что звук громким эхом разлетелся по огромному залу. И тут я вскипел, прямо как чайник. - Луи.- остановил меня Найл, понимая, что если не сделает этого, то придется выносить отсюда труп. - Я.Просто.Заберу.Ее.Оттуда.- процедил я. Уже через секунду я был там, на этой сцене. И я не мог не сделать этого, я бил не в полную силу, но этого удара хватила, что тот мужчина, ударивший мою кормилицу отлетел за кулисы. Я взял ее за руку, она не сопротивлялась, не плакала, только потирала ушибленную щеку. Она посмотрела на меня, я смотрел ее в глаза и чувствовал, что она благодарит меня за то, что я сделал. В ее глазах не было такого дикого страха, она скорее боялась новой жизни, чем меня. Но я знал, что ей не следует боятся. Я ее стена, и я буду защищать ее. Всегда.