Кастлеванский рандом и содомия

Огромный монстр развалился на части в рассветных небесах. Он не успел сделать фатальный для человечества выстрел, его остановили те же цепи, которыми им желали управлять. И теперь все летело назад к земле. Хоть зверь и мертв, но главный враг все еще жив и в добром здравии. Обо всем этом Алукард размышлял, камнем падая вниз. Он, как и отец, заметил, что на одну из частей монстра можно пока приземлится, что бы смягчить падение. Они, конечно, оба бессмертная нежить, но размазываться в лепешку сильно не хотелось. Регенерировать от одной клетки до человеческой формы — это довольно долго и весьма неприятно. Внезапно, что-то темное мелькнуло на периферии зрения. Вампир покрутил головой, стараясь рассмотреть, что это, обломок цепей или…

***

Когда черные перья ударили его по глазам, воин понял, что попался. Сознание, казалось, просто утянуло в черную дыру. Исчезли все ощущения и звуки, абсолютный мрак окутал его, как будто он погрузился в море нефти. Его тело пропало, осталась лишь маленькая искра сознания, тлеющая среди мертвой тишины. Алукард подумал, что он наконец то мертв.

***

— Какой просчет, а? Не находишь? Юноша изумленно дернулся, пытаясь понять, откуда доносится голос. И тут же вздрогнул еще раз, обнаружив, что он больше не эфемерное нечто и находится не во тьме. Он стоял посреди собственного дома. Того самого, которого он лишился, отправившись убивать своего отца. — Люцифер? — вампир старался быть спокойным. Он понял, что демон играет с ним, и решил не поддаваться на его довольно простенькие уловки. — Твой дом? — падший проигнорировал его вопрос. — Какая скромность! На тебя возлагали такие надежды, а жить отправили в обычный крестьянский сарай. Видать, не сильно то они и верили, что ты справишься с Дракулой. — Это бесполезно — Тревор в свою очередь так же решил не слушать того, что несет король ада. — Я знаю, что ты, демон, манипулируешь моим сознанием. Не понимаю только, зачем тебе моя жизнь, я думал, ты враждуешь только с отцом… — Твоя жизнь? — удивился Люцифер. Он замолчал на пару секунд, а затем разразился гомерическим хохотом.  — Ты думаешь, я убил тебя, глупый щенок? О нет, твоя смерть мне не нужна! Ведь, как ты верно заметил, я очень хочу наконец втоптать в грязь твоего заносчивого безумца-отца, — демон говорил веселым тоном, как будто ему это все невероятно нравилось. — Хотя должен заметить, он великолепный воин. Доставил проблем даже моему папаше, а это ой как нелегко! А ты, мой светловолосый друг — падший хохотнул — вполне себе жив, потому что таких хлопот доставить у тебя силенок маловато. — Жив? — теперь изумился вампир. — Но как тогда… — Ай, яй, яй! Неужели ты об этом не подумал? М? — с издевкой сказал Люцифер. — Ты же разработал целый план по моему уничтожению! Моему и своего папаши заодно, если получится, конечно. Но увы, увы… я решил, что он сегодня умрет в одиночестве. А что до тебя… я, пожалуй, позаимствую твое тело! — Что? Ты вселился в меня? — охнул воин. Такого он и правда не предусмотрел. — Ну да! Представляешь, как замечательно — двух зайцев одним ударом! Или я убью Дракулу в твоей тушке, либо он прикончит тебя, а потом я добью его. Одни плюсы, как ни глянь! — казалось, Падший был безмерно счастлив. Но, внезапно, его тон изменился. — Но я тут подумал кое о чем… Зачем нам воевать, вампир? Мы могли бы править этим миром. Все вместе, разрушать его и воссоздавать заново! Целую вечность! — Ты несешь какой-то бред — Алукард лихорадочно соображал, как ему избавится от навязчивого пришельца. К сожалению, насколько он помнил, избавится от одержимости архидемоном по своей воле еще никому не удавалось. — Бред значит? Такой же упрямый, как и отец? — ехидно заметил голос. — А что если, я предложу тебе что-нибудь еще… Богатства? Вампир охнул, когда вместо его дома возникла вдруг висящая в пустоте гора золота. — Или нет, зачем оно тебе, верно? Может, тогда я предложу вернуть тебе человеческий облик? Тревор вздрогнул, когда забытое уже ощущение тепла растеклось по его венам. В пустоте появился лоскут неба, ясно сверкнуло солнце, и его теплые лучи упали на лицо остолбеневшего воина. Это давно забытое чувство жизни и света переполняло его, било через край. И было всего лишь ложью. Юноша горько усмехнулся: — Жизнь под эгидой демона в аду? Избавь меня от своих насмешек! Ты ничем не прельстишь меня, дьявол! Моя семья давно в раю, меня здесь держит лишь мое проклятое тело. Мне не нужны твои подачки. Взгляни на себя, ты жалок! Ты проиграл отцу. Когда он был человеком. А сейчас проиграешь и подавно, потому что сейчас он непобедим. Ощущение жизни исчезло, вновь заменившись могильным холодом. Все иллюзии пропали, оставив лишь тишину. Но Люцифер еще не закончил. — Вот так значит? — его голос был угрожающе тих и спокоен. — Нравится быть вампиром, маленький щеночек? Хотя подожди, ты же не пьешь крови столько, сколько желаешь, верно? Жалко маленьких людишек? Или… Странное ощущение накатило, как волна. Алукарду казалось, что он попал под луч Рентгена, и всю его суть, его мысли и желания выставили напоказ. — Да, или ты понимаешь, что их кровь не удовлетворит тебя? Ты хочешь чего-то другого. Чего-то сильнее. Ты хочешь крови своего отца, верно? Вампир содрогнулся: — Что? Что за бред ты несешь? Падший расхохотался. По окружающей тьме прошла рябь, и пространство вокруг снова превратилось в комнату из дома Тревора. — Да, все верно, этого ты хочешь! — дьявол веселился, как на празднике. — Хочешь кусочек папочки, а, волчонок? — Невероятно идиотская попытка вывести меня из себя — прокомментировал услышанное Алукард.  — Неужели? — внезапно, Падший материализовался прямо перед ним. Он выглядел несколько иначе, чем-то, каким его запомнил воин. Люцифер был больше похож на человека и полностью обнажен, если не считать клубящегося вокруг пояса и ног шлейфа из черного дыма. Он неторопливо приблизился к вампиру, лишенному, как оказалось, возможности пошевелиться. Несмотря на патовость ситуации, Тревору вдруг стало смешно — архидемон оказался на полголовы ниже него. Юноша усмехнулся, глядя на своего оппонента сверху вниз. — Веселишься, вампир? — Падший тоже улыбался, ему явно было наплевать на визуальную составляющую. — Ты в курсе, щеночек, что демоны могут управлять низменными желаниями? Сказав это, Люцифер поднял правую руку, по которой скользнули красноватые молнии, и с силой вогнал ее в грудь охнувшего от неожиданности Алукарда. Он ждал боли, но ее не было. Только странное ощущение, словно что-то не так. — Не бойся, волчонок, больно не будет! — расхохотался дьявол. — Будет кое-что повеселее… Почти сразу же вампира скрутило знакомой судорогой. Но вместе с тем, он нашел в себе силы вновь усмехнутся: — Жажда? Как предсказуемо, Падший, я ожидал этого. Я борюсь почти тысячу лет, и сейчас это не составит для меня труда. Но как оказалось, это было не все. — Я прекрасно это знаю — Люцифер все еще улыбался. — Но неужели ты думал, что это все, на что я способен? Тебе ведь известно, что у вас, кровососов, процесс поглощения крови можно напрямую связать еще и с сексуальным желанием? Верно? Лицо Алукарда окаменело, он настороженно уставился на дьявола. Тот молча улыбнулся и вдруг, по его руке, все еще находящейся в груди у его жертвы, прошла новая волна молний. Вот теперь вампиру было не до смеха. Раздираемы сразу двумя желаниями, оба из которых были ему противны, юноша зарычал от злости. Теперь он понял, почему Падший выбрал такую форму: все чувства, бурлящие сейчас в груди Тревора, были направлены на единственную присутствующую здесь человекообразную персону. Вампиру дико хотелось вцепиться в горло Люциферу и… и сделать с ним кое-что еще. — Будь ты проклят! — рявкнул воин, делая попытку ударить архидемона, но не преуспел. Он все еще не мог пошевелиться. Дьявол рассмеялся вновь, приблизился вплотную к лицу страдающего вампира. Ухмыльнулся, поднял свободную руку и прорезал себе край нижней губы. Алая, вполне обычная кровь потекла по его подбородку. Искуситель слизнул одну капельку языком, и восхищенно причмокнул: — Ммм, деликатес! Не хочешь, волчонок? Алукарда затрясло так, будто его ударило молнией. Адская жажда боролась с разумом, и последний отчаянно сдавал позиции. — Ой, точно, ты же не можешь двигаться! Позволь я помогу тебе… Сказав это, падший рывком ухватил вампира за подбородок и, приблизившись, поцеловал его в губы. В сознании у воина будто что-то взорвалось — кровь, такая настоящая и так близко. Рассудок окончательно покинул его, и вампир с урчанием вцепился Люциферу в нижнюю губу, раздирая ее клыками еще сильнее. Он не знал, сколько они так стоят, целуясь или кусаясь, но как только он глотнул крови демона, Тревору показалось, будто он сделал что-то непоправимое. Но он уже не мог остановиться, раздирая теперь архидемона не только клыками, но и освободившимися когтями. Оторвавшись от губ вампира, Падший улыбнулся и подставил шею, что бы беловолосый мог в нее вцепится, слегка повернул голову и прошептал Алукарду на ухо: — А вот теперь, ты мой…

***

В то же время, на обрубок туши Левиафана приземлились двое. Дракула и Люцифер, получивший наконец полный контроль над телом молодого вампира. Теперь, когда сознание хозяина больше не будет ему мешать, дьявол наконец-то сможет сразиться с Бельмонтом ничем не рискуя. Ведь Габриэль не позволит своему сыну вновь умереть, не так ли?