Не разжигай огня

Не отпускай меня в пустыню одиночеств, Не отводи глаза, и пусть судьба уносит, Не разжигай огня и не задавай вопросов…*

Минато не ожидал, что после запечатывания, его душа окажется в таком… реальном месте. Оно больше напоминало каменистую пустыню Суны, чем мир Бога Смерти. Огромная луна освещала горные породы, со своим «пустынным загаром» казавшиеся в темноте еще более мрачными. Прохладный ветер перебирал в своих лапах песок, бросая его в расщелины скал. Насколько горяча была пустыня днем, со столь же остервенелой силой она окутывала своим холодом ночью. Минато, по-летнему одетый в свой тонкий плащ и легкую форму шиноби, вскоре замерз от ледяного ветра. В этом месте чакра не работала, так что весь многолетний опыт выживания при помощи техник был бесполезен. Долгая жажда становилась все невыносимей, а за день оставленные солнцем ожоги на коже воспалились, и мужчину уже начинало лихорадить. Роковая ночь за переделами Конохи поневоле представала перед глазами, глуша физические мучения внутренней болью. Минато вспоминал как у него тогда, стоявшего возле алтаря, исписанного печатями, в груди селился страх, что что-то пойдет не так и Кушина потеряет ребенка. Болезненные роды проходили в военном бункере в лесу на случай, если демон вырвется наружу. Весь периметр оцепили лучшие отряды АНБУ. За все время, проведенное вместе с женой, Минато впервые слышал, чтобы она так кричала. От ее громких рыданий внутри все сжималось, но облегчить мучения Кушины он никак не мог. Оставалось только верить в ее силу воли и сдерживать приоткрывшуюся печать на животе, не давая демону вырваться. Тот сопротивлялся все сильнее, а у Минато постепенно уменьшался запас чакры. Жена Третьего Хокаге, Бивако, которую Минато недолюбливал за ее высокомерность, сейчас на удивление терпеливо и даже ласково подбадривала Кушину, помогая Таджи, квалифицированному медику из АНБУ, принимать роды. Горящие факелы у входа всколыхнулись, на секунду поймав человеческую тень, спрятавшуюся во мраке коридора. Но никто не обратил на нее внимания. По помещению разнесся долгожданный крик младенца. Стоявшая по правую руку от медика Бивако подала той полотенце, в которое тут же завернули Наруто. Минато смахнул подступившие слезы и с любовью посмотрел в глаза жене. - Спасибо. Это был последний счастливый миг для них, за которым последовал безумный калейдоскоп ужасных событий. Внезапное нападение человека в маске и убийство Бивако. Наруто в руках врага, угрожающего убить ребенка, если Намикадзе не отпустит сдерживающую демона печать. Сражение за только что родившуюся жизнь. Вырвавшийся на свободу Девятихвостый лис, с алеющим Шаринганом в глазах. Выпущенная демоном Бомба Биджу, грозящая уничтожению деревни и еле остановивший ее Барьер Телепортации Намикадзе. И наконец, ожесточенная борьба с ниндзя, утверждавшим себя человеком-легендой Учихой Мадарой, погибшим от руки Первого Хокаге столетие назад. Его уверенные слова об уничтожении деревни заставили Минато по-иному взглянуть на противника. Четвертый ни капли не верил в то, что перед ним Мадара, но столь твердая вера в собственную победу взволновала Хокаге. Яростная схватка в итоге закончилась победой Минато, но человек в маске скрылся, пообещав завершить начатое. Не найдя иного выхода, с помощью Печати Восьми Триграмм Минато пожертвовал своей душой запечатав демона в Наруто. Ни обессиленная Кушина, ни еле стоявший на ногах Намикадзе не ожидали, что у чудовища в последнюю секунду, хватит сил нанести удар. В ту ночь умерли и Минато и Кушина, загородив своими телами алтарь, на котором лежал их сын, поделившись остатками своей чакры с ним, чтобы в дальнейшем помочь ему овладеть скрытой в нем силой. Минато старательно прикрыл тканью плаща лицо, давя очередной приступ кашля. Уставшие ноги то и дело проваливались в песок, а опухшие глаза никак не хотели открываться. Боковым зрением Намикадзе уловил какой-то свет и удивленно повернул голову, изо всех сил всматриваясь во тьму нависавших над ним холмов. Может ему показалось и это лишь галлюцинации усталого мозга, но теплившаяся все еще надежда отыскать укрытие требовала идти в том направлении. Не различимая издалека тонкая щель между скал, на которую вскоре наткнулся Минато, оказалась небольшим проходом, где в глубине мелькал бледный свет. Поначалу щель давяще сжималась кверху, пряча лунный свет от глаз, а то и сужалась внизу, грозя оборваться тупиком, но Намикадзе упрямо продвигался дальше за маячившим впереди огоньком, становившимся все отчетливей. Путь оборвался внезапно. Ведущая тропа вдруг гостеприимно раздвинула перед путником свои стены, являя взгляду широкое пространство, удобно спрятанное от бушующего снаружи ветра. Источником света оказался огромный яркий костер. Подойдя ближе, у Минато перехватило дыхание от увиденного. Во всю пылающий огонь вздымался вверх чистыми переливами золота и меди. Почти белыми языками он выбрасывал тысячи красных искр-светлячков, которые в воздухе вспыхивали еще сильней и подхваченные неведомой силой окружали кольцами костер. Но удивительней было другое. Возле необычного костра на засохшем поваленном стволе дерева сидела женщина, чьи волосы цвета спелого граната приводили Намикадзе всегда в тихий восторг. - Кушина?! Это правда, ты? - Да, но почему ты еще здесь? – синие глаза жены смотрели испуганно. Минато не понимал, что происходит. - Я и должен быть здесь. Моя душа запечатана Богом Смерти. - Нет, - вздох, - уже не запечатана. - Кушина похлопала по месту рядом с собой. – Садись и погрейся, здесь долго могут находиться только окончательно покинувшие обычный мир души. Минато удивленно присел на сухое дерево и тут же почувствовал, как жажда и голод отступают. Пульсирующие ожоги на теле начали исчезать прямо на глазах. Желание обнять жену столкнулось с ее тяжелым взглядом, говорившим без всяких слов, что Намикадзе опять сотворил несусветную глупость и вот-вот заново убедится, что кулак у Кушины по сильнее всякого смертельного дзюцу. Но когда это Минато останавливало? Намикадзе сжал ее в объятиях, с облегчением вдыхая знакомый запах. Напряжение сразу куда-то делось и через пару мгновений Минато почувствовал ответное тепло рук на своей спине. - Но как? - Не хотела я этого разговора… - Кушина замялась и посмотрела на костер. Тут на ее лице отразился страх, и она выскользнула из рук мужа. – Он же сейчас погаснет! Действительно, пламя значительно уменьшилось, доедая последние дымящиеся веточки. Кушина быстро подобрала часть сложенного в стороне хвороста и бросила в стремительно затухающий огонь. Минато решил ей помочь, но резкое - «Не смей!» - остановило его. Жена рассерженно хлопнула его по рукам и заставила сесть обратно. - Тебе нельзя этого делать, иначе больше не вернешься в реальный мир. Если вдруг снова окажешься в этом месте, зная, что еще можешь вернуться, никогда не разжигай огня, иначе умрешь окончательно! - Что значит «окончательно»? – ошарашено произнес Минато. – Я, что, еще жив? - Конечно. Ты вообще не должен был здесь оказаться, - Кушина нахмурилась. – Так или иначе, почему ты до сих пор не услышал Зов? - Не услышал что? – Намикадзе уже вконец перестал понимать происходящее. Говорящая загадками Кушина не вязалась с тем прямолинейным человеком, к которому он привык. – Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? - Как раз я собираюсь это делать, так что не мешай мне и минуту помолчи, – строго проговорила жена. На Минато это подействовало успокаивающе. – Я… ведь никогда от тебя ничего не скрывала, это правда. Ты знаешь обо мне все самое важное, такое, о чем я бы никому в жизни не рассказала. Но эта тайна была не только моей, понимаешь? Я не могла ее раскрыть, иначе подвергла бы тебя и Наруто большой опасности. – Кушина запнулась и виновато посмотрела на него, и Минато понял, что последующие слова Кушины ему очень и очень не понравятся. - Помнишь, клан Узумаки назывался кланом долгожителей и ведь не просто так. - Да, ваша чакра была намного больше, чем у многих кланов. - Правильно. Абсолютно все из клана Узумаки имели огромный ее запас. Но не это являлось отличительной чертой. Посуди сам – Сенджу ведь намного превосходили Узумаки, так почему же именно в моем клане было меньше смертей и болезней, почему клан на протяжении многих веков поражал своей стойкостью и живучестью? Раньше если в деревне Листа кто-то видел бородатого старика, с легкостью укладывающего на лопатки взрослого рослого ниндзя, то сразу понимал из чьего тот клана. И это не было чем-то из ряда вон выходящим. Узумаки владели удивительной техникой печатей и сражались всегда настолько яростно, что всегда одерживали победу. У врагов даже возникала мысль, что сама судьба нам благоволит. - Я так понимаю, все это ты мне рассказываешь не просто так. Значит, противники в чем-то оказались правы? Я и так знаю все об Узумаки, да любой ниндзя Конохи тебе с гордостью расскажет о знаке, вшитом в его форму, - Минато потер переносицу. - В действительности Узумаки не являлись непобедимыми героями, и удача таки от них отвернулась. Великий секрет, хранимый поколениями, попал в руки врагов, и клан уничтожили. А секрет заключался в особенном даре, пробуждающемся в самых сильных из рода, благодаря которому Узумаки присвоили звание долгожителей. - Кушина подбросила несколько валяющихся веток в костер. – Самые одаренные из клана могли изменять человеческие судьбы. Это казалось невозможным. Минато многое читал о способностях предыдущих поколениях шиноби, чьи техники были настолько мощными и опасными, что могли океаны с горами менять местами, но про такое он слышал впервые. - Прознав об этой способности, близлежащие вражеские деревни бросили все силы на то, чтобы уничтожить наш клан, который объединился с Листом. Враги не могли позволить Конохе стать настолько сильной. - Значит, ваш клан истребили по этой причине? - Правду обо всем знают только Хокаге и Старейшины, теперь и ты. - Но я все еще не понимаю, как это относится ко мне? - Знаешь, почему Узумаки Мито выбрала именно меня, как следующего носителя демона? Моя чакра была настолько сильна, что дар проснулся и во мне. Я изменила твою судьбу, Минато, отдала вместо твоей души чакру Девятихвостого и сама заключила договор с Богом Смерти. - Значит ты… - Нет, моя душа свободна, просто теперь я никогда не смогу переродиться в нашем мире. Это моя плата. - Но почему ты не повлияла на свою судьбу, ты могла бы дать нашему сыну намного больше, чем я! - Минато, ты меня не дослушал, я могу менять только чужую судьбу. Моя мне не подвластна. - И какая польза от такой силы, которая даже сберечь тебя не может? – Намикадзе горько усмехнулся, - Кушина, я… у меня сейчас какое-то странное ощущение, – Минато, удивленно взглянул на золотистый огонь, в котором вспыхнули неясные образы людей. Они казались знакомыми, но он не мог сфокусировать взгляд - картины расплывались перед глазами. - Это Зов, - жена облегченно вздохнула, - Вырасти из Наруто достойного сына. Помоги ему избавиться от одиночества, которое, я уверена, он ощутит, когда поймет, что за тварь удерживает внутри себя. Лис своим нападением разрушил многие счастливые семьи, не думаю, что твою просьбу считать Наруто героем, жители исполнят. - А ты… - голос Минато дрогнул. - А я тебя подожду, - в голосе Кушины зазвенели смешинки. – Вспомни древнюю истину, которую упомянул Джирайя в твоем любимом романе. «Погибшие вместе…» - «… уходят вдвоем», - на глаза мужчины навернулись слезы. - Я думаю, что Наруто также унаследует дар. Сам не зная, он будет использовать его, пробивая себе дорогу вперед и продлевая себе годы. Это заложено у него в крови – он проживет долгую жизнь, но ему нужна поддержка. - Я постараюсь, чтобы ему не пришлось проходить то, через что пришлось пройти тебе. - Теперь моя очередь говорить спасибо, Минато, - на губах жены расцвела благодарная улыбка. Костер взметнулся ввысь. Пляшущие огненные языки потянулись спиралью друг к другу, превратив пламя в огромный бутон. Внутри него что-то пульсировало яркими красными вспышками, а потом он распахнулся, выпуская наружу поток ярких искр. Они, как пушинки, медленно опадали на песок, напоследок взрываясь. Минато никогда не видел чего-то более удивительного. А затем он почувствовал, как проваливается в холодный песок, и, перед тем как испугался по-настоящему, потерял сознание. - Сарутоби-сан! Вам нельзя в палату! Он только из реанимации! - Я должен его увидеть! Мне воспользоваться своим положением, чтобы вы отошли?! - Вы не в себе из-за случившегося горя с вашей женой, и я не хочу, чтобы вы в таком состоянии приближались к пациенту. - Что вы такое говорите? Минато мне как сын! А ну позовите врача, я хочу знать как он! Стоявший все это время по другую сторону двери Намикадзе ошарашено вглядывался в лежащего на больничной койке человека, сплошь утыканного проводами и трубками. На его белом как мел лице была кислородная маска, а стоящие рядом приборы старательно отсчитывали показатели состояния больного. На кровати лежал он сам. Намикадзе Минато, Четвертый Хокаге Конохи, без одежды, весь перебинтованный. За окном высоко светило солнце, говоря, что время уже перевалило за полдень, и что медики сражались за жизнь Минато всю ночь до самого утра. Мужчина, еще не отойдя от шока, никак не мог собрать разбредавшиеся мысли в кучу. Почему он видит себя? Он призрак? Но его тело еще живо, так почему же он не может в него вернуться? Когда пустыня вместе с костром растворились в темноте, Намикадзе открыл глаза уже здесь, стоя возле больничной кровати. - Сарутоби-сан, медсестра предупредила меня… - раздался приближающийся низкий голос, и Намикадзе весь обратился в слух. - Давайте без этого. Что с ним? - Он в коме. Минато затаил дыхание, вслушиваясь в голоса по ту сторону стены. В коме? Как это в коме? - И какие шансы? – во взволнованном вопросе Хирузена прозвучало столько надежды. - Он использовал какую-то запретную технику? - Да, но видимо что-то пошло не так, иначе он был бы уже мертв. - Все его каналы чакры перегружены, некоторые разорваны и на восстановление понадобятся не то, что месяцы – годы. И не факт, что он вообще очнется. Если в ближайшие месяцы мы не увидим улучшений, то… Последние слова были сказаны шепотом, так что Минато не мог понять смысла, хотя догадаться было не сложно, что подразумевал доктор. - Минато всегда был особенным мальчиком, я верю, что он выкарабкается. Кстати, а что с ребенком? - С мальчиком все в порядке, медсестра отнесла его в палату для новорожденных. - Проводите меня? – Хирузен немного успокоился, услышав хоть какую-то хорошую новость. Нужно было идти за ними. По привычке схватившись за дверную ручку, Минато удивленно посмотрел на руку, прошедшую сквозь предмет. Значит он действительно призрак, раз не материален. Тело с легкостью просочилось сквозь закрытую дверь, и Намикадзе очутился в коридоре, битком набитом пострадавшими. После нападения Кьюби стало настолько много раненых, что некоторым постелили футоны прямо на крыльце больницы. Смысла кому-то уступать дорогу или уворачиваться больше не было, так что мужчина просто шел напролом, проходя сквозь людей. Палата для новорожденных представляла собой огромную комнату с множеством детских кроватей, которые в данный момент пустовали. Только в одной лежал маленький светловолосый малыш. Своими яркими и такими уже сознательными глазками он смотрел на своих посетителей. Подоспевшая медсестра уважительно поздоровалась с Хокаге и аккуратно спеленала младенца, давая старику подержать малыша. - Извините, Сарутоби-сан, но меня ждут раненые, - врач удалился, а Хирузен с грустью посмотрел на крохотный сверток у себя в руках. - Бедный ребенок. Минато держался из последних сил, чтобы не разрыдаться от отчаяния. Значит, жертва Кушины была напрасной? Его тело приковано к больничной койке, и единственное, что выдает в нем жизнь - это слабое дыхание и писк приборов. Он не может выполнить обещание, данное жене. Он не может защитить Наруто. - Спи спокойно, Наруто. Ты не будешь ни в чем нуждаться, я обещаю. Но я не умею воспитывать детей, этим всегда занималась Бивако. - Сарутоби ласково погладил светлые вихры на голове мальчика. - Из меня никудышный вышел отец. Это мне показал Асума, сбежав из Конохи лишь бы не видеться со мной. Но я обязательно позабочусь, чтобы тебе было уютно в приюте. «Что?», - Минато показалось, что он ослышался. Он был полностью уверен, что Третий возьмет Наруто к себе. И он заявлял у палаты Минато, что тот ему как сын? И куда делись его теплые чувства к Намикадзе сейчас? Он же знает, что Минато не очнется еще долгое время и не сможет растить своего ребенка, так почему же Хирузен поступает так жестоко? – «Сарутоби, не может быть…, ты же не можешь винить Наруто в смерти Бивако? Ведь не можешь, правда?» По задумчивому взгляду Третьего, стало понятно, что таким догадкам имеет место быть. «Ты ненавидишь моего сына? А ведь я так надеялся на тебя, единственного человека, который не будет считать его чудовищем. Я не прощу тебе этого, учитель». Сарутоби положил ребенка обратно в кроватку. Младенец сразу захныкал, но Третий не обернулся, быстро выходя из палаты. Минато со злостью сжал кулаки. - Тихо маленький, ну перестань плакать, - тихо зашептал мужчина, подойдя к кроватке с Наруто. Намикадзе испытал крайнее удивление, когда сын притих, смотря прямо в глаза Минато. - Ты… меня видишь? Ребенок при всем своем желании не смог бы ответить, но пристальный, изучающий взгляд голубых глаз говорил сам за себя. Рука мужчины неосознанно потянулась к нежному маленькому личику с полосками на щеках. Наруто как-то мило пискнул и улыбнулся. - Боже, малыш. Папа обещает, что всегда будет с тобой. Никогда не плачь, ведь твоя мама наблюдает за нами и очень расстроится, если ты станешь плаксой. Скорее всего, Наруто мог слышать голос отца, иначе как объяснить разразившееся по палате громкое хрюканье, смутно напоминающее смех. - Нет уж, свинюшкой ты тоже не будешь. *Origa – Don't let me go