Битва с собственной кровью

Сердце подскочило и испуганно замерло где-то в районе горла. Корабль отдалялся очень-очень быстро, внезапно скрывшись за белой пеленой. Прижимая к себе Кагуру, Сого повернул голову чтобы оценить сколько еще им лететь и прикинуть, сколько костей в организме останется целыми после встречи с землей… С водой! Пролетя через облако белого тумана, парочка практически сразу с брызгами глубоко погрузилась в воду. Выталкивая здоровой рукой свою начинающую шевелиться ношу в сторону предполагаемой поверхности, мечник машинально вдохнул, пытаясь приложить побольше сил к толчку, и тут же почувствовал, как легкие наполняются водой и сознание отключается. Чайки истерично орали друг на друга, ветер ласково трепал волосы. Все как в прекрасном филлерном эпизоде про пляж, того и гляди сейчас набегут все главные герои резвиться и плескаться в водичке, строить песчаные замки и тд и тп. Рёбра ужасно болели. Так сильно, как будто их раздробили. Что странно, ведь приводнение прошло другой стороной. Итак, что там было? Секретное задание, чокнутая китаянка, чокнутый братец китаянки, неудачный полет с корабля. Или удачный? Сого приоткрыл один глаз, чтобы оценить обстановку. Чистое голубое небо простиралось перед его взглядом, ни намека на красную луну или ночной туман. Мечник попытался сесть, но сходу это сделать не получилось, так как боль в груди вспыхнула настолько резко, что на мгновение даже потемнело в глазах. Медленно выдохнув, парень снова открыл глаза, но между ним и небом уже появилась рыжеволосая прослойка. — Эй, садист! Ты живой? — Голубые глаза, даже более яркие, чем дневное небо, внимательно изучали мечника. — Мне пришлось использовать все свои познания по части реанимации утопленников. Кагура озабоченно склонилась над Сого, тыкая палкой в то место, где только что была его голова. Мечник перекатился по земле, чувствуя, как внутренности весело перемешиваются, пытаясь доломать его изнутри. Ах, реанимация! Непрямой массаж сердца! Так вот, что оставило на его груди эти синяки и трещинки в ребрах. В таком случае ничего удивительного: ято часто компенсируют недостаток знаний или практики силой. Интересно, а искусственное дыхание тоже было? Парень усмехнулся, тут же поморщившись от боли. — Ты добить меня решила что ли? От такой реанимации вряд ли что может спасти. — Заткнись. Выглядишь бодренько, хоть на работу отправляй! — Кагура беззаботно отмахнулась, — Пойду лучше разведаю, где мы, пока ты тут соплюшки жуешь, маменькин сыночек-ару! Весело размахивая огромным лопухом, прикрывающим ее от солнца, девушка направилась в сторону леса, который начинался сразу за диким пляжем. Мечник же не преминул воспользоваться этим чтобы чуть-чуть осмотреться и осознать куда они попали. Разматывая заботливо перевязанную Кагурой уже синеющую руку, Сого вертел головой, пытаясь сориентироваться. Солнце, белый песок, лазурная вода, пальмы с кокосами, чайки… Такое ощущение, что они вообще не в Японии, а где-то в раю. Ну или в аду, если рассматривать это место с точки зрения солнцебоязненных ято. Кое-как заново перевязав раненую конечность, парень с кряхтением поднялся на ноги и потихоньку направился к морю. Хоть одежда и была уже достаточно сухая, выпарив воду на ярком солнышке, в ботинках нездорово хлюпало, так что мечник просто скинул их, босыми ногами зарываясь в горячий песок. Здесь и правда было хорошо и так… спокойно. Наверное даже, причиной этому были не столько тепло, легкий бриз и яркое солнце, сколько отсутствие чокнутых врагов вокруг. Тело и мозг наконец-то были более-менее расслаблены, перестав бешено концентрироваться на окружающей обстановке и звуках, оставив включенным маленький радар, который, впрочем, пока что не оповещал мечника о каких-либо опасностях. Так что он просто плюхнулся прямо на песок, прислонившись спиной к теплому камню и устремил взгляд вперед. Оглядывая бесконечную синюю гладь воды, где-то далеко-далеко невидимо сливающуюся с таким же ярким небом, Сого вдруг ощутил себя настолько уставшим, поломанным и истощенным, что, непонятно по какой причине мысленно доверив разведку юной Ято, прикрыл глаза и погрузился в дрёму.

***

Кагура бодро вышагивала по солнечной пальмовой рощице, особо не парясь о том, чтобы запоминать куда она идёт. Было слишком солнечно, слишком жарко и слишком хотелось есть. Желудок бурчал как ненормальный, пытаясь начать погрызывать ято изнутри. Громадные ярко-желтые грозди бананов на пальме привлекли внимание девушки. Вскарабкавшись на дерево, Кагура обхватила его ногами и начала с остервенением срывать плоды по одному и запихивать в рот. Когда горка банановых шкурок под пальмой стала чуть ли не ростом с саму ято, желудок наконец перестал управлять разумом, позволив хозяйке довольно и продолжительно рыгнуть и, наконец, заняться оглядыванием окрестностей. Она же в конце-концов сказала тупому садисту, что отправилась на разведку. При мысле о «тупом садисте», Кагура внезапно зарделась, вспоминая ночные и утренние происшествия. Про свое сумасшествие и жажду крови она пыталась не думать по новому кругу, засунув эти мысли поглубже, чтобы не сбивать окончательно только-только появившийся боевой настрой. Однако ж и без этого в голове было много всякой похабщины. Совершенно точно за ней этой ночью появился должок. Капитан первого отряда шинсенгуми спас ее несколько раз кряду, а под конец даже утопиться ради нее собрался. Хорошо, уже пришедшая в себя Ято, заприметила в утренней дымке остров, и, выловив нерадивого спасителя, вытащила его на берег. Лицо Кагуры приобрело более помидорный оттенок при воспоминании о реанимации утопленника, познания о которой были почерпнуты, конечно же, в мыльной дораме, крутящейся после семи вечера. Руки и губы начали гореть, как будто заново ощущая под собой твердую грудь мечника и его солёные от морской воды гу… — Аааааргх! — воздев руки к небу завопила Кагура. — Какого черта?! Убирайся из моей головы, извращенец! — Ой! Ай! Ё! — слишком уж морально (а морально ли?) перевозбудившись, девушка свалилась с дерева и, соскользнув по куче банановых шкурок и набрав приличную скорость, впилилась головой в соседнее дерево. Переспевшие кокосы с радостным стуком попадали на рыжую макушку, набив там еще с десяток нарядных шишек. — Ненавижу тебя, чертов садист! Солнце уже начало клониться к горизонту, когда ушедшая на разведку ято решила, что пора завязывать с этим, а то бананы уже не лезут, а ободранные деревья явно намекают на то, что она весь день ходила кругами. Шестое чувство вроде бы услужливо подсказало ей направление обратно к мечнику, но почему-то не стало спойлерить о внезапно появившихся в кустах налитых кровью глазах. Громкий хрип сменился громогласным рыком, и девушка еле успела отпрыгнуть от вылетевшего из зелени монстра. Рога, хвост с острым жалом, в мгновение ока срезавший несколько деревьев; перепончатые крылья, оканчивающиеся скрюченными когтями и куча кровожадно извивающихся тентаклей — сборная солянка из фобий пересмотревшего страшного хентая школьника — набросилась на юную ято. Пальмовая роща огласилась громким криком.

***

Пальмовая роща огласилась громким криком. Полураздетая девушка, в остатках одежды, пытаясь прикрывать маленькими ладошками оголенные, прыгающие туда-сюда дыньки, бежала от следующего за ней по пятам нечта. Просвистевший в миллиметре от виска хвост, вооруженный острым жалом, срезал прядь волос и, скользнув ниже, разорвал остатки одежды. Девушка с визгом махнула рукой, моментально пойманной щупальцем. Извиваясь и крича, жертва чувствовала, как ее руки и ноги опутывают мерзкие тентакли с присосками, поднимая ее высоко над землей, и не позволяя прикрывать оставшееся без защиты тело. Оголенная тушка болталась туда-сюда, грудь прыгала, увеличиваясь и приближаясь, и в какой-то момент закрыла весь обзор. Дыньк-дыньк. Дыньк-дыньк. Мадао проснулся, нехотя отпуская прекрасный только что виденный сон. Тут было так хорошо, а самих хозяев всю ночь и весь день не было видно, так что он с преогромнейшим удовольствием пользовался их гостеприимством, спя то тут, то там, смотря телек, поедая их еду, принимая ванные, делая себе масочки из найденной глины… Казалось, что он в раю…

***

Казалось, что он в раю. Сого мирно дремал под уже клонящимся к горизонту солнышком, видя десятый сладенький сон про расправу над Хиджикатой, как вдруг сработал маячок опасности. Резко вынырнув из прекрасного выдуманного мира, он вернулся в реальный, отпрыгивая от того места, где только что спал. Широко распахнутые остекленевшие, полные боли и ужаса глаза смотрели на него с немым криком. Вот уж точно не отошел в мир с улыбкой на устах, столько страха пришлось пережить бедняге перед смертью… Мечник подозрительно коснулся носком ботинка странное рогатое чудовище ядовито розового цвета с жалом на хвосте, крыльями, тентаклями и кучей подобной фансервисной похабщины. — Что это? Только не говори, что мы будем это есть?