Tercinta +3

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Повседневность, POV, ER (Established Relationship), Занавесочная история
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Одним зимним уютным вечером

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Буду рада конструктивной критике
16 ноября 2015, 17:53
Сидеть вместе и заниматься каждый своим делом. Он что-то печатает на своем ноутбуке, по всей вероятности, отчет, а я сижу на полу и перевожу очередной текст с «тарабарского», как он выражается. Мы сидим так, молча, уже часа три. Изредка кто-нибудь отрывается от своего занятия и идет заваривать чай.

Эту уютную тишину так не хочется нарушать разговорами, да и зачем? Просто сидеть и ощущать человеческое тепло рядом уже многого стоит. На душе так спокойно, а от случайного прикосновения его ноги уже не порхают бабочки как в самом начале, а разливается тихая, но такая сильная, всепоглощающая нежность.

Чувствую, что он смотрит на меня и стараюсь не улыбнуться. Ему нравится наблюдать за мной, когда я пробираюсь сквозь причудливые слова чужого языка, приоткрыв рот, проговаривая все, что прочитываю, в надежде, что хоть что-то запомнится. Он думает, я не замечаю. Впрочем, он тоже делает вид, что не замечает, как я сама наблюдаю за ним, пока он работает. Он тоже проговаривает все, что пишет, и хмурится, если что-то у него там в расчетах не сходится.

Отложив ноутбук, он потягивается и встает. Вглядывается через мое плечо в закорючки на бумаге, над которыми я бьюсь уже второй день, и, фыркая, забирает чашку с уже остывшим чаем. Отнюдь не чай согревает меня в этот зимний вечер. Я тихонько усмехаюсь и вновь погружаюсь в иностранный текст.

Выныриваю я из него неожиданно и резко и обнаруживаю перед собой чашку чая, которую уже за этот бесконечным вечер, и плетеную корзиночку с сухарями. Наполовину опустошенную, кстати. Перевожу взгляд на лист перед собой – так и есть. Вся страница в крошках. И когда только успела?

Он тихонько посмеивается на диване, глядя на меня сверху вниз. Потом сползает и приобнимает за плечи.
– Закончила наконец?

– Еще немного осталось.

Закатывает глаза и, разрывая объятие, снова встает и забирает кружку.

– Поздно уже. Закругляйся, давай.

– Лягу, как только закончу.

Упрямства мне не занимать. Обоим, если честно. Иногда попадаются такие заковыристые тексты, что за ними всю ночь можно просидеть, и все равно на утро перевод не будет готов. Тогда он сначала пытается уговорить меня закончить и отложить работу, а потом, часа через два, просто отбирает листы и ручку. Из-за чего мы потом носимся по всей квартире: я – угрожая расчленением и пытаясь отобрать текст, и он – не желая мне ее отдавать. В итоге, все равно ведь отдает и, рассердившись, демонстративно уходит в спальню. А через некоторое время передо мной загадочным образом снова дымится кружка горячего чая и стоит корзиночка с хрустящими сухарями, а он сам, вооруженный подушкой и одеялом, обнаруживается на диване. К счастью, этот текст я уже почти закончила.

– Бумажный червь, - ворчит он из кухни, наверняка снова закатывая глаза, я прямо вижу, как он это делает.

– Все слышу, - отзываюсь в ответ, но уже через мгновение не слышу ничего, погрузившись в мир своих любимых закорючек.

…И вовсе они не закорючки! Латиница, между прочим! Вполне понятная и простая! Так нет же. У него все, что отличается от родного языка, закорючки и тарабарщина. Как он английский с таким настроем выучил – не представляю.

На закорючки, вполне реальные, иероглифические, меня тянуло с детства. Казалось, в них скрыты все тайны мира, простым людям, непонятные и недоступные. И отчего я выбрала специальность, которая не могла на первый, да и на второй, взгляд ответить на философские вопросы, временами раздирающие мою голову изнутри, я до сих пор, спустя уже приличное количество лет, понять не могу.

Но захватило! Как же захватило. За любым текстом скрывается целый мир, и как интересно пытаться его понять, погружаться в чужую культуру. Так интересно, что, возвращаясь в свою, я снова вижу полупустую чашку чая и корзиночку, в которой на этот раз ничего кроме крошек уже не осталось.

А еще чувствую, как по волосам проходит рука. Оборачиваюсь – он лежит на диване и буквально клюет носом подушку. Перевожу взгляд на настенные часы и удивляюсь – еще два часа прошло. Гораздо больше, чем я предполагала. Неудивительно, что он уже засыпает. Удивительно, как еще не заснул.

– Я закончила, - шепотом, потому что так тихо. Любой звук сейчас кажется невероятно громким. Он и так прекрасно услышит.

– Довольна? – кажется, на большее его уже просто не хватит. Как бы его еще до кровати дотащить.

– Ага.

Не говорить же, что некоторые места все еще кажутся мне неровными и слишком шершавыми. Не в такой поздний час. А после того, как на его усталом лице разгорается широкая улыбка, и не хочется говорить. Он подползает к краю и обнимает, зарываясь носом в волосы. Сейчас прямо так и заснет, а наутро все будет болеть. Лучше все же доползти до кровати. Я его даже на себе отбуксирую.

Тоже улыбаюсь, удовлетворенно окидывая взглядом заваленный бумагами, словарями, ручками и крошками от сухарей журнальный столик.

– Пойдем уже спать, tercinta.

Все-таки тебя я люблю даже сильнее, чем все свои закорючки.

Примечания:
tercinta (индонез.) - любимый