Любовь, что ветер, мы не знаем, откуда она приходит.

POV Barry 30 декабря       Последние два дня я почти не спал и не ел. Сегодняшний день должен был решить мою судьбу. Вариантов развитий событий было два. В первом случае Уэллс меня уволит и скажет не попадаться ему на глаза. Во втором все у нас будет хорошо, а жить мы будем долго и счастливо. В нашем доме. На берегу моря. Средиземного. «Ага, как же. Мечтай, мечтай» — проснулся Аркадий. Встав с дивана, я пошел за еще одной (третьей) баночкой мороженного. В тот день я написал SMS Доку и сказал, что заболел. И вот сейчас у меня идут третьи сутки моей «болезни». Любовной. Через пару часов я должен буду быть на набережной. Беру в руки черновик письма и в сотый раз перечитываю.       Здравствуйте, Доктор Уэллс. Все говорят, что под Новый Год сбываются мечты и осуществляются самые сокровенные желания. Знаете, я во все это не верю. Сколько раз мне доводилось испытывать только боль и разочарование в этот праздник. Но, может этот год что-то изменит… Так же, как изменили вы мою жизнь. Стоило мне взглянуть на вас, как для меня все стало несущественным, а в душе осталось только одно чувство — любовь. Всеобъемлющая и нерушимая любовь к вам. Вы — тот единственный. Так подсказывает мне мое сердце. Что ж. Свое имя я вам не назову, извините. Но буду иметь наглость просить у вас встречи на набережной, возле небольшого фонтана и парка, в котором вы по утрам берете свой кофе. Я понимаю, что у вас очень много таких писем, да и воздыхателей не мало, но все же буду надеяться и ждать вас в Jitters в 18:00 за столиком в левом углу 30 декабря.       Сердце начало бешено колотиться. Зачем? Ну зачем мне надо было писать это письмо? Он же наверняка подумает, что это прикол, шутка. Даже если это не так, то зачем Доктору приходить? Правильно, не-за-чем. Но нельзя сдаваться. Если есть хоть малейший шанс, что он не выкинет бумажку и потратит свое время на поход в кафе, то я им воспользуюсь.       Одеться я решил не сильно вычурно, но и не слишком простенько. Весь мой наряд состоял из вансов, черных джинсовых брюк (не сильно обтягивающих мои ноги, но в то же время отлично прилегающих к моей пятой точке), серой футболки с изображением Эйфелевой башни и голубовато — белой куртки. Из украшений я выбрал простенькие черные часы, надел три своих любимых феньки, а на шею повязал бело — серый клетчатый шарф.       Оглядев себя еще раз и помолившись всем, кого знал, я пошел на выход из своей квартиры, что досталась мне от родителей. До места я добирался долго и зашел в кафе за 15 минут до назначенного мною же времени. Сразу, что бы успокоить нервы мною был сделан заказ: стаканчик ванильного кофе и маффин. Присев в уголке я стал ждать прихода Уэллса, одновременно смотря в окно, что выходило на небольшой пруд, обрамленный со всех сторон разными деревьями, кустарниками, цветами. От деревьев в разные стороны расходились дорожки, выложенные камнем, на которых стояли деревянные скамейки. — Здравствуйте, мистер Аллен. Не ожидал ВАС здесь увидеть, — раздался рядом со мной знакомый голос. Сердце ушло в пятки, а душа захотела вырваться наружу. По другому и не объяснишь ком в горле и замершие легкие. Я медленно повернулся к Доку и чуть не умер. Его лицо не выражало ни одной эмоции, по крайней мере я их не мог прочитать, а весь внешний вид показывал отстраненность, холодность. Это чувствовалось и во взгляде. Захотелось убежать очень — очень далеко. М-да… Зря я это все затеял. Но отступать было поздно. — Здравствуйте, Доктор Уэллс. Спасибо, что пришли. Пожалуйста присядьте, я кое-что хочу вам рассказать. И прошу не перебивайте меня, — пытаюсь как можно смелее сказать пару слов, хоть и кажется, что произнести даже одно нереально. После того, как ученый сел я начал свою речь, — Когда я впервые увидел вас, то мне было семнадцать. Я учился в школе и моя подруга позвала меня на открытие ускорителя частиц. Конечно же упустить такую возможность я не захотел и пошел. Тогда еще я так сильно не был увлечен химией и физикой, а определение будущей профессии было проблемой. Но тот день изменил многое. Как только я взглянул на вас, то мне показалось, что вселенная совершила очень большую ошибку. Она создала идеального человека. Через пару месяцев я начал понимать, что влюбляюсь. В моем доме появлялось нескончаемое количество книг по физике и химии, плакаты, статьи, вырезки из журналов. ВСЕ, что хоть как-то было связано с вами. Мне хотелось верить, будто вы просто увлечение, кумир. Этого не произошло. Время летело, а чувства становились все сильнее. После начала моей работы в лаборатории мне так хотелось вам об этом рассказать, только я молчал и просто пытался подольше насладиться моментом нахождения рядом с вами. Моя любовь к вам стала очень сильной и мне с каждым днем было все тяжелее и тяжелее молчать об этом. Сейчас я нахожусь здесь перед вами и говорю все это. Вы можете на меня наорать, выгнать с работы или ударить. Но умоляю вас, скажите хоть что-нибудь, — со слезами на глазах и красными от стыда щеками обратился я к нему и впервые за все время моей речи посмотрел в глаза Доку. — Хмм… Признаться честно, когда я направлялся сюда, то и не мог представить кто будет ждать меня в кафе. До последнего момента я считал, что все будет розыгрышем, да только сейчас я понял что ошибся. Мистер Аллен… Барри, — чуть помедлив поправил Харрисон, — если бы я и захотел ударить или накричать на вас, то не смог. Разве кричат на тех людей, кто им дорог и кого они любят? — чуть наклонив голову и улыбнувшись во все тридцать два зуба сказал Харри.       «Интересно, а сердце может исчезнуть, потому что сейчас мое совершенно не бьется» — подумал я и заплакал. Нет. Это не может быть правдой. НЕ МОЖЕТ. Сейчас я ущипну себя и проснусь в своей квартире. Да, так и будет. После щипка ничего не изменилось. Харрисон соскочил со своего стула и, быстро обняв меня за плечи, вывел из Jitters. Медленно, но верно истерика наступала все с большей силой. Когда мы оказались в парке у пруда я уже рыдал. Доктор посадил меня на скамейку, а сам пристроился рядом и уложил меня спиной к себе на грудь. Секундой позже он взял мои руки в свои и положил их мне на талию. — Тшшш, мой маленький, тише. Успокойся. Все хорошо. Видишь? Я здесь, с тобой. Все нормально, — шептал Уэллс мне на ухо и целовал в висок, но я не верил. Так не бывает. Это все нереально. И чтобы проверить это я повернул свою голову влево и прикоснулся губами к щеке Харрисона.       Ничего не поменялось. Он все еще сидел здесь, обнимал меня и смотрел в мои глаза так, будто я его вселенная. По спине прошлись мурашки, а щеки, чуть остывшие на прохладном ветерке, опять вспыхнули. — Ты такой милый со своими вечно алыми щечками и опущенными в пол глазками. Такой невинный. Вы очень красивы, мистер Аллен, — томным голосом шепнул Харрисон на ушко, которое тут же (естественно) приобрело цвет щек, и, повернув мою голову рукой, поцеловал меня в губы