Love From the Dark Side

Кому: Уиллоу Розенберг 6305 местечко Вестминстер Саннидейл, Калифорния Отправитель: Фейт Уилкинс, в случае смерти или серьезного ранения Дорогая Уиллоу, Да, я знаю, как это выглядит, особенно после всего, что произошло. Но поскольку я знаю, что один из нас может умереть в день Вознесения, то просто молюсь, чтобы это не была ты. Потому что сама мысль об этом мире без тебя сдавливает мою грудь так, что я даже не могу сказать насколько это больно, просто пробивает в моей груди отверстие. Ведь, если бы это произошло, то я бы не должна была беспокоиться о тебе. Потому что тогда, я бы не любила тебя. Или, возможно, я бы любила тебя в любом случае. И кто может говорить о такого рода дерьме, ты понимаешь? Любовь чертовски сложная штука, и я только могу надеяться, что никогда не буду ощущать ее вкус, потому что я бы не смогла выжить от всего этого дерьма. Получить одно, отпустить другое, вот мой девиз. До того, как ты так трахнула меня. В том случае, если кто-то кроме Уиллоу получит в руки это письмо, в переносном смысле, не буквальном. Маленькая Мисс Непорочное-сердце была слишком осторожной, чтобы зайти далеко с такой грязной малышкой типа меня. Но она трахала меня все также, с этими большими, сладкими глазами и влажными губами. Это выражение скромного и покрытого громоздкими одеждами тела, которое должно было быть красивым, тоненьким, мальчишеским телом. Но вернемся назад к разговору с тобой, Уиллоу. Вернемся к объяснению именно того, что я надеялась, не произойдет. Я до сих пор помню первый раз, когда я увидела тебя. Я имею в виду, по-настоящему увидела тебя, моими глазами Истребительницы. Видеть просто…мать твою, тебя всем, что было внутри. Я и Би были на патруле (Боже, не заставляйте меня помнить и это), и ты и твой мальчик-волк вышли на улицу. Эта маленькая собачонка… Но продолжим. В любом случае. Этот вампир подошел к вам и подбросил мальчика-собаку этажей, эдак, на десять, без какой бы то ни было драки. Твой мальчик не сопротивлялся ему. Но этот вампир, он был полностью сосредоточен на тебе и твоей невинной крови, успев проникнуть клыками под твою кожу к тому времени. Баффи охнула и рванула к тебе, а я же просто осталась наблюдать в кустах. Я хотела посмотреть, что ты будешь делать. И я не была разочарована. Ты разозлилась от волнения, я признаю это, но ты просто вытащила кол и сунула в него, неловко согнув запястья. Но как только он стал пылью…ты издала негромкий восторженный клич, и я могла видеть это в твоих глазах. Радость убийства. Детка, если бы ты была Истребительницей, как же нам было бы весело… Но ты не была. Нет, я получила Баффи, защитника невинных, мать твою, и слишком уверенного в собственной правоте. Это должно быть ее падением, вы понимаете. Она подумает, что что-то просто идет неправильно, и в конечном счете останется единственная вещь, которую она должна сделать для спасения мира. Или ее собственной задницы, по крайней мере. Я, во мне этого нет, ни капли. Но ты знаешь это, не так ли? Много, как вы хотели бы отрицать это, ты знаешь меня, внутри и снаружи. Я могу защитить себя, защитить все, что принадлежит мне, и этим все сказано. Ты знаешь, мэр обещал мне, что убить тебя будет легко. Он сказал, что когда ты по-настоящему любишь кого-либо, а они делают тебе больно, то будет поэтическое правосудие — воткнуть нож в их кишки. Вырвать их сердце так, как они сделали с вашим. Но когда я была одна в кабинете мэра с тобой…все, чего я хотела – схватить тебя в охапку. Дерьмо, нет способа сказать это, чтобы не казаться слабой. Я хотела просто обнимать тебя. Я хотела обнимать тебя пока не прекращу трястись и пока весь мир не станет лучше и пока моя голова не прекратит болеть от моего предательства вас ребята, ведь вы были моей гребаной семьей. И тогда ты сказала…ты произнесла те вещи, и я ударила тебя. Это не было из-за того, что ты сказала, что я была ничем. Я это уже знала. Это было из-за того, что ты говорила им. Но мать твою. Если ты получила это письмо, только его, потому что я знаю – заслужила это. Но я должна сказать тебе честно, Рыжая, моим первым желанием в тот момент было вонзить нож глубоко в твою плоть, так чтобы он вышел с другой стороны. Чтобы видеть твою бледно-розовую кожу красную от крови и, наконец, тебя, сломавшуюся под давлением этого острого, холодного, жесткого куска металла внутри твоего тела. И да, я вижу в этом фрейдистский подтекст. Ты не должна окончить среднюю школу (которую ты вряд ли закончишь, в этом плане), чтобы знать, что нож в твоей плоти не будет простой безобидной сигарой. Мать твою, посмотри на эти дрянные викторианские вампирские истории. Все проникновения и вхождение спальни миленьких пташек поздней ночью. Знаю, что это метафора. Так. Секс. Кое-что довольно любопытное, и я пытаюсь избежать этого в письме, и посмотри, насколько удачно мне это удалось. Слушай, не думаю, что должна говорить, что сожалею о Ксандере. Это я о том, черт, я пыталась задушить парня. Дерьмо. Я пыталась вырвать это, но не вышло. Мне очень жаль, ты знаешь, какое я дерьмо на самом деле. Я хотела трахаться с ним, и не хотела пытаться убить его. Но я не привыкла, чтобы кто-то…заботился потом, ты понимаешь? И я думаю, это был единственный раз, когда во время секса я и мой партнер думали об одном и том же человеке. И это была ты, если еще не поняла. Но больше всего я сожалею о…Боже, что я сделала с тобой. Я ударила тебя. Я стала моей гребаной мамочкой, буквально на секунду. Избивать человека, с которым я трахаюсь…люблю. Мне так жаль, что я стала кровожадной, холодной сукой. Но в то же время…это делает все проще. То дерьмо, что мэр заставлял меня делать… Не хочу тебе говорить, но мне это нравилось. Не так сильно, как я наслаждалась исследованиями с бандой, наблюдением за тем, как ты хихикаешь и изредка бросаешь на меня застенчивые взгляды, ты до сих пор это делаешь. Я скучаю по вам, ребята. Я скучаю по Гайлзу с его странной британской манерой поведения, сочетающейся с действиями горячего старого парня. Я скучаю по Ксандеру и его саркастическому чувству юмора и странным героическим поступкам. Я скучаю по Ангелу и тому, как опекал всех, для каждого был большим братом. Я скучаю по маленькой мисс Корделии-суке, которая была единственной полностью, мать ее, честной среди вас. Боже, я люблю ту черту в этой девушке… Я скучаю по Баффи, которая всегда была моей сестрой. Я скучаю по Озу, который обладал единственной вещью, которую я хотела, и заботился о ней вместо меня. Дьявол, я даже скучаю по педофилу из Совета, гребаному Уэсли Уиндам-Прайсе. Но больше всего я скучаю по тебе. Я скучаю по нашим разговорам, в те немногочисленные минуты, что мы проводили наедине, когда ты немного приоткрывала завесу застенчивого хакера, которую все возлагали на тебя, и ты была такой честной, свободной и красивой. Надеюсь, что если ты переживешь Вознесение, то ты сможешь снова стать такой. Я скучаю по тем моментам, когда смотрела на тебя, если никто этого не видел. Дерьмо, Рыжая. Ты пробила мою защиту, и я хочу убить тебя за это. Для этого я хочу спасти тебя от этой катастрофы и запереть в моей комнате, держать тебя в моей постели вечно. Ты сконфузила меня, Рыжая. Мать твою. Я продолжаю хранить воспоминания о той ночи, что мы провели вместе. Для тебя это, возможно, ничто, а для меня значит все. Это произошло через некоторое время после того, как Волчонок порвал с тобой. Не смотря на Ксандера, всех этих людей. Будто он не трахал нескольких поклонниц в свое время… Дерьмо. Мне жаль, мне так жаль. Я не хотела прыгать на твоего мальчика, там. В любом случае, я патрулировала (одна; Би была с ее персональным мальчиком-игрушкой), когда увидела тебя, идущую по улице, несчастную. Мое сердце чувствовало себя так, будто билось милю в минуту, мать его, частично из-за того, что была ты ночью, незащищенная, но в основном из-за того, что это была ты. Как только я обрела контроль над моим дыханием, я позвала тебя. — Эй, Рыжая! Разве ты не знаешь, что маленьким девочкам опасно гулять по ночам? Тон моего голоса был дразнящий, но я имела в виду именно это. Я не хотела, чтобы ты была там, в гребаной темноте, где полно монстров. Я испытывала непреодолимое желание защитить тебя. Ты подняла свой взгляд, будто шокированная или что-то в этом роде, но, когда ты увидела меня, твое лицо расслабилось в ухмылке. — Фейт, — ты произнесла, а в голосе было слышно облегчение. – Что ты делаешь? Я пожала плечами, пытаясь выглядеть беспечной, пока моя рука, держащая кол, дрожала. — Патруль. Но сейчас я закончила. Ты не хочешь проводить меня домой? – я подняла брови вызывающе, ухмыляясь немного, когда ты захихикала и покраснела. — Ух, да, полагаю, уже поздно. Так что я пойду домой. Прямо сейчас. Боже, я обожаю тебя такой, когда ты нервничаешь, твоя речь звучит прерывисто, фрагментами. Мне нравится, что я могу заставить тебя нервничать. Я снова пожала плечами. — Ни в коем случае. Давай, мы молодые свободные женщины, — я успела подойти, приобняла тебя за плечи. Ты посмотрела на меня, странная надежда и нервный блеск были в твоих глазах. Как будто ты хотела взять меня в свой мир, но не была уверена, что тогда произойдет с тобой там. – Давай проведем ночь в городе. Ты опустила голову, твои щеки приобрели бледно-розовый цвет. Непорочная. — Полагаю, одна ночь в городе не повредит. Я знаю, какой дикой была моя ухмылка. Это заставило твои глаза округлиться, но в то же самое время там был потемневший лес. В твоих глазах была страсть, малышка. — Это моя девочка. Я многого не помню из того, что случилось в баре, куда я взяла тебя. Потребовалось много проклятых уговоров, чтобы затащить тебя сейчас, но это того стоило. Ты немного выпила…ты была такая свободная. Такая красивая, такая дикая штучка. Как я. Мы сидели за барной стойкой, и мы обе напились, словно гребаные рыбы. Я удивилась, что парень позволил нам все это взять, ведь он видел, что мы были несовершеннолетние: ты была одета в зеленый свитер, синие колготки, короткую юбочку; я в обтягивающих черных джинсах и белой майке с откровенным вырезом. Мы были чертовски странной парочкой, но я скажу тебе то, что ты никогда не узнаешь из того разговора, что у нас был. Вампиры. Драки. Парни. Секс, которого у тебя еще не было, а я ощущала каждый дюйм твоего разочарования в Озе. Твои воспоминания о времени, когда ты ходила на представления его и его маленькой группы. Мы также говорили о нас. О твоем восприятии гребаной банды скубисов, и меня. Они видят нас обеих неправильно, ты знаешь. Тебя воспринимают, как типично чистое, наивное существо, и меня, как эдакого сексуального Антихриста. Фигня, но это самый простой способ воспринимать нас. Я имею в виду, что если нас сравнить. У нас обеих есть общее, это Ксандер. Но, когда он смотрит на меня, то думает: секс, кровать, горло, задыхаться, грудь, губы. Все случайные мысли, так или иначе, связанные с сексом. И я уверена, что он видит какого-то суккуба, приехавшего в город специально, чтобы соблазнить и задушить его. Но ты…ладно, как и все остальные, уверена, он видит маленькую девочку, которую знает всю жизнь, и только сейчас такого рода свечение возникает на ее щеках при взгляде в глаза. Ты такое чистое, невинное и светлое сверкающее существо. (обрати внимание на сарказм) И ты, я не отрицаю всего этого. Ты подобно ночнику, который был у меня в детстве. Он был в форме поезда и светился ярко-голубым. Но ночник может обладать такого рода темным светом время от времени, этот взгляд в твоих глазах выражал чистейшую жажду секса. В те времена ты подобна черной жемчужине. Это был тот взгляд, который я видела в твоих глазах в ту ночь в кабинете мэра. Это был взгляд, который я видела в ту ночь в баре. После того, как мы обе основательно напились (поскольку ты много хихикала, так что я могу сказать, что никогда не напивалась раньше), мы добрались до твоего дома. Боже, нам повезло, что не встретили каких-либо вампиров по пути, а если бы встретили, то были бы сейчас мертвы. Я хочу вмазать себе за такую глупость, за то, что подвергла тебя опасности. В любом случае, мы пришли к тебе домой и просто рухнули на диван, смеялись и смотрели старые фильмы. Ты притащила печенье, и мы некоторое время были словно дети. Я пропустила это время, время невинности. И затем, прежде чем мы заснули, обнимая друг друга подобно одеялам, ты повернулась ко мне лицом, закрыла глаза и мягко поцеловала меня в губы. Чистый, сладкий, жидкий поцелуй, так что мне захотелось перетечь в тебя; стать частью этого замечательного светящегося создания. А потом ты заснула с таким мягким легким вздохом, что мне захотелось заплакать. На следующее утро, я оставила тебя пока ты спала, и мы никогда не говорили об этом снова. Ни о поездке в Фиш Танк, ни о том поцелуе. Не уверена, что ты это вообще помнишь. Но, если все же ты помнишь, то надеюсь, ты помнишь момент, перед тем, как ты заснула или сразу после него. Я пробормотала в твои волосы: «Я люблю тебя. Люблю тебя, Рыжая». Я была пьяной, ладно? Я была глупой. Но я такая. Любить тебя так чертовски банально, потому что до этого я не верила в любовь. Я думала, что это было оправданием продавцов конфет, или просто еще один способ для людей трахаться. И сейчас я влюблена в эту чистую маленькую натуралку, и я остаюсь трахаться в одиночестве. И теперь мы даже не на одной стороне. Враги или что-то в этом роде. Одна из нас может умереть через пару дней, и ты можешь никогда не узнать. Но я надеюсь, что ты узнаешь. Влюбленная с темной стороны, Фейт. Конец