В огне

Первый раз не смогла подобрать песню под главу. Ну, под первую часть прекрасно подходит эта, а на вторую - думайте сами :) One Republic - All my secrets away ________________ Многие люди видят свое счастье в карьерном росте, власти, славе, деньгах… Всю жизнь они стремятся к преумножению того, что выбрали своей целью, но никогда не достигают ее. Всегда хочется большего, такова природа. До этого Энакин видел одну из частей своего счастья в безграничной Силе, которая всегда была ему покорна. Это ощущение абсолютной власти над древней энергией ввергало в некое подобие эйфории, заставляя чувствовать себя большим, чем просто человек. Оно заставляло верить в свою уникальность, верить в свое особенное призвание. Все джедаи считали его избранным, призванным восстановить равновесие Силы, человеком, который навсегда уничтожит ситхов… Но вот ирония судьбы, они сами слишком опекали его, запрещая использовать свою Силу в полную мощь. Они всегда задвигали его на второй план, в итоге, подталкивая к Палпатину, который никогда не сдерживал его. И вот, наконец, джедаи уничтожены… Не все, конечно. Многие сбежали, рассеиваясь по галактике, однако, их основная масса безвозвратно стерта с лица вселенной. Храм тоже был уничтожен. Джедаи остались без своего культурного наследия. Вопреки ожиданиям, это не вызывало ощущения счастья, не дарило той радости, что ощущалась внутри близ Падме и близняшек. Он думал, что уничтожение того, что мешало ему, сможет подарить ощущение счастья? Грубая, дикая ошибка. Лея и Люк… Подумать только. Еще вчера он не мог представить себя в роли отца хотя бы для одного ребенка, а теперь, в одночасье, у него появились целых два маленьких комочка, несущих в себе часть Падме-ангела и его, демона-ситха. То счастье, та радость, что он находил в свирепой волне Силы, которая всегда окружала его, теперь поблекла. По сравнению с тем, что он испытывал, смотря в счастливые лица своей семьи, которую никогда не надеялся обрести, ощущение власти было несколько блеклым, но тем не менее, тоже приятным. Кошмар о смерти любимой безвозвратно утонул в прошлом, исчезая под толстым слоем настоящего. Она выжила, вопреки тем пророчествам, что приходили по ночам. Да, вчера они оба были на грани, но сумели выбраться из когтистых лап смерти. Как же прекрасно, когда кошмары, которые преследует тебя, не давая покоя, растворяются, будто пыль под дуновением ветра… Лишь одна вещь грызла изнутри, подтачивая эйфорию, текущую по жилам. Он все еще чувствовал себя виноватым из-за происшествия на Мустафаре. Падме тоже помнила об этом каким-то краешком души, но старательно загоняла все неприятные воспоминания в дальний уголок сознания. Не для того она боролась со смертью, чтобы сейчас обижаться на человека, без которого не мыслила жизни. Она уверяла себя, что это единичный случай. Ничуть не стараясь сдержать счастливую улыбку, Амидала взглянула на Энакина, который вошел в комнату с ужином в руках. Ее аппетиты превысили все возможные пределы даже во время беременности, но она упорно не обращала на это внимания, зная, что чуть позже это пройдет, и она сможет вернуться в форму. Муж казался таким маленьким по сравнению с палатой, которую им выделили в клинике… Она больше напоминала одну из ее залов-приемных в квартире на Корусанте, и Падме невольно задумалась, в чем причина. Ответ, как ни странно, лежал на поверхности. «Не иначе, Энакин постарался». С родов прошли уже сутки, но она до сих пор помнила перепуганные насмерть лица врачей, когда они вывозили ее из операционной. Причина была явно не в ее состоянии, и не в состоянии малышей, которые были абсолютно здоровы. Через несколько минут, заметив пару опасливых взглядов в сторону мужа, Амидала поняла, что случилось, пока она была без сознания, балансируя на лезвии. Она слишком хорошо знала вспыльчивый характер Энакина, чтобы с уверенностью говорить, что он наверняка спустил всех вуки на врачей. С недавнего времени он поменялся. Стал более жестким… Лишь наедине с ней сквозь жестокую маску проглядывал тот Эни, которого она знала и любила. Восстановление проходило очень быстро, спасибо современной медицине. Уже сейчас, стиснув зубы, не обращая внимания на короткую вспышку боли, ничтожную по сравнению с тем, что пришлось испытать на операционном столе, она отошла от колыбельки, делая осторожный шаг к мужу, вошедшему в комнату. - Эни, - выдохнула Падме, заключая его в объятия, которые окончательно избавили ее от всех негативных мыслей. Когда она была рядом с ним, так близко… волнение исчезало, будто луна поутру. Оставив поднос на волю Силы парить в воздухе, он ответил на ее объятия, чувствуя, как воспоминания о терзающих его кошмарах уходят. - Тебе еще нельзя так много ходить, - укоризненно проговорил Энакин. – Ты потеряла слишком много сил. Одним аккуратным, но быстрым движением он подхватил ее на руки, перенося к постели, которая явно уже слишком надоела жене. Падме сначала хотела возразить, но все слова исчезли, когда она заметила поднос с едой, парящий в воздухе. Удержаться от тихого (дети же спят!) смеха было невозможно. Энакин удивленно приподнял бровь, не понимая, что послужило причиной столь легкомысленного поведения. - В чем дело, сенатор? – с притворной серьезностью спросил он. - Я никогда к этому не привыкну, - не прекращая смеха, проговорила она, с опаской косясь в сторону колыбельки. – Парящий поднос…. Вопреки опасениям, дети никак не отреагировали на вспышку веселья, пронёсшуюся по комнате. Малыши по-прежнему спали, заставляя чувствовать приятное спокойствие, перемешанное со счастьем. За всю свою жизнь Падме недооценивала и переоценивала огромное количество вещей. Но самой большой ее ошибкой были убеждения насчет семьи. Она считала, что политика сможет дать ей все, что нужно. Она считала, что государственные посты – ее единственное призвание, однако, сейчас, испытав на себе всю прелесть материнства, она ни за что бы не отказалась от этого в пользу политики, как часто делала раньше, отвергая всех ухажеров… Впрочем, Падме просто не могла дать им шанса. Эни был единственным человеком, с которым она хотела быть рядом. Аккуратным, бережным движением он опустил ее на мягкие простыни, присаживаясь рядом. Стоило лишь пожелать – и поднос, до этого парящий в воздухе, подлетел ближе, опускаясь на колени Падме. - Твой ужин, - самодовольно заявил Энакин, наблюдая реакцию жены, которая была несколько поражена количеством блюд на квадратный дециметр поверхности. Удивленно приподняв бровь, она уставилась на тарелочки, пытаясь выбрать, что же съесть первым. А выбор был обширным… Победила местная разновидность лосося. Причмокивая от удовольствия, она отправила маленький кусочек в рот, кидая хитрый взгляд на Эни, который наверняка ничего не ел. Он всегда забывал о себе, заботясь о ней или об «агрессивных переговорах». - Ты тоже попробуй, - безапелляционно заявила она, пальцем показывая на маленькую, отсвечивающую розовым рыбку. Однако, Энакин схитрил. Не желая признаваться, что уже поел, он аккуратно ухватил ее за перепачканный в соусе палец, бережно слизывая с него пряную жидкость. - И правда, вкусно, - ухмыляясь, проговорил он. – Но я подожду главного блюда. Падме изо всех сил напряглась, пытаясь сдержать смех, желающий вырваться наружу. Однако, продержалась она всего секунду, и, уже хихикая, доела вторую рыбешку, приступая к следующему блюду. Наконец, закончив ужин, она довольно откинулась на подушку, наблюдая за подносом, который сам по себе воспарил по направлению к тумбочке. - Спасибо. Надеюсь, я не слишком потолстею, - усмехнулась Амидала. Энакин, в притворном огорчении потупил глаза. - Что ж, раз ты так переживаешь, я не буду больше носить тебе еду. Еще одна маленькая вспышка смеха. - Эй, так нечестно! - Шучу, - едва слышно усмехнулся он. Внезапно лицо Энакина стало серьезным. Конечно, можно было бесконечно смеяться, делать вид, что ничего не произошло, но… события на Мустафаре определенно должны были повлечь за собой извинения. Энакин нахмурился, собираясь с силами. Безумно не хотелось поднимать эту тему, но это было необходимо. Любые недосказанности в отношениях давят, заставляя чувствовать себя неуютно. Да, хотелось забыть о том, что произошло. Но это было невозможно, пока он не попросит прощения, не извинится перед ангелом… - Падме… - начал он, и тут же замер, внимательно вглядываясь в столь дорогое лицо. Новая волна вины накатила непонятно откуда, накрывая с головой. - Прости меня. Я… - Энакин запнулся. Извинения давались несколько сложнее, чем хотелось думать. – Я не знаю, что на меня нашло. Прости. Ангел опустила взгляд, стараясь скрыть свою реакцию. Она прекрасно знала, о чем шел разговор, несмотря на то, что упоминания о Мустафаре не было. Воспоминания острым осколком скользнули по сердцу, заставляя его болезненно сжаться. - Энакин… Давай просто забудем это, - медленно подбирая слова, проговорила она. - Не могу. Я едва не... Короткая, адски мучительная пауза. - Только сделка с Палпатином смогла спасти тебя, когда ты умирала в этой операционной, - пряча взгляд, проговорил он. –Клянусь, я больше никогда не причиню тебе вреда. Падме замерла. «Сделка с Палпатином» … Он и вправду был ситхом, как говорил Оби-Ван, который исчез после посещения Мустафара. Его судьба была ясна, как дважды два. До этой секунды она отказывалась верить в то, что Энакин изменился, но сейчас правда встала перед глазами, сияя, как яркий светоч. Все вопросы отступили перед одним. Почему он верил, что именно предательство джедаев, спасло ее? Это было невозможно. - Эни, тьма никогда не спасает. Она может лишь уничтожать, - с чувством сказала она, наблюдая за его реакцией. Наверное, не стоило говорить этого, не стоило рушить мир, который установился между ними. Однако, она не смогла удержаться, понимая, что муж считает Палпатина чуть ли не святым человеком. На самом деле он был злом, но Энакин упрямо не желал этого признавать. – Меня спасла не твоя сделка, - тихо добавила она. – Я просто не могла оставить вас одних здесь. Энакин промолчал, по-видимому, просто не желая начинать спор. Падме знала - споры не вели ни к чему хорошему… Однако, любое упоминание Палпатина, ныне Императора, внушало ей странное, сосущее ощущение в груди. От него явно исходила опасность… Но какая? Это лишь предстояло узнать. Яркий, кроваво-красный закат растекался по небу, возвещая об окончании еще одного дня. Время текло слишком быстро, с каждой минутой сокращая время их безмятежного счастья. С момента родов прошла уже неделя, и совсем скоро они должны будут покинуть эту планету, возвращаясь на Корусант. Палпатин требовал его присутствия, да и Падме была нужна в Сенате, несмотря на то, что она яро отрицала это, умоляя его остаться в клинике еще на несколько дней. Она боялась… боялась возвращаться. Но почему? Он ясно дал ей понять, что сумеет защитить ее и детей. Сейчас, излучая в Силу странное смятение, ангел стояла у огромного окна, вглядываясь в розовую, а где-то лиловую, бескрайнюю даль. Молча, не желая нарушать установившуюся тишину, он подошел к ней, обнимая сзади. Почувствовав его прикосновение, Падме тут же расслабилась, чувствуя исходящую от мужа Силу и спокойствие. - Почему ты боишься? – тихо проговорил он, пытаясь лучше понять ее. Падме замерла, собираясь с мыслями. Безумно не хотелось рушить тот островок спокойствия и молчаливого доверия, установившийся в их отношениях, но она должна была узнать… узнать, что будет дальше. - Все будет хорошо, - будто читая ее мысли, уверенно заявил он. – Совсем скоро Империя станет стабильна, любые бунты прекратятся. Не о чем волноваться. Ангел нахмурилась, пытаясь отогнать беспокойные мысли. Энакин был одержим Империей. Она стала его вторым «Я», наравне с почитанием Палпатина… Да, она приняла то, что муж стал ситхом, понимая, что не может изменить этого. Было лишь два варианта – либо принять, либо уйти. А второе она сделать не могла ни под каким предлогом. Считав ее волнение, он продолжил, лишь крепче сжимая ее в объятиях и надеясь, что верно истолковал эмоции. - Ангел, не переживай. И не бойся насчет наших детей. Через несколько лет они станут одними из самых могущественных существ галактики, - с некоторой толикой гордости проговорил Энакин, силясь подавить улыбку. Дети и вправду обладали огромной Силой. Особенно мальчик… Уже несколько дней Скайуокер лелеял мечту, как через пару-тройку лет начнет обучать сына искусству Силы. Он наверняка станет одним из лучших, если не самым лучшим. Да, Падме поистине подарила ему не только счастье, но и огромное могущество, заключенное в детях. - Наши дети обладают Силой? – со странной, необъяснимой для него дрожью в голосе, переспросила ангел. Энакин утвердительно кивнул. - Да. И немалой, - еще раз ощупав маленькие комочки через Силу, добавил он. Однако, реакция Падме, вопреки всем ожиданиям, была странной. Она была напугана. Но почему? В Храм их не заберут, насчет этого можно было не переживать. Одним движением ангел отвернулась от окна, кидая на него обеспокоенный взгляд. - Палпатин обязательно захочет использовать их, - дрожащим голосом, источая в Силе дикий ужас, проговорила она. – Сила сейчас - не дар, это проклятие! Такой властолюбивый человек, как новый Император, как Шив Кос Палпатин, никогда не откажется от такого потенциала. Он забрал у нее Энакина, сделав из него совершенно другого человека, с которым она смирилась и свыклась. Однако, мириться с тем, во что он превратит ее детей, Падме не собиралась. Разве могла она отдать ему на растерзание два своих малыша, два своих чуда? Он вырастит из них монстров… Амидала сделала шаг назад, поражаясь реакции Энакина, который по-прежнему оставался спокойным. Внутри все сжалось, прогоняя по телу невольную дрожь. - Ангел… Что с тобой? Учитель никогда не отнимет наших детей, - твердо проговорил Эни, приближаясь к ней. – Я не позволю. - Он уже знает о них, верно? – ошарашенно спросила она, вглядываясь в лицо мужа с дикой надеждой. Хоть бы оказалось, он не говорил ему… Казалось, она была готова отдать жизнь за это маленькое сведение, которое могло изменить все. Ее беззвучная мольба наполнила Силу, клубящуюся вокруг, донося мысли Падме до него. Стремясь успокоить ее, он заверил жену, что вообще не связывался с Мастером после родов. «Наверное, он вообще потерял меня», - с некоторой опаской подумал Энакин. – «Нужно придумать какую-то объективную причину, по которой я задержался». Отгоняя непрошеные мысли о Мастере, он вновь обратил свой внутренний взгляд на жену. Она успокоилась… но не полностью. Внутри хрупкого тела, в котором гнездился страх, возникла хрупкая надежда, мольба. - Пожалуйста, не говори ему про Люка и Лею, - вкладывая в простые слова всю душу, выпалила Падме. Энакин замер, пытаясь осмыслить ее простую просьбу. Не говорить Мастеру? Рано или поздно он все равно все узнает. Он узнал о них с Падме, несмотря на то, что они скрывали свой брак, а детей скрыть куда сложнее, чем кольцо на пальце. Однако, чтобы успокоить ее, он был готов пообещать все, что угодно. - Если ты этого хочешь. Энергия вокруг успокоилась. Падме, облегченно выдыхая, подошла ближе, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать мужа. - Спасибо. Он ответил на ее поцелуй, вкладывая в столь простое действие все накипевшие эмоции, все волнения, терзающие изнутри. Пламя разгорелось жарче. Одним движением он прижал ее к себе, заключая в крепкие объятия. - Все будет хорошо. Обещаю. Простые слова… Энакин свято верил, что все самое трудное позади. Но было ли так на самом деле? Вряд ли Палпатин будет рад, когда узнает, что ученик хоть что-то скрывал от него. Однако, ради спокойствия жены стоило пойти на риск.