Я хочу твои чувства

      В такие моменты стирается время, мутнеет в глазах, а внимание влечет лишь один силуэт. Депрессивная осень с каждым днем все дальше прячет солнце и все ближе зовет холодную зиму, но сейчас барабанит мелкий дождь и кружатся в танце листья. А у меня кружится голова, ее вскружил ЧонОп...       Юный парень совсем еще зеленый – весна только переходит в лето. Я же вправе называться мужчиной, мое лето уже настало, принося в мою жизнь некий опыт. Но как ты попал в нее, в мою жизнь?       — Прекрати летать в облаках, — я услышал свою же коронную фразу, — будь со мной. — Сладкие по своей натуре и после вина губы прошептали, возвращая меня на землю, и коснулись моих губ.       Никогда ничего подобного между нами не происходило: было разное, но такое – впервые. От легкого прикосновения и теплого дыхания так близко я упал бы, но он придерживал мой подбородок, он удерживал мое внимание на каждой доле секунды, что происходила между нами и с нами сейчас.       Поцелуй, пьянящий более лукавого вина, дарил все новые ощущения. Черная атласная рубашка, скрывающая твое идеальное тело, на ощупь была как ледник – холодная и гладкая. Быть может, такая льдина в свое время навсегда остановила роковой Титаник?       ХимЧан усмехнулся сквозь поцелуй и еще чувственнее впился в губы Опа, целуя так, словно жить оставалось последние мгновения, а если разорвать поцелуй – мир навсегда исчезнет.       Но я не корабль, меня не остановить, — прозвучало между спутанных мыслей старшего, и он проскользнул рукой под рубашку цвета ночи. Тепло манящего тела подогревало желание утонуть в нем.

***

      Прикосновение такой обжигающе холодной руки должно было пробудить сознание с чувствами, но разве можно это сделать еще сильнее, чем сейчас? Разве существуют в мире чувства, возвышеннее этих?       Вкус черного шоколада с нотками кофе, — ХимЧан кофейный маньяк, — согрела давно закравшаяся в сознание мысль. Внезапный стон, — и не только кофейный... Маньяк.

***

      Губы Хима едва касались шеи, так медленно и уверенно, словно пальцы богов хрупких струн арфы. Только сколько бы музыка не дарила ощущений, для ЧонОпа с этого момента и навсегда в приоритете останутся касания ХимЧана. Новые касания, доселе еще неизведанные, старые и полюбившиеся касания – ставшие уже привычными и по-домашнему уютными для Муна.       До изнеможения нежно... После того, как юный Мун, не выдержав, порвал дорогую рубашку ХимЧана, чтобы стать еще чуточку ближе, еще сильнее рядом.       Есть прошлое, есть будущее, есть сегодня и через час, но какой в этом толк, если сейчас, в данный момент медленно приземляется на пол черная, как наступавшая на вечер ночь, рубашка. И два тела соприкасаются – нет места даже мурашкам, есть смысл только в чувствах.       Были бы силы – сообразил бы кто-то с ребят упасть от нежной страсти в обморок, но был бы в этом смысл? Даже если все в этом мире утратит смысл, останутся прикосновения, поцелуи ЧонОповых ключиц, очертания рельефа Кимовой спины изучающими пальцами младшего.       Не видя, куда идти в этой темноте, освещаемой лишь луной из-за пышных туч, парни, плетясь босыми ногами по деревянному полу подошли к окну, путаясь в белоснежный тюль словно в паутину, срывая его своими неловкими движениями, в попытке выбраться.             Взаимный счастливый опьяненный хохот, приветствующий обнаженные окна и наконец выглянувшую из-за туч полную луну. Теперь можно не только почувствовать, но и увидеть в тусклом свете яркого спутника светящиеся глаза любимого. И опять это странное желание упасть, утонуть, раствориться в этих глазах, в этих чувствах, в нем...             Не в силах оттягивать близость, парни приземляются прямо на белоснежный тюль. Аристократическая бледность старшего практически сливается с белоснежным тюлем в свете глубокой луны, но ЧонОп в состоянии найти его, нависая сверху, коснуться губами груди, притронуться к плечу ладонью. Мягко проделывая дорожку из поцелуев к животу, Мун ощущает на своих волосах руку, улавливает нежное перебирание прядей. Еще немного, всего пару десятков миллиметров и возбуждение души касается очередного пика, и пока тело освобождается от очередной такой бесполезной сейчас вещи, душа нуждается в таком необходимом сейчас поцелуе.       ХимЧан привстает и тянет на себя парня, нежно крепко прижимает его к себе, мечтая запомнить ощущения этих прикосновений каждой клеточкой своего тела, а губы уже так близко к любимым губам.             Увлеченные губами причмокивания губ – нет в мире слаще конфеты, нет смысла стеснениям. Не преставая признаваться поцелуями в чувствах, ХимЧан освобождает, влажное от ощущений тело ЧонОпа от оставшейся одежды.             Два тела максимально близко создают союз через слитие двух душ. Медленно и чувственно, хаотично целуя то кончик носа, то уголки губ, то невидимые в темноте, но уже до безумия родные родинки на теле. Руки, не находя себе определенного места, то ловко, то нелепо прикасаются разных частей тела, вырисовывая чудные фигуры, то слегка до нежного покраснения сжимают кожу другого. Тишину обрывают звуки чувств и шуршание соприкасающихся тел, возбужденный стук сердец еще дает осознание жизни, но дыхание вдох в выдох позволяет с каждым новым вздохом познавать все высшие небеса нирваны.             В такой момент было бы здорово задуматься о счастье, но мозг так слаб перед чувствами... И даже если бы сейчас настал конец света, ХимЧан и ЧонОп смогли бы ощутить друг друга в темноте и разделить неземное счастье.