Believe me

Пит наблюдает за Патриком. Он замечает его кривую ухмылку и вьющиеся волосы у шеи. Он любуется танцем его пальцев на грифе гитары и тем, как после они порхают над строчками нотной бумаги. Он с болью смотрит, как опускаются плечи Патрика под тяжестью всех тех вещей, о которых он не сказал, всех тех слов, что он проглотил, всех тайн, о которых он умолчал. Он видит, как гаснет искра в глазах Стампа, когда он думает, что его никто не видит. Пит всегда наблюдает за Патриком. Он следит за тем, как Патрик мечется от обжорства к отказу от еды вовсе. Порой он подслушивал у дверей ванной, ожидая услышать что-нибудь подозрительное, но ничего не было. Не считая, конечно, того, что Патрик всё сильнее замыкался в себе и явно не собирался ничем делиться с Питом. — Хэй, любимый, что-то не так? — шепчет Пит ночью, убирая волосы с глаз блондина. Выражение лица Патрика становится ровно таким, каким и всегда, когда Пит, по его мнению, говорит слишком приторные слова, но в этот раз в его глазах есть что-то еще. — Все в порядке. Засыпай. — Но Трик… — Спи, — обрывает его Патрик, поворачиваясь спиной. Пит вздыхает и обхватывает его руками, утыкаясь в шею Патрика и вдыхая его запах. Ему хочется плакать. Он засыпает, думая, как еще он может доказать Патрику, что тот прекрасен, во что юноша никак не желает верить.

***

Патрик надвинул шляпу и нахмурился. Он выглядел глупо. Откуда вообще взялась эта толстовка? Вероятно, это Пита. Фиолетовая, со странным рисунком, но уже слишком поздно, чтобы переодеваться. И если он хотя бы заикнется об этом при Пите, тот непременно заставит его сменить её, но в вещи Пита он больше не влезает, и он совершенно точно не хочет это сейчас обсуждать, господитольконеэто. Питу пришлось повернуть голову, чтобы заглянуть под шляпу и поцеловать Патрика. — Я тебя еле вижу, — сказал он, нахмурившись. — Это тебе так кажется, — ответил Патрик, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка. Басист не засмеялся. Замерев на мгновение, он потянулся за новым поцелуем. Опустив руки ниже, он попытался засунуть их в карманы толстовки Патрика, но тот лихорадочно их оттолкнул. Это была нелепая борьба рук, длившаяся всю минуту их поцелуя, после чего Пит резко отстранился. — Какого хрена ты не даешь мне дотронуться до тебя? — рявкнул он. — Потому что я отвратителен! — заорал в ответ Патрик, не задумываясь. Как только он понял, что он только что сказал, его глаза за стеклами очков расширились, а лицо побледнело. Он развернулся, чтобы убежать, но Пит успел обхватить его руками поперёк груди. Патрик сопротивлялся пару минут, хотя это было бессмысленно. Он сгорбился, сдаваясь, и, почувствовав слезы на губах, понял, что плачет. — Все нормально, все в порядке, — шептал успокаивающе Пит, щекоча губами ухо Патрика. Не разжимая объятий, он осторожно опустился на пол, позволяя Патрику уткнуться в грудь брюнета. Пит начал поглаживать спину и волосы вокалиста, стараясь успокоить его, так же, как сам Патрик делал сотню раз для него. Он нежно поцеловал Трика в лоб. — Ты не омерзительный, — прошептал он, с полными слёз глазами. — Ты потрясающий. Я не знаю, почему ты не хочешь этого видеть. Патрик ничего не ответил. Пит знал, что он думает, и продолжал. — Твои глаза сияют, когда ты искренне улыбаешься, а сама улыбка похожа на полумесяц. Я не часто вижу эту улыбку сейчас, потому что ты перестал улыбаться так радостно, как раньше. Плечи Патрика нервно дернулись, и Пит принялся нежно поглаживать их. — Я люблю твои пальцы. Твои руки. Я люблю смотреть на твои руки, когда ты держишь гитару. — Хватит, — прошептал Патрик. Его била дрожь. — Я не прекращу, пока ты не поймешь, что ты не отвратительный, — голос Пита звучал спокойно, но решительно. Патрику ужасно хотелось затолкать ему его же слова обратно в глотку. — Мы пропустим вечеринку. — Думаю, да, — мягко сказал Пит. Он сбросил шляпу с головы Патрика, чтобы поцеловать его в макушку. — Я люблю твой живот, — прошептал он, наклоняясь к уху Патрика. — Люблю каждый изгиб твоего тела. Люблю обнимать всего тебя. Люблю, когда ты стискиваешь меня, пока я тебя трахаю. Люблю, когда ты достаточно пьян, чтобы позволить мне раздеть тебя. — Тогда почему ты меня больше не хочешь? — Патрик всхлипнул. — Потому что ты не позволяешь мне! — сказал Пит чуть резче, чем хотел. Он глубоко вдохнул. — Ты уходишь в душ, отворачиваешься и засыпаешь или еще что-нибудь. Я не могу заставить тебя заниматься со мной сексом. Ты никогда не требовал этого от меня, когда я был в депрессии. Но поверь мне, была бы моя воля, мы бы трахались по меньшей мере три раза в день. Смешок был неуверенный и приглушенный слезами, но Пит принял это за хороший знак. — Я люблю смотреть, как ты шевелишь большими пальцами, когда на чём-то сосредоточен. Я люблю твои ноги. Люблю твои бедра и то, как ты обхватываешь меня ими. Я люблю класть голову на твои колени. Люблю сжимать твои бедра, когда беру тебя ночью. Патрик вновь заерзал от неловкости, и Пит приподнял его двумя пальцами за подбородок, осторожно целуя. — Ты прелестен, когда счастлив. И я не собираюсь лгать. Ты не такой милый, когда грустишь. Когда ненавидишь себя. Я всё равно люблю тебя, и ты всё равно прекрасен, но я скучаю по тебе-счастливому. Патрик лишь затряс головой и опустил её, когда поцелуй прервался. Пит вздохнул. — Я собираюсь снять с тебя кофту. — Нет! — Этот высокий и испуганный голос едва ли напоминал голос Патрика. Он скрестил руки на груди в защитном жесте. — Патрик, пожалуйста, — Пит был мягок, но его руки уже тянули молнию. Как он и ожидал, Патрик медленно опустил руки, продолжая плакать. Брюнет медленно расстегнул кофту и осторожно высвободил руки Патрика, после отбросив кофту на подлокотник дивана позади них. Он опустил голову и начал прокладывать дорожку из поцелуев от локтя блондина до его кисти, где его кожу прикрывал рукав рубашки. Патрик дрожал и старался не плакать сильнее, но и не отталкивал Пита, позволяя ему протянуть руку поверх своей груди, давая возможность целовать кисть и кончики пальцев. Он не сопротивлялся даже когда почувствовал, как Пит тянет край его рубашки, намереваясь стащить её через голову. Он безучастно поднял руки и зажмурился, когда Пит бережно снял с него очки и аккуратно вытер его лицо рубашкой. — Ложись, — прошептал Пит. Патрик потряс головой, паникуя, и все еще не открывая глаз. Он не мог. Нет. Но Пит осторожно опустил его на пол, и он вновь не стал сопротивляться. Патрик и сам не знал, хотел ли он этого или же ему наплевать. Точно, это все сон. Потому что это слишком ужасно, чтобы быть реальностью. Он вскрикнул и поднял руки, чтобы оттолкнуть Пита, когда почувствовал его губы на своем животе. Но Пит ловко прижал его кисти к полу и коленями зафиксировал ноги Патрика, чтобы тот перестал извиваться. Он выцеловывал круги вокруг капельки пупка. Целовал кожу прямо над джинсами. Целовал мягкую складочку внизу живота. Патрик вскрикнул громче, и Пит прикоснулся к ней губами еще раз. Он покрывал поцелуями растяжки над бедрами Патрика. Ласкал шрам на ребрах справа, что появился еще до встречи с Питом. Целовал шрам от ожога ниже, оставленный им самим. Затем он отпустил кисти Патрика, чтобы положить обе руки ему на живот, и наклониться за поцелуем. — Охуительно красивый, — решительно рыкнул он. — Ты ненормальный, — сквозь всхлипы сказал Патрик. — Ну да. Но ты красивый не поэтому. — Пит поцеловал его вновь. — Ты можешь похудеть, если тебе этого так хочется. Но ты всё равно красивый, независимо ни от чего, и красивее всего ты, когда ты счастлив. Плевать, сколько ты при этом весишь. Глаза Патрика все еще были закрыты. Его руки упирались в грудь Пита, готовые оттолкнуть, но не делающие этого. Он не хотел признаваться самому себе, как восхитительно было чувствовать эти прикосновения, чувствовать как и год назад, и два, и в их первую ночь на заднем сиденье машины Пита. Пит все еще любит его, как и прежде. Вентц однажды признался ему, что в одно утро проснулся без памяти влюбленный в Патрика. И вопреки тому, что обычно с утра Питу в голову приходили безумные идеи, эта была лучшей из всех. И неважно, что происходило вокруг, это оставалось неизменным. Патрик всхлипнул. — Мы можем еще побыть здесь? Я имею в виду, внизу. — Он прочистил горло от слез и приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы видеть лицо Пита. Басист кивнул. — Я буду рядом. — Хорошо. Блондин заснул в крепкой хватке сильных рук Пита, одна из которых лежала на его голом животе, а вторая запуталась в его волосах. Пит знал, что этого недостаточно, чтобы исправить все это. Потребуется время. И терпение. Но когда-то Патрик делал для Пита гораздо больше вновь и вновь. Теперь его очередь. С этого момента и до тех пор, пока Патрик не начнет вновь искренне улыбаться и сиять от счастья, пока в его глазах вновь не зажгутся те искры, которым он щедро одаривал всех вокруг. Он заслуживает того, чтобы быть самым счастливым, и Пит собирался сделать все для этого. Он еще раз поцеловал спящего парня в лоб, перед тем, как его глаза закрылись. — Мед для пчел, глупый мишка, — прошептал он, зевая.