Энакин Блэк

Меня зовут Энакин. Энакин Блэк-Скайуокер. Я сын рабыни Шми Скайуокер и ее хозяина Ларса Поттера. Почему тогда Блэк? Отец говорит, что я принадлежу к этому древнему роду. По какой линии? По линии отца. Но почему тогда он Поттер? Одно другому не мешает. Но почему не Поттер-Блэк? Потому что долго переоформлять документы. Примерно так. Самое интересное: отец любит мать. Буквально души в ней не чает. Но свободу почему-то не дает. А мать не просит. Я спрашивал его, почему он не женится на ней? На что он ответил, что им так просто больше нравится. И что, когда подрасту - узнаю в чем вся прелесть ошейника на шее жены. Я честно пытался понять о чем он. Я замучил его вопросами, но... Более развернутого ответа не получил. И до сих пор не знаю, сам-то я кто? Раб или свободный? По идее, как сын рабыни, должен быть рабом. Но с другой стороны, как офицально признанный сын хозяина рабыни, я должен быть свободным. Я спрашивал у отца. На что получил ответ: подрастешь - сам решишь. Вот только до каких пор мне надо подрасти? Хотя, на самом деле это удобно. Меня не чураются ни дети-рабы, ни дети свободных, поэтому я не парюсь. Главное: продать меня точно никто не продаст. Еще я работаю в лавке тайдорианца Уотто. И он даже платит мне за это деньги. Немного. Всего пять кредитов в месяц, но стоит увидеть его лицо в этот момент, и сразу становится понятно - он, буквально, отрывает эти кредиты от своих двух сердец, словно кусочки от них отламывает. И сейчас я еду через дюнное море к йавам, чтобы выменять у них что-нибудь полезное на что-нибудь ненужное. Со мной едет моя гордость - дроид-секретарь. Он еще не совсем доделан, корпус и нижние конечности еще не установлены. Но! Но я сделал его сам! Мне девять с половиной лет, а я уже сделал дроида! Разбираться в технике меня научила мама. А ее научил, по ее словам, один из прежних владельцев - Гардулла. Но я разбираюсь лучше! Вот уже показался лагерь йав. Эти коротышки довольно забавные (если только ты не дроид. Для дроидов они опасные, жестокие работорговцы). Вечно путаются в своих длинных накидках. Краулер йав прятался в тени одинокой скалы, а дроиды на продажу уже выстроены в шеренгу. Оперативно работают коротышки. Я завел флаер в ту же тень и принялся выгружать товар на продажу. Йавы тут же облепили двигатели и начали шумно их обсуждать. А когда выяснилось, что у меня припрятано и еще "кое-что", гвалт вообще поднялся неимоверный. Под шумок я выяснил у дроида-секретаря, какие из дроидов выставленных на продажу самые лучшие. Правда для этого пришлось выслушать длинную пространную речь, о том сколько он всего знает, но к этому я уже привык. Тут из краулера вышел глава клана, и начался торг. Поле битвы осталось за мной. Кроме трех роботов и четырех дроидов, мне удалось выменять еще и поврежденный конвертер гипердрайва, который вполне было мне по силам починить. И все это лишь за половину того, что дал мне Уотто. Можно было конечно сторговать и еще пару дроидов, но это уже был такой хлам, что к нему даже не хотелось прикладывать руки. Можно было смело трогаться в обратный путь. * * * Дюнное Море осталось далеко позади, мы пролетали через каньон, и вскоре за ним уже должен был показаться Мос Айсли. Но тут мое внимание привлекло что-то темное, лежащее под скалой. Си3ПО естественно начал нудеть под ухом, что не надо останавливаться, что это опасно, что я совершаю ошибку... Но когда я его слушал? Мы подъехали уже достаточно близко, для того, чтобы я мог разобрать, что то, что меня привлекло, это тускенский разбойник, приваленный грудой щебня. Он был еще жив, а отметина на скале над местом, где он лежал, ясно говорила, что упал он недавно. Видимо наблюдал за нашим караваном. Рука его тянулась к лежащему недалеко его длинному ружью, но камни держали крепко, и он лишь пропахивал пальцами в песке глубокие борозды. Я вылез из флаера и подошел к лежащему. Посмотрел под ноги и поднял его ружье. И чуть было не уронил его - удивительно тяжелая штука. Тут тускен посмотрел мне прямо в глаза. Это было жутковато и необычно. Ему же больно! Словно током прошила меня мысль. Я внимательнее присмотрелся к камням и используя Силу, как на тех голокронах, которые мне постоянно подсовывал для тренировок отец с самого младенчества, поднял всю массу щебня, что была навалена на бедняге. Поднял и осторожно отложил в сторону. Удобная штука эта Сила. Для нее нет разницы, что поднимать - маленький камушек или целый город. (Город я поднимать конечно не пробовал, но один из утесов на окраине Дюнного Моря, там где никто не видит, отец меня двигать уже заставлял. И это было действительно не многим сложнее, чем поднять песчинку. Последнее наверное даже трудней - на одной единственной песчинке труднее сосредоточиться, чем на целом утесе. Ведь поднимаю не я, поднимает Сила, я лишь обращаюсь к ней). Подойдя к освобожденному от каменного плена тускену, я принялся осматривать его повреждения. У него была сломана нога - в нескольких местах из нее торчали обломки кости. Я не врач, но пользоваться аптечкой умею. За ней и сбегал. Силой выправил кость в нужное положение (от этого тускен дернулся и затих), обработал раны, затем наложил в качестве шины пару обрезков дюропластовой трубы, что завалялись под сиденьем, и перебинтовал. Потом нашептал несколько простеньких лечебных наговоров, которым учила мама. И только после всего этого задумался, что же мне теперь с ним делать? Близился вечер, тень от скалы удлиннилась и пересекла весь каньон. Я сидел у небольшего костерка и размышлял. Продолжать путь по пустыне ночью - не слишком умная затея. Но и сидеть тут лучше немногим. Так, думая об этом я и сидел, пока тускен не пришел в себя. Это был странный разговор. Хотя, как можно назвать разговором полное отсутствие слов, молчание и отсутствие жестов. Просто взгляд через темные защитные очки тускена в спокойные глаза мальчика. Потом Си3ПО на языке тускенов долго объяснял кочевнику ситуацию, пока тот не попросил того заткнуться. Мы так сидели и смотрели друг другу в глаза, пока меня не сморил сон. Мне снилось, что я был большим. Я был джедаем. Я бился с кем-то настолько сильным и страшным, что даже не видел с кем именно боролся. Я был пилотом и мама гордилась мной. Я командовал армией и вернулся на Татуин... И получил по шее от отца... Потом перед глазами осталась только темнота и огромный черный пес, с желтыми горящими глазами. Он засмеялся, и от удивления я проснулся. Оказалось, я почти упал лицом в угли остывающего костра. Это было опасно, передернул я плечами. Хорош бы я был, вернувшись с лицом из сплошных ожогов. Тогда уж действительно схлопотал бы от отца по шее и надо мной смеялись бы все собаки галактики. Я раздул огонь и вздрогнул. Вокруг стояли тускены и молча смотрели своими очками на меня. Видимо решали, что со мной делать. Тут послышалось бормотание... Они подхватили раненного товарища и растворились во мраке. Видимо я снова задремал, потому, что открыв глаза снова, увидел уже светлеющий горизонт. Наступало утро. * * *