Ты похитила его сердце. Поэтому он похитил тебя.

Бум-бум-бум-бум… Кровь стучала в висках так сильно, что хотелось в исступлении схватиться за голову, согнуться пополам, сжимаясь в крошечный комочек и протяжно вымученно взвыть. Но ты не могла даже пошевелиться без обязательного сопровождения дикой ноющей боли в мышцах. Все тело ломило и совершенно не желало слушаться, как после десятичасовой беспрерывной, не щадящей тренировки у рассерженного за какую-нибудь твою очередную необдуманную выходку мастера Сплинтера. Но, увы, именно такая выходка, а не наказание за нее и послужило причиной такой ужасной разбитости. Ты чувствовала себя фарфоровой куклой, которую безжалостно раздолбили на крупные уродливые куски, а потом неуклюже склеили вновь, как уж получится. Но это все еще цветочки по сравнению с адски горящим горлом, словно ты налопалась мелко искрошенного стекла, а потом еще запила все это дело коктейлем из острого перца. Поэтому ты совершенно не удивилась кислородной маске, обнимающей твое лицо и ласкающей свежим потоком воздуха твои носовые проходы, ведь без нее ты не смогла бы сделать и малюсенького вдоха. Больше всего ты удивлялась, что несмотря на чудовищную слабость и ни фига не понятное тебе ощущение, что тебя здорово отмутузили, хотя ты вроде и не могла припомнить никакого насилия над собой (ты подозревала, что во всем виноват паршивый газ), ты все еще жива. И ты никак не могла сообразить, стоит ли этому вообще радоваться. И дело не только в твоем разбитом физическом состоянии. Ты бы не так сильно хотела сейчас уйти в забытье, пускай даже вечное, если бы тебе, скажем, отшибло память вчерашнего… или все еще сегодняшнего? Какой вообще нынче день? В общем, было бы куда проще, если бы ты просто забыла обо всем этом. Тогда твое нынешнее состояние не слишком бы отличалось от утреннего состояния после ОЧЕНЬ хорошей ночной, а главное не запоминающейся гулянки. Боль в теле, какой бы сильной она не была, перетерпеть ты бы сумела. Но вытерпеть этих кошек, рвущих острыми когтями твое сердце… Ведь ты все помнила. Помнила в мельчайших подробностях. И болезненно искаженное бессознательное лицо несчастного парня, которому ты ни чем не могла помочь. И белую пелену, что жгла глаза, горло, а позже и начавшую постепенно разъедать и все тело, словно кислота, превращая тебя в один сплошной комок боли и страданий. И эти удушающие слезные всхлипы, кашель, твой бессвязный шепот и быстрые касания своими влажными от соленой влаги губами юношеских щек и лба. Бум-бум-бум-бум… Руки, опутанные различными трубками, по которым в твою кровь поступало обезболивающее, и проводами, с помощью которых ты была подключена к размеренно пикающему аппарату, бдительно следящему за твоим состоянием, сжались в кулаки, сминая простынь. Тяжелый длинный выдох вырвался из твоих пересохших приоткрытых губ. — Наверное, ей так больно, — вдруг раздался негромкий грустный голос где-то неподалеку, и ты испуганно замерла. Голос показался тебе очень и очень знакомым. Вот только слуховых галлюцинаций тебе не хватало! — Ты даже представить себе не можешь, насколько, — вздохнул второй голос, и на этот раз ты уже не сомневалась, что в надежном месте и в надежных руках. В руках Донателло. Среди тех, кто дорог больше всего на свете. Боже, это волшебство, но ты мгновенно почувствовала себя лучше. Вот только КАК? Как ты тут... как они... Что вообще произошло? - А почему бы не дать ей еще обезболивающего? - Слишком много лекарств в крови - это тоже плохо, Майки. Нужно позволить ее организму самому бороться. Хотя бы чуть-чуть. - Ничего он и не борется! - как тебе показалось, с обидой ответил Микеланджело. - Она ни разу не очнулась за эти дурацкие два дня, сколько уже можно?! Кхм-кхм. Извините, СКОЛЬКО?! Просто взять и вычеркнуть целых два дня из календаря, это ж кошмар! Все-все, хватит, провалялись без памяти два дня, пора уже и честь знать! Твои веки затрепетали, и ты с трудом приоткрыла глаза. Мутное пятно перед твои взором медленно начало обретать очертания. Потолок лаборатории. И стоило тебе только сделать это "великое открытие", как глаза наполнились слезами, которые через несколько секунд уже побежали из уголка глаз. Хех, можно подумать, будто ты так растрогалась от вида потолка. Ну нет, ты, конечно, рада его видеть. Но проблема, причем проблема раздражающая, была в том, что глаза просто отвыкли на что-то смотреть и решили немного поплакать. - Донни... - До твоих ушей вдруг донесся взбудораженный шепот. - Кажется, она приходит в себя. Еще секунда и теперь вместо потолка перед твоим лицом два зеленых пятна, на одном из которых красовалась оранжевая широкая полоса, а на другом фиолетовая. Ты зажмурилась, а потом часто поморгала, но едва-едва тебе удалось поймать изображение в фокус, как зелено-оранжевое пятно вдруг кинулось в сторону, и глаза опять застлала мутная пелена. Кажется, тебя тошнит... Или действительно только кажется? - РЕБЯТА, ОНА ОЧНУЛАСЬ! Ма...терь Божья, зачем же так орать?! - Майки, ты чего кричишь?! - подтвердил твою мысль гений черепашьей команды и, когда прозвучало виноватое "прости", повернулся к тебе и мягко улыбнулся, глядя в твои испуганные глаза. - Тшшшш, все хорошо. А дальше начался сплошной дурдом. Не то чтобы ты не была рада видеть ВСЕХ и КАЖДОГО вокруг своей больничной койки, но... их всех тут слишком много! И все они одновременно что-то говорили-говорили-говорили! То спрашивали голосом Эйприл, как ты себя чувствуешь, то голосом Кейси вопрошали, как же тебя, блин, так угораздило, то ворчали Рафом о падкости твоей задницы на неприятности, то звонко балаболили Майком о... да обо всем и ни о чем одновременно, пока весь поток слов не превратился в сплошной гул. ГО-ЛО-ВА! ОНА СЕЙЧАС РАСКОЛЕТСЯ! Ты до боли сомкнула веки и сильно нахмурилась. Пожалуйста, потише... - Я думаю, что для первого раза время визита несколько затянулось. Я понимаю, что дни ожидания, когда больной станет лучше, были очень напряженными для всех нас, но сейчас она больше всего нуждается в тишине и покое. Ох, золотые слова. Спасибо, мастер Сплинтер... Наконец все замолкли. Минуточку. СПЛИНТЕР?! ОЙ, КОШМАРРР!!! Ты от всей души надеялась, что никто не заметил, как вспыхнули твои щеки. И сенсей тут! И, как пить дать, он в курсе всех событий! Ой, стыдобиища... Примерная ученица называется. Ох, хоть бы прямо сейчас земля под тобой разверзлась, и ты бы полетела в ее темные пучины, лишь бы только скрыться с его глаз долой, чтобы он больше никогда тебя не видел! Как же ты упала в его глазах... Он наверняка был в немалом шоке. Конечно, все вокруг прекрасно знали, что ты большая фанатка всплесков адреналина и ярая протестантка прямых приказов, но чтобы вот так вот взять и стырить изобретение своего друга, которое нужно им на каждом шагу, после чего добиться его полной непригодности, это уже ни в какие рамки. Ну и наломала же ты дров! И зачем они сейчас так над тобой трясутся, после всего, что ты натворила? Ты бы на их месте уже давно придушила себя голыми руками, а не вытаскивала с того света. - Можно мне с ней поговорить наедине? Это, конечно, ни фига не смешно, но тебе и вправду показалось, что буквально откуда-то с неба прозвучали три зловещие ноты, прямо как в фильмах: "ТАМ-ТАМ-ТААААААМ". А если серьезно, то, кажется, ты на грани инфаркта. - Но, Лео... Лео... Всего три буквы, а тебя уже бросило в жар. Он тут был с самого начала?! Устройство, что измеряло твой пульс, истерично запикало. И, естественно, все находящиеся в комнате тут же переполошились, словно пуганые куры. А убедившись, что дело всего-навсего в твоей эмоциональной нестабильности, начали в недоумении пялиться то на тебя, то на лидера. АРРРР, ХУЖЕ ПРОСТО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! ТЕПЕРЬ ЕЩЕ И ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО МЕЖДУ ТОБОЙ И ЛЕОНАРДО ЯВНО ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ! Это просто катастрофа... Вспыхнув, ты снова закрыла глаза, таким образом ограждаясь от всего мира, и с трудом проглотила желание взвыть на всю округу. - Мне кажется, нам лучше уйти, - первой очнувшись от ступора, прошептала Эйприл и начала подталкивать всех собравшихся к выходу из лаборатории, временно оборудованной под медпункт. - Она же поправится, ведь так? - Оу, по этому жалобному голоску ты представила, как владелец нунчак строит "щенячьи" глазки. Ну хоть кто-то из них уж точно не будет тебя пилить по поводу случившегося. "Майки, ты ж мое лучистое сооолнышко~", - с тоской подумала ты, жалея, что не можешь подарить ему свою самую нежную улыбку, что есть у тебя в арсенале - мешала кислородная маска. И душевное состояние. - Не волнуйся так, с ней все будет хорошо, - ласково изрек Донни и убрал прядь волос с твоего взмокшего горячего лба, коснувшись его прохладными подушечками пальцев. И это было, ужас, как странно! Неужели он не в курсе, что его "детке" сейчас прямая дорога на металлолом?! Почему в его глазах нет ни злости, ни осуждения, ни досады, ни даже обиды, грусти? Что все это значит? Ты вообще ничего не могла понять. И, судя по твоим распахнутым офигевшим глазам, мастер шеста понимает, что тебе очень бы хотелось, чтобы кто-нибудь пролил уже наконец света на эту ситуацию. В лаборатории остались только Леонардо и Донателло, но Лео всем своим видом показывал, что явно не желает заново вспоминать эту историю. Сложенные на груди руки, напряженное лицо, поджатые губы и... холодные, суровые синие глаза. Как же страшно-то, а... Ты едва сдержала вновь начавшееся колотиться сердце и отвела взгляд. Мда, не такой ты себе эту встречу представляла. Ты так мечтала кинуться лидеру на шею, горячо-горячо извиниться, высказать ему, насколько он тебе дорог и как ты ценишь его заботу, а потом зареветь в три ручья, чувствуя, как трехпалые руки ласково гладят тебя по спине, а успокаивающий шепот обжигает ухо. А вместо всего этого ты лежишь не в силах пошевелиться, прикованная к кровати, с пожаром в горле и груди, из-за которого ты даже пискнуть не могла, не то чтобы что-то сказать, а жуткие синие глаза, полные тихого гнева и разочарования, хотят прожечь в тебе дыру. Лучше бы ты тогда умерла! - Ле... - попыталась прохрипеть ты, претерпевая адскую боль, раздирающую горло. Из глаз тут же брызнули слезы. - Нет, нет, нет, даже не думай! - воскликнул Донателло, услышав эти твои булькающие звуки. - Ядовитый газ сильно повредил твои дыхательные пути и голосовые связки. Мне очень жаль, - Юноша замолчал, со вздохом отводя взгляд, - но ты не сможешь говорить минимум месяц. Может... больше... Ты широко распахнула глаза. ШТООООО?! МОЛЧАТЬ?! ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ?! ЧТО ЭТО ЗА ЧУДОВИЩНАЯ ПЫТКА?! НЕТ, ВЫ ТОЛЬКО ПОДУМАЙТЕ! МОЛЧАТЬ! АААААААА! И почему это ты так уставилась... на Лео? Тот по-прежнему стоял в той же самой позе, с тем же самым каменным выражением лица. Интересно, это он так умело прячет свои эмоции, или ему сейчас действительно наплевать? Как бы то ни было, тебе вдруг стало просто зверски обидно. Неужели ты все-таки довела его до ручки? Неужели ему-таки надоело с тобой няньчиться? Неужели это была последняя капля? Нет... Он же не может тебя бросить! Особенно, когда ты в таком полуживом состоянии! Он же нужен тебе! Но... нужна ли ему ты, как он тебе?.. - Надо же, - улыбнулся кареглазый, - а так намного спокойнее, когда ты не кричишь и не машешь руками. Ой... прости... Ты стрельнула в него разъяренными глазами. КОШМАР! КОШМАРКОШМАРКОШМАР! Зачем же тогда вообще жить, если ты даже свои эмоции выразить не можешь?! УБЕЕЕЕЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА! Как же больно... - Давай я просто буду говорить, а ты будешь слушать, ладно? - О, эта светлая и мягкая, немного даже неловкая, словно стесняющаяся, улыбка заставляет тебя мириться даже со своей абсолютной недееспособностью. Временно, конечно. - Ты, наверное, голову ломаешь, как мы тебя нашли, - Носитель фиолетовой банданы искоса взглянул на старшего брата, что прижался плечом к стене, сложив руки на груди, - и Свифта. ... АААААААААААААААА!!! КАААК??!! КАК ЖЕ ТЫ МОГЛА ЗАБЫТЬ О НЕМ?! ОЙ, ДУРА, ДУУУУРА!!! НЕТ ПРОЩЕНИЯ ТАКОМУ ОТВРАТИТЕЛЬНОМУ СОЗДАНИЮ!!! Ну, конечно, оправдания тебе найти можно, ведь у тебя тоже проблем хоть лопатой греби и в вагоны загружай, но прощение - никогда и ни за что! Тонометр, к которому ты была подключена, снова неистово запищал, оповещая о взбесившимся пульсе. И на этот раз даже на суровом лице Леонардо проскользнула растерянность. Правда тут же сменилась еще большим раздражением. Ты, наверное, запишешь это в список своих подвигов, но ты с помощью сверхусилия и жуткого испуга, что тоже придал сил, умудрилась не только пошевелить рукой, но и поднять ее и мертвой хваткой вцепиться в руку Донни, бешено сверкая глазами. ЧТО С НИМ, ЧТО С НИМ, ЧТО С НИМ, СКАЖИ, ПОЖАЛУЙСТА, ДОННИ, ЧТО СО СВИФТОМ, ОН ЖИВОЙ, СКАЖИ, ПОЖАЛУЙСТА, ДОНАТЕЛЛО, РОДНЕНЬКИЙ, КАК ОН, ЧТО С НИМ, СКАЖИ, СКАЖИИИИИИ, ОН ЖИВОЙ?! - Ну-ну, успокойся, успокойся! - Спасибо вам, глаза - зеркала души, иначе бы Дон так и не понял, с какой-такой стати у тебя так поднялось давление. - Он живой! Живой, слышишь? Еще несколько секунд ты продолжала буравить Доново лицо дикими глазами, а затем медленно разжала пальцы, и рука безжизненно плюхнулась обратно, но немного промазала и свесилась с кушетки. Зажмуренные веки. Поднятый кверху подбородок. Сдавленный мучительный стон из-за дьявольской боли в мышцах. Кукла. Фарфоровая склеенная кукла. - Ему сейчас намного хуже, чем тебе. Но он скорее жив, чем мертв. Это не слова, милый Донни. Это музыка. Нет, конечно, понимать, что он страдает куда больше, чем ты сейчас, паршиво, но... живой же. И это уже прекрасно. Ты бы не вынесла его смерть. - И... вы бы оба... кхм... - Донни мялся, было видно, что ему очень неприятно об этом говорить. - Вы бы погибли, если бы не М.С, что успел вас вытащить из того токсичного облака. Потом он позвонил своим братьям. Ребел счел разумным сообщить обо всем нам. Мы сумели вас отыскать по маячку, который был встроен в Панциробус. - Ты виновато вжала голову в плечи, краснея от стыда по поводу гибели несчастного транспорта, однако парень, казалось, ничего и не заметил. Эм. Он говорит так, будто его это совсем не касается. Будто у него еще тысяча таких Панциробусов есть. Однако, следующие слова в миг прояснили ситуацию: - Мы очень сильно за тебя переживали, чуть все с ума не сошли! Ты же могла погибнуть! Прошу, пожалуйста, больше нас так не пугай, никогда не пугай, ты слышишь?! Ты слышишь?! Да-да, ты слышала... Но почему этот Лео так на тебя смотрит?! Он что, хочет тебя съесть?! Откуда столько ненависти? Или обиды?... Или... Что это вообще за эмоции?! Нет, определенно, из всей четверки Лео - самый сложный, никак не понять, что у него вообще внутри творится. Он такой странный. Такой пугающий. Такой холодный. Нет-нет-нет, не закрывайся от меня, Лео, пожалуйста! Я не смогу без тебя. Я не хочу без тебя... - Я могу поговорить с ней наедине, Донателло? - повторил свой недавний вопрос мечник, и от его низкого голоса у тебя побежали мурашки. Это была его вторая фраза за все то время, что ты очнулась. Но эффект все тот же. Сердце снова начало скакать зайчишкой на лужайке. И от тонометра это "радостное" событие никуда не скрылось. "Замолкни, глупая штуковина! - вымученно подумала ты. - Хватит уже меня палить!" - Она сейчас слишком слаба, - мягко возразил ему брат. Он тоже почувствовал напряжение, повисшее в комнате. - Я хотел дать ей еще дозу обезболивающего, чтобы она поспала спокойно. Хорошая идея. Ты такой милый, Донни. Но, увы. Как бы страшно не было, ты должна была поговорить с лидером. Неважно как. Главное, чтобы он понял, как тебе нужен. А что он будет делать с этой информацией, пускай решает сам. Лишь бы только понял, что ты не так уж и безнадежна. Что ты еще можешь исправить свой вреднющий характер. Ради него исправить. - Я недолго. - Напоминаю, что она не может говорить. - Но ведь она может слушать, не так ли? Умник вздохнул. Когда Лео говорит ТАКИМ тоном, тоном лидера, не терпящим возражения, почему-то мгновенно отпадает все желание с ним спорить. - Пять минут, не больше. Ты проводила юношу жалостливым взглядом. Тонометр снова начал беситься. И тогда черепашка вдруг разворачивается, снова направляется к тебе и выключает из сети измеряющее давление и пульс устройство, благодаря чему оно замолкает, а монитор с кардиограммой чернеет. - Пять минут, не больше, - повторил Донни, лучезарно улыбнувшись в ответ на твои сверкающие благодарностью глаза. Фух, теперь никто не узнает, как сходит с ума твое сердечко. Дверь за Донни бесшумно закрылась, оставляя двух тигров в одной клетке. Или скорпионов в одной банке. Хотя, Господи, какой из тебя скорпион? Скорее, раздавленная таракашка. Лео берет стул и, поставив его рядом с твоей кушеткой, садится напротив тебя. И все это он проделал так до ужаса тихо, что тебе вдруг захотелось, чтобы тонометр снова начал пикать, лишь бы не оставаться в этом беззвучном вакууме. Ах, этот... этот... он еще и молчит! Пять минут уходят! Пожааалуйста, Лео, ну хватит уже издевки! Давай, мы все ждем от тебя нотации, едких замечаний или... - Значит, ты настолько сильно любишь этого парня, что готова ради него разбиться в лепешку? В буквальном смысле. ШТОООООО?! ЛАКА ДЛЯ ПОЛИРОВКИ КАТАН, ЧТО ЛИ, НАНЮХАЛСЯ?! Так... Вдох, вдох, вдоооох... Выыыдооох... Ну боже мой, ну он же совсем все не так понял! Ой, кошмаааар... Нет, до него не доходит, что во всем виновата не какая-то там слепая любовь, а твоя непроходимая дурь, только и всего! Ой, ну давно же тебя знает, ну почему не мог просто догадаться? Мистер Проницательность, блин. Совершенно игнорируя твои ошалелые глаза, вот-вот готовые выскользнуть из орбит, лидер с напускным спокойствием продолжил: - Знаешь, после той ссоры я подумал над твоими словами. Нет-нет-нет, Господи, зачем ты думал, Леонардо?! - Если ты так ненавидишь опеку над собой, какой смысл мне пытаться тебя изменить? Приказывать тебе сидеть дома, не высовывая носа на улицу, чтобы не попала в беду - глупо. Следить за тобой, чтобы всегда быть в курсе твоих передвижений, а значит быть уверенным, что смогу защитить - низко. А заставлять тебя всегда находиться рядом я не могу. Сиииилы Небесные, к чему он клонит?! Замолчав, ниндзя тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу: - Я устал, понимаешь? Постоянно находиться в вечном страхе, что, возможно, прямо сейчас с тобой происходит что-то... непоправимое. Я же никогда себя за это не прощу. Я не хочу тебя потерять. Лео, прости меня... Я так виновата, прости... - Но я больше не хочу бороться с твоим упрямством. Хватит с меня всех этих вечных ссор и переживаний. Баста. Умоляю, не говори мне таких ужасных слов, я же погибну... - Я ведь и вправду для тебя... никто, как ты выразилась. В таком случае, пускай теперь Свифт выступает в роли твоего бесстрашного рыцаря, я возражать уже не стану. Больше нет сил. И нет смысла. Мужчина, что за ахинею вы несете?! В груди невыносимо закололо. Ты почувствовала, что задыхаешься, несмотря на кислородную маску, которая в прямом смысле заставляла тебя дышать. Надо срочно что-то делать, ты же теряешь его! Твоя рука неожиданно взлетела и в диком порыве схватилась за пальцы Леонардо. Иголка от капельницы вонзилась глубже в вену. Ты болезненно всхлипнула, но даже и не подумала убрать руку. Твои глаза выражали дикий животный страх и невыносимую боль; слезы потоком бежали по лицу. - Эй-эй, тшшш, ну чего ты? - Каменная маска наконец оказалась снята, и перед тобой снова оказался тот заботливый и чуткий Лео, которого ты всегда знала. Парень мягко сжал в пальцах твою дрожащую ладошку и, слегка наклонившись, с беспокойством вгляделся в твое искаженное страданием лицо. - Я же не бросаю тебя, дуреха, просто позволяю быть с тем, - Лицо мечника вновь помрачнело, - кого... любишь. Продолжая захлебываться слезами, ты сильнее вцепилась в ладонь черепашки и, блестя отчаянными глазами, отрицательно замотала головой, раскидывая волосы по подушке. Фарфоров... плевать. Сбитый с толку владелец катан резво поднялся со своего стула, аккуратно освободился от твоей руки и, склонившись над тобой, принялся быстро-быстро шептать что-то успокаивающее, ласково вытирая большими пальцами мокрые соленые дорожки на твоем лице. Чувствуя, что ты сейчас просто потеряешь сознание от этой боли и огня в груди и горле, ты снова поймала уже двумя руками ладонь юноши и прижала ее к своей щеке, крепко зажмурив веки и продолжая вздрагивать от всхлипов. Никогда бы не подумала, что плакать может быть так больно. Вот оно - твое наказание за все, что ты сделала. Наблюдать с близкого расстояния, как из-за твоей ужасной ошибки тебя покидает тот, кто тебе так жизненно необходим, не имея возможности сказать ему... как сильно ты любишь его. Проклятье, это невыносимо! Лео тихо позвал тебя по имени, и ты открыла глаза, полные тоски, мольбы и уже ни чем не скрываемой любви и преданности. В глазах парня непонимание, а еще смущение, что ярко подчеркивал румянец на его щеках. Подросток смущенно покашлял, но ты только сильнее прижалась щекой к его ладони, не намереваясь отпускать своего мутанта, пока он не поймет, что ты пыталась ему сообщить. И он, кажется, понимает. Медленно, боясь ошибиться в своих догадках и окончательно испортить ваши хрупкие отношения, он нежно очерчивает другой рукой твою скулу, и ты мгновенно плавишься под этими несмелыми прикасаниями. Даже боль уходит на второй план, и ты позволяешь себе улыбнуться. Мечник напряженно всматривается в твое лицо, не в силах поверить в то, что сейчас происходит, и, нахмурившись, шепчет одними губами: - А как же Свифт? Погасив улыбку, ты отвела взгляд. В памяти всплыло, как Свифт не раздумывая кинулся к тебе, принимая весь удар на себя. А ведь этот парень действительно тебя любит. Но... нет. Как ни крути, но он тебе не подходит. Тебе был необходим парень чуткий и нежный, но одновременно сильный, а также смелый, собранный и ответственный, но главное - заботливый, ласковый и любящий, который сможет рассмотреть нечто прекрасное в твоей душе, а не теле. Тот, которому ты бы смогла подарить себя всю без остатка, окружить всей нежностью и любовью, которая только есть в твоем сердце, но при этом не видеть похотливый блеск в глазах в ответ. И ты надеялась, что Свифт сможет все это понять без всяких слов. И, может, когда-нибудь простить... Судорожно вздохнув, ты проглотила еще один комок боли, пламенем пожирающей твою плоть и душу, вновь натянуто улыбнулась мальчишке, оголив ряд зубов, и снова потерлась щекой о его ладонь, пытаясь передать через эти прикосновения всю свою искреннюю любовь. Так хотелось расплакаться. А еще хотелось заснуть навсегда, чтобы больше не терпеть всех этих физических и моральных пыток. Но так хотелось жить. Сейчас жить... И что-то такое было в твоей убитой улыбке и кошачьих ласканиях такое трогательное и хрупкое, что уголки губ Леонардо дернулись и тоже слегка приподнялись. Его лицо тут же преобразилось, став мягким и как будто бы совсем по-детски удивленным и радостным. Подушечки пальцев уже смелее огладили твою щеку, а дыхание совсем низко склонившегося юноши ласково опалило висок. Ты замерла, боясь даже дышать, и от всей своей истерзанной души трижды прокляла маску на своем лице, не дающую почувствовать сладкий вкус его поцелуя на своих губах. Вместо этого Леонардо нежно коснулся губами твоих блаженно прикрытых век, щекоча концами синей маски твое влажное от слез лицо. Тебя словно поразило молнией. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. А уже через секунду ты снова прокляла свое физическое состояние, которое не позволяло тебе обнять черепашку за шею. Слезы продолжали бежать из твоих глаз, но ниндзя, казалось, это совсем не мешало. Ты кожей чувствовала, как он улыбался. И улыбалась сама. И беззвучно плакала. В конце концов, боль пройдет. А Лео останется. Любовь ведь сильнее боли, не так ли?

Конец